Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
Добавить в моё избранное
94 мин, 45 сек 5281
Вальдес чувствует закипающую внутри ярость и сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь: кажется ужасно несправедливым, что именно этот человек-загадка, чуть ли не с первой встречи завоевавший его симпатию, теперь вызывает такую злость.
— В самом деле? Вы никогда, ни разу в жизни, не вмешивались в чьё-то время и не меняли его ход, потому что это противоречит вашим принципам? — что-то цепляет Ротгера в сказанных профессором отстранённым тоном словах, что-то не сходится, и он вот-вот упустит, что именно.
— Это противоречит законам Времени, а они и без моего участия нарушаются слишком часто, — ответ Кальдмеера такой же холодный, как и его взгляд, но Вальдес вдруг отчётливо вспоминает: темнота катакомб, холодная вода и тёплая улыбка. Сколько этих законов Олаф нарушил, чтобы вытащить из каменной ловушки Ротгера?
— Вам стоило бы неукоснительно следовать этим принципам, если вы хотите прожить долгую жизнь, — усмехается Вальдес после минутного раздумья и резкими шагами устремляется вперёд. Увлечённые спором, они не заметили, что тварь успела неторопливо пересечь пустырь и почти скрылась за поворотом.
— Куда ты собрался?
— Должен быть способ убрать искажение, пока из разрыва не вылез кто-нибудь ещё.
— В твоём времени этого способа пока ещё не существует. Мне жаль. Даже в моём времени научились закрывать лишь сами разрывы, но не искажения.
Ротгер останавливается и некоторое время задумчиво смотрит прямо перед собой.
— В отчётах сказано, что патруль прибыл на астероид спустя час после вызова и никого не нашёл — только трупы. Твари ушли в разрыв, и он закрылся.
— Из этого вовсе не следует, что разрыв закрылся именно потому, что они ушли обратно, — качает головой Кальдмеер.
— Мы ведь не узнаем, пока не проверим, — фыркает в ответ Ротгер и кивает на руку профессора: — Ваше устройство перезарядилось. Я собираюсь загнать зверюшку обратно в нору и как следует повеселиться, а вам, по всей видимости, пора.
Особого опыта в общении с инопланетными динозаврами у Вальдеса нет, поэтому он избирает наиболее простой и банальный способ привлечения внимания — подбирает с земли булыжник и швыряет в «зверюшку». В этот же момент раздаётся оглушительный вой сирены, так что в первое мгновение кажется, что звук издаёт рептилия.
— На базе засекли искажение. Теперь астероид закроют, начинается эвакуация, ты должен вернуться.
Приходится напрягать голос, чтобы перекричать сирену, но Вальдес не слушает, он смотрит на «динозавра»: здоровенная неповоротливая животина, сжавшись в комок и обернув себя хвостом, пытается закрыть голову передними лапами, и выглядит это донельзя нелепо.
— Профессор Олаф, — почти торжественно заявляет Ротгер, — если отбросить в сторону размеры, кого вам напоминает этот милый зверёк?
Однако Кальдмеер уже и без подсказки сообразил, почему поведение рептилии казалось таким нелепым:
— Это детёныш. Он вышел из разрыва, испугался тесного пространства, выбежал на улицу, а теперь его пугает громкий звук.
— И не сочтите меня трусом, но я не горю желанием знакомиться с его мамочкой, — Ротгер пытается представить, каких размеров должна быть взрослая особь этого вида, но воображение ему внезапно отказывает.
Загнать куда-то взрослого хищного динозавра и загнать туда же напуганного детёныша — две абсолютно разные вещи, и задача внезапно кажется вполне выполнимой, особенно если взяться за дело вдвоём. Вальдес предпочитает никак не комментировать тот факт, что Олаф никуда не уходит. Сирена смолкает, и рептилия осторожно поднимает голову — Ротгер считает это удачным моментом, чтобы выскочить прямо перед ней и начать размахивать руками. Воспользовавшись этим, Кальдмеер забегает за спину животному и включает портативную сирену, которую он, как руководитель экспедиции, обязан носить при себе. Она далеко не такая громкая, как стационарная, но звука достаточно, чтобы рептилия вздрогнула и шарахнулась подальше от звука — и поближе к мельтешащему перед глазами Вальдесу. Таким образом, убегая от звука и инстинктивно догоняя движущийся объект, животное забегает обратно в здание. Похоже, если поначалу теснота его пугала, то теперь позволяет почувствовать себя в безопасности, так что Вальдес идёт по следам вглубь развалин, ощущая уже себя загоняемым животным: зрачки рептилии светятся в полумраке, а шаги становятся почти крадущимися, когда она медленно наступает. Ротгер осторожно пятится назад, не опуская взгляда, пока не выходит в широкий коридор, откуда впервые и вылез динозавр — тогда он резко разворачивается и бежит изо всех сил, а позади снова включается сирена, и тут же раздаётся топот мощных ног.
