Правда о сэре Рональде

Глава 1

21 сентября 1893 года

Шерлок Холмс

Сегодня в одиннадцать я открыл своим ключом дверь по адресу Бейкер-стрит 221-b и почувствовал, что вернулся домой. В прихожей я поставил на пол чемодан и огляделся. Всё было по-прежнему, только на месте фикуса — старого любимца миссис Хадсон — красовалась небольшая пальма.

Я повернулся к двери, чтобы захлопнуть её, когда услышал за спиной тихое аханье.

— Не пугайтесь, миссис Хадсон. Это всего лишь я.

Моя квартирная хозяйка вскрикнула и пошатнулась. Я поспешно подхватил её под руку и усадил на стул в углу.

— Боже мой! Мистер Холмс, наконец-то вы вернулись! — Миссис Хадсон заплакала.

— Ну что вы. — Я ободряюще пожал её руку. — Боюсь, что мой отдых завершён и скоро вы опять не оберётесь со мной хлопот.

— Мистер Холмс, что вы говорите, — упрекнула меня миссис Хадсон, вынимая платок и приводя себя в порядок, — какие хлопоты? Я так рада, что вы вернулись. Мне вас так не хватало — вас и доктора.

Я невольно улыбнулся, глядя на её просиявшее лицо.

— И вы так изменились, вас просто узнать нельзя. Когда мы в последний раз виделись, на вас невозможно было смотреть без страха. А сейчас — окрепли, загорели даже, ну просто красавец-мужчина! Не смейтесь! Не обращайте внимания на мою болтовню — мало ли что наговорит старая гусыня.

Тут уж я не выдержал и, склонившись, поцеловал этой поистине святой женщине руку.

— Миссис Хадсон, — произнёс я даже слишком прочувствованно, — так приятно вернуться домой и вдвойне приятно знать, что тебе рады. Только, боюсь, что я зашёл на минуту. Вы же понимаете…

Миссис Хадсон кивнула.

— Да-да, бедный доктор.

Она встала. Я подхватил чемодан и пошёл вслед за ней на второй этаж.

— Ну вот, — миссис Хадсон распахнула дверь, — всё как при вас было.

— Не совсем, конечно, — рассмеялся я. — Тут идеальный порядок.

Я занёс чемодан в спальню, вернулся в гостиную и задал только один вопрос:

— Как доктор Уотсон?

— Я заходила к нему сразу после того, как случилось несчастье, — вздохнув, миссис Хадсон присела на краешек дивана, — потом тоже — помогала с похоронами… Доктор немного не в себе, мне кажется. Неужели вы не могли приехать раньше, мистер Холмс?

Я покачал головой.

— Если бы знал… Но Уотсон мне ничего не писал о болезни жены. Я узнал о несчастье из телеграммы Майкрофта.

— Как не писал? — миссис Хадсон изумлённо посмотрела на меня. — Господи, да что это с ним такое? Кто бы его ещё поддержал, как не вы?

Я только развёл руками.

— Сам с трудом понимаю, что происходит.

— Вас ждать сегодня?

— Не знаю, миссис Хадсон. Вы только не беспокойтесь, пожалуйста.

Я попрощался с ней, взял кэб и поехал в Паддингтон. Не будучи уверен, что моё появление придётся Уотсону по душе, я всю дорогу мучился сомнениями. Но когда увидел всё ещё спущенные шторы на окнах его дома, мои эгоистичные переживания сменились тревогой за друга.

Дверь открыла неисправимая Мери-Джейн, расстроенная, с заплаканным лицом. Покойная не раз хотела её рассчитать, но всякий раз решала, что от добра добра не ищут, поскольку девушка была исключительно предана хозяевам.

Мери-Джейн узнала меня и всплеснула руками.

— Мистер Холмс! Как хорошо, что вы приехали! — она говорила вполголоса. — Я сейчас доложу доктору, что вы здесь.

Жестом я остановил её.

— Как он?

— Смотреть больно, как он убивается, сэр! И хоть бы дал себе волю погоревать — глядишь, ему бы полегчало. А то как каменный. Представляете, мистер Холмс, — продолжала докладывать горничная, помогая мне снять пальто, — вошла я к нему вчера вечером, а он меня спрашивает: «Миссис Уотсон ещё не вернулась, Мери-Джейн?» А я смотрю на него и не знаю, что сказать. Так он очнулся и сразу в кабинет ушёл. Он там и спит, в кабинете-то. С утра ещё не выходил, и не завтракал: поднос так у двери и остался. Да вы не пугайтесь, сэр! Я подхожу, слушаю — он там всё ходит из угла в угол. А револьвер его я ещё в первый день спрятала, хотя что толку? У него чего только нет в склянках.

Я прервал эту в высшей степени эмоциональную речь:

— Хорошо, Мери-Джейн. Вы молодец. Я поднимусь к доктору.

Возле кабинета я остановился и сделал пару вдохов и выдохов, словно собирался прыгнуть с головой в воду. Осторожно повернул ручку незапертой двери и вошёл.

Тут шторы уже были подняты. Уотсон сидел ко мне спиной, придвинув кресло к шкафу, и доставал из ящика, кажется, какие-то бумаги.

Услышав, что дверь открылась, он пробормотал раздражённо:

— Мери-Джейн, выйдите вон! Хватит за мной шпионить! — голос звучал резко, но с плохо скрываемой болью.

— Это не Мери-Джейн, — ответил я тихо.

Он вскочил, едва не опрокинув кресло, и впился в меня глазами.