Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
Добавить в моё избранное
94 мин, 45 сек 5305
— Приборы сбоят, — соглашается тот, — но почему?
Ротгер не отвечает: он видит, как в комнату входит очередной «призрак». «Призрак», войдя, замирает посреди кухни и удивлённо смотрит на Вальдеса, затем приветственно кивает. Альмейда оборачивается:
— Форменная одежда археологов… Постой-ка, я уже видел этого парня в том адовом лабиринте! Вы знакомы?
— Понимаешь, Рамон…
— Добрый день, доктор Вальдес. Что здесь происходит? — Олаф материализуется на полпути к ним.
— Спойлеры… — вполголоса бормочет Ротгер, лишаясь остатков надежды, что Альмейда передумает насчёт докторской, и бодро рассказывает: — Искажение создаёт воронку, время перемешивается, нам нужно найти разрыв, ты его, кстати, не видел?
— Вальдес… — опасным тоном начинает Рамон, но замолкает, когда Кальдмеер отвечает:
— Он появился у нас, но затем исчез.
— Ну конечно, он перемещается! — восклицает Вальдес, хлопнув себя рукой по лбу. — Вот почему мы не смогли его найти!
— В какой части замка он был? — Альмейда нависает над Олафом, как коршун над добычей, но тот, кажется, совершенно не впечатляется.
— На втором этаже, в каминной зале.
— Всё, что нам нужно было сделать, это сидеть на месте и ждать, пока разрыв снова появится у нас! — Бешеный со смехом подбрасывает и ловит кольцо.
— Пошли, — резко бросает Рамон и почти тащит Ротгера за собой, даже не соизволив посмотреть на непрошеного помощника.
Вальдес, оглянувшись, весело подмигивает Олафу, и тот, пожав плечами, следует за ними.
Располагаются кто где: некоторые садятся прямо на пол, в обнимку с оборудованием, Альмейда мерит комнату нетерпеливыми шагами, Вальдес сидит на подоконнике и болтает ногами, Кальдмеер прислоняется к стене рядом. Он выглядит немного настороженным, но настроен вроде бы дружелюбно — непривычно видеть его лицо таким молодым, уже лет на пять моложе самого Ротгера. Даже шрам на нём выглядит по-другому — как будто не так уж давно окончательно затянулся. Вальдесу внезапно приходит в голову, что он не видел у людей шрамов с тех пор, как попал в будущее: современная медицина позволяла избавляться от них быстро и безболезненно.
— Откуда у тебя этот шрам? Почему ты его не удалишь? — бесцеремонно спрашивает он.
Кальдмеер чуть приподнимает бровь и улыбается краешками губ:
— А откуда у вас это кольцо?
К этому вопросу Бешеный уже привык: кольцо выглядит настолько антиквариатно, а антиквариат в пятьдесят первом веке — настолько большая редкость, что о происхождении кольца не спрашивает только ленивый. Правду Вальдес сообщил только Альмейде, для остальных же каждый раз находится новая история, поэтому и сейчас он, не задумываясь, подбрасывает кольцо, ловит и выдаёт:
— Ну… Быть может, оно досталось мне в наследство от любимого прадедушки… Или я украл его из гробницы египетского фараона… Или получил в подарок, как клятву в вечной верности и дружбе — просто выбери тот вариант, который нравится тебе больше… — Ротгер осекается и замолкает, когда что-то в его собственных словах вдруг кажется ему смутно знакомым.
— В таком случае, вы можете предположить, что я оставил шрам, потому что он мне идёт, или из-за того, что мне просто нравятся шрамы, или в качестве сентиментального воспоминания — как вам больше нравится, — выражение лица Олафа остаётся невозмутимым, но уголки губ подняты вверх, а глаза откровенно смеются.
Вальдес заливается смехом, но его почти сразу прерывает резкий окрик Альмейды:
— Бешеный, а ну-ка иди сюда!
— Ничего не хочешь мне объяснить? — глаза Рамона зло прищурены, а в интонациях отчётливо слышится угроза.
— Эээ… Мы здесь ждём, пока наш разрыв устанет блуждать по времени и снова приземлится у нас, поскольку он не меняет своё пространственное расположение, только временное. Я думал, ты знаешь, — Вальдес хлопает глазами так невинно, что на его фоне даже пятилетняя девочка в белом платьице могла бы сойти за коварную лгунью. Вот только Рамон знаком со своим подчинённым не первый год и попадаться на такие уловки давно отвык.
— Давай попробуем ещё раз, — теперь голос его звучит приторно-ласково, и Вальдес, тоже неплохо изучивший повадки начальства, невольно вздрагивает. — Ты встречаешь какого-то парня прямо посреди летящей ко всем чертям операции, и вы оба ведёте себя так, будто уже порядком знакомы. В прошлый раз, когда я видел тебя рядом с этим молодым человеком, который, к слову, как-то резко помолодел с той поры, искажение тоже устроило нам весёлую жизнь. И я также помню, что в рассказе о твоём… скажем, переезде присутствовал некий человек, который знал тебя, хотя ты ещё не был знаком с ним, человек из твоего будущего, который отправил тебя в наш век. Скажи-ка мне, Ротгер, я ничего не пропустил? Ах да, точно! Этот парень из археологического кружка — почему он всё ещё здесь?