Разрыв Вальдес разглядеть не успевает, он резко сворачивает и прижимается к стене — вовремя, потому что рептилия его почти догнала. Она, в отличие от Ротгера, затормозить не успевает и по инерции влетает прямо в дыру, просто исчезая.
— В самом деле? Вы никогда, ни разу в жизни, не вмешивались в чьё-то время и не меняли его ход, потому что это противоречит вашим принципам? — что-то цепляет Ротгера в сказанных профессором отстранённым тоном словах, что-то не сходится, и он вот-вот упустит, что именно.
— Это противоречит законам Времени, а они и без моего участия нарушаются слишком часто, — ответ Кальдмеера такой же холодный, как и его взгляд, но Вальдес вдруг отчётливо вспоминает: темнота катакомб, холодная вода и тёплая улыбка. Сколько этих законов Олаф нарушил, чтобы вытащить из каменной ловушки Ротгера?
— Вам стоило бы неукоснительно следовать этим принципам, если вы хотите прожить долгую жизнь, — усмехается Вальдес после минутного раздумья и резкими шагами устремляется вперёд. Увлечённые спором, они не заметили, что тварь успела неторопливо пересечь пустырь и почти скрылась за поворотом.
— Куда ты собрался?
— Должен быть способ убрать искажение, пока из разрыва не вылез кто-нибудь ещё.
— В твоём времени этого способа пока ещё не существует. Мне жаль. Даже в моём времени научились закрывать лишь сами разрывы, но не искажения.
Ротгер останавливается и некоторое время задумчиво смотрит прямо перед собой.
— В отчётах сказано, что патруль прибыл на астероид спустя час после вызова и никого не нашёл — только трупы. Твари ушли в разрыв, и он закрылся.
— Из этого вовсе не следует, что разрыв закрылся именно потому, что они ушли обратно, — качает головой Кальдмеер.
— Мы ведь не узнаем, пока не проверим, — фыркает в ответ Ротгер и кивает на руку профессора: — Ваше устройство перезарядилось. Я собираюсь загнать зверюшку обратно в нору и как следует повеселиться, а вам, по всей видимости, пора.
Особого опыта в общении с инопланетными динозаврами у Вальдеса нет, поэтому он избирает наиболее простой и банальный способ привлечения внимания — подбирает с земли булыжник и швыряет в «зверюшку». В этот же момент раздаётся оглушительный вой сирены, так что в первое мгновение кажется, что звук издаёт рептилия.
— На базе засекли искажение. Теперь астероид закроют, начинается эвакуация, ты должен вернуться.
Приходится напрягать голос, чтобы перекричать сирену, но Вальдес не слушает, он смотрит на «динозавра»: здоровенная неповоротливая животина, сжавшись в комок и обернув себя хвостом, пытается закрыть голову передними лапами, и выглядит это донельзя нелепо.
— Профессор Олаф, — почти торжественно заявляет Ротгер, — если отбросить в сторону размеры, кого вам напоминает этот милый зверёк?
Однако Кальдмеер уже и без подсказки сообразил, почему поведение рептилии казалось таким нелепым:
— Это детёныш. Он вышел из разрыва, испугался тесного пространства, выбежал на улицу, а теперь его пугает громкий звук.
— И не сочтите меня трусом, но я не горю желанием знакомиться с его мамочкой, — Ротгер пытается представить, каких размеров должна быть взрослая особь этого вида, но воображение ему внезапно отказывает.
Загнать куда-то взрослого хищного динозавра и загнать туда же напуганного детёныша — две абсолютно разные вещи, и задача внезапно кажется вполне выполнимой, особенно если взяться за дело вдвоём. Вальдес предпочитает никак не комментировать тот факт, что Олаф никуда не уходит. Сирена смолкает, и рептилия осторожно поднимает голову — Ротгер считает это удачным моментом, чтобы выскочить прямо перед ней и начать размахивать руками. Воспользовавшись этим, Кальдмеер забегает за спину животному и включает портативную сирену, которую он, как руководитель экспедиции, обязан носить при себе. Она далеко не такая громкая, как стационарная, но звука достаточно, чтобы рептилия вздрогнула и шарахнулась подальше от звука — и поближе к мельтешащему перед глазами Вальдесу. Таким образом, убегая от звука и инстинктивно догоняя движущийся объект, животное забегает обратно в здание. Похоже, если поначалу теснота его пугала, то теперь позволяет почувствовать себя в безопасности, так что Вальдес идёт по следам вглубь развалин, ощущая уже себя загоняемым животным: зрачки рептилии светятся в полумраке, а шаги становятся почти крадущимися, когда она медленно наступает. Ротгер осторожно пятится назад, не опуская взгляда, пока не выходит в широкий коридор, откуда впервые и вылез динозавр — тогда он резко разворачивается и бежит изо всех сил, а позади снова включается сирена, и тут же раздаётся топот мощных ног.
Разрыв Вальдес разглядеть не успевает, он резко сворачивает и прижимается к стене — вовремя, потому что рептилия его почти догнала. Она, в отличие от Ротгера, затормозить не успевает и по инерции влетает прямо в дыру, просто исчезая.
Страница 9 из 28