Ротгер не отвечает: он видит, как в комнату входит очередной «призрак». «Призрак», войдя, замирает посреди кухни и удивлённо смотрит на Вальдеса, затем приветственно кивает. Альмейда оборачивается:
— Форменная одежда археологов… Постой-ка, я уже видел этого парня в том адовом лабиринте! Вы знакомы?
— Понимаешь, Рамон…
— Добрый день, доктор Вальдес. Что здесь происходит? — Олаф материализуется на полпути к ним.
— Спойлеры… — вполголоса бормочет Ротгер, лишаясь остатков надежды, что Альмейда передумает насчёт докторской, и бодро рассказывает: — Искажение создаёт воронку, время перемешивается, нам нужно найти разрыв, ты его, кстати, не видел?
— Вальдес… — опасным тоном начинает Рамон, но замолкает, когда Кальдмеер отвечает:
— Он появился у нас, но затем исчез.
— Ну конечно, он перемещается! — восклицает Вальдес, хлопнув себя рукой по лбу. — Вот почему мы не смогли его найти!
— В какой части замка он был? — Альмейда нависает над Олафом, как коршун над добычей, но тот, кажется, совершенно не впечатляется.
— На втором этаже, в каминной зале.
— Всё, что нам нужно было сделать, это сидеть на месте и ждать, пока разрыв снова появится у нас! — Бешеный со смехом подбрасывает и ловит кольцо.
— Пошли, — резко бросает Рамон и почти тащит Ротгера за собой, даже не соизволив посмотреть на непрошеного помощника.
Вальдес, оглянувшись, весело подмигивает Олафу, и тот, пожав плечами, следует за ними.
Располагаются кто где: некоторые садятся прямо на пол, в обнимку с оборудованием, Альмейда мерит комнату нетерпеливыми шагами, Вальдес сидит на подоконнике и болтает ногами, Кальдмеер прислоняется к стене рядом. Он выглядит немного настороженным, но настроен вроде бы дружелюбно — непривычно видеть его лицо таким молодым, уже лет на пять моложе самого Ротгера. Даже шрам на нём выглядит по-другому — как будто не так уж давно окончательно затянулся. Вальдесу внезапно приходит в голову, что он не видел у людей шрамов с тех пор, как попал в будущее: современная медицина позволяла избавляться от них быстро и безболезненно.
— Откуда у тебя этот шрам? Почему ты его не удалишь? — бесцеремонно спрашивает он.
Кальдмеер чуть приподнимает бровь и улыбается краешками губ:
— А откуда у вас это кольцо?
К этому вопросу Бешеный уже привык: кольцо выглядит настолько антиквариатно, а антиквариат в пятьдесят первом веке — настолько большая редкость, что о происхождении кольца не спрашивает только ленивый. Правду Вальдес сообщил только Альмейде, для остальных же каждый раз находится новая история, поэтому и сейчас он, не задумываясь, подбрасывает кольцо, ловит и выдаёт:
— Ну… Быть может, оно досталось мне в наследство от любимого прадедушки… Или я украл его из гробницы египетского фараона… Или получил в подарок, как клятву в вечной верности и дружбе — просто выбери тот вариант, который нравится тебе больше… — Ротгер осекается и замолкает, когда что-то в его собственных словах вдруг кажется ему смутно знакомым.
— В таком случае, вы можете предположить, что я оставил шрам, потому что он мне идёт, или из-за того, что мне просто нравятся шрамы, или в качестве сентиментального воспоминания — как вам больше нравится, — выражение лица Олафа остаётся невозмутимым, но уголки губ подняты вверх, а глаза откровенно смеются.
Вальдес заливается смехом, но его почти сразу прерывает резкий окрик Альмейды:
— Бешеный, а ну-ка иди сюда!
— Ничего не хочешь мне объяснить? — глаза Рамона зло прищурены, а в интонациях отчётливо слышится угроза.
— Эээ… Мы здесь ждём, пока наш разрыв устанет блуждать по времени и снова приземлится у нас, поскольку он не меняет своё пространственное расположение, только временное. Я думал, ты знаешь, — Вальдес хлопает глазами так невинно, что на его фоне даже пятилетняя девочка в белом платьице могла бы сойти за коварную лгунью. Вот только Рамон знаком со своим подчинённым не первый год и попадаться на такие уловки давно отвык.
— Давай попробуем ещё раз, — теперь голос его звучит приторно-ласково, и Вальдес, тоже неплохо изучивший повадки начальства, невольно вздрагивает. — Ты встречаешь какого-то парня прямо посреди летящей ко всем чертям операции, и вы оба ведёте себя так, будто уже порядком знакомы. В прошлый раз, когда я видел тебя рядом с этим молодым человеком, который, к слову, как-то резко помолодел с той поры, искажение тоже устроило нам весёлую жизнь. И я также помню, что в рассказе о твоём… скажем, переезде присутствовал некий человек, который знал тебя, хотя ты ещё не был знаком с ним, человек из твоего будущего, который отправил тебя в наш век. Скажи-ка мне, Ротгер, я ничего не пропустил? Ах да, точно! Этот парень из археологического кружка — почему он всё ещё здесь?
Страница 19 из 28
