Правда о сэре Рональде

Молодого человека нашли с простреленной головой в кабинете, в кресле у письменного стола, лицом к открытому окну: голова была запрокинута, руки безвольно упали.

Выстрела никто не слышал: вечером в доме устраивался приём, и гости танцевали под приглашённый по такому случаю квартет. Прибавьте к этому ещё и шум голосов. Окно же кабинета выходило не на улицу, а во двор особняка.

— Ну и отчёт, — проворчал доктор. — Совершенно ничего нельзя понять.

— Высший свет, что вы хотите? — усмехнулся я.

— Пишут, что расследование поручено инспектору Лестрейду, — продолжил Уотсон. — Наверняка мы узнаем подробности от него.

— Возможно, — кивнул я. — Если это дело не окажется простым, и инспектор не справится с ним сам.

— О бедняга, — промолвил доктор, читая заметку дальше, — молодой человек был помолвлен.

Он назвал имя невесты: семья родовитая, но еле сводящая концы с концами.

— Скорее впору посочувствовать девушке, — заметил я, — точнее её родным.

— А у вас есть что-нибудь на Сесила в картотеке? — спросил Уотсон.

— Кажется, но вряд ли что-то существенное. — Я подошёл к шкафчику, где хранил свои записи.

Карточка сэра Рональда Сесила не содержала в себе ничего особенного: он был в высшей степени безобидным существом. Я зачитал Уотсону данные о семье, об образовании, список клубов, где состоял молодой человек. Правда, в конце имелась одна маленькая приписка, но её я зачитывать не стал.

— И кому он мешал? — удивился Уотсон.

Я только развёл руками, засунув картонку в соседний ящичек.

— А может, это как-то связано с карточным клубом «Багатэль»? — доктор продолжал строить гипотезы.

— Почему вас так интересует это дело, Уотсон? — не выдержал я. — Не исключено, что вы правы: Сесил мог, например, поймать за руку шулера и пригрозить тому разоблачением. Но полиция легко это сможет установить и сама.

Уотсон смутился.

— Честно говоря, я надеялся, что вы заинтересуетесь. Я немного соскучился по нашим приключениям.

Тут я не удержался от улыбки:

— Ну, слава богу! А то я уже беспокоился: что случилось с моим верным летописцем? — Я вернулся в кресло. — Там что-нибудь пишут по поводу раны?

— Пишут, что следов ожога от пороха на коже нет. Значит выстрел был произведён с дальнего расстояния.

— Вовсе не обязательно. Например, через диванную подушку. Да что напрасно строить предположения? Если инспектор не навестит нас до вечера, значит, что он справился сам, и мы вскоре прочтём о его подвигах, — улыбнулся я. — А мы с вами подождём интересного дела, обойдёмся без полиции и тряхнём стариной.

Уотсон улыбнулся и протянул мне руку. Мы скрепили рукопожатием наш уговор.

Джон Уотсон

В тот день инспектор к нам не пришёл. Зато он пришёл на следующее утро, и вид у него был мрачный и слегка озадаченный.

Мы как раз закончили завтракать, сидели у камина со свежими газетами и курили трубки.

На Холмсе был какой-то незнакомый мне чёрный халат с простроченным воротником, видимо, привезённый из Италии.

— Хотите что-нибудь выпить, инспектор? — радушно предложил мой друг.

— Нет, мистер Холмс, спасибо. Я ненадолго. Дело-то грязное, — заявил Лестрейд, когда его усадили в кресло. — Даже не знаю, что делать и как говорить с леди Сесил.

— И в чём проблема? — поинтересовался Холмс.

— Хорошо, что вы здесь, доктор Уотсон, — промолвил Лестрейд, — как медик. Во время осмотра тела сэра Рональда в морге обнаружилось одно… кхм… обстоятельство. Молодой человек оказался содомитом.

Повисла пауза. Мне не надо было объяснять, каким образом это было обнаружено. Можно было только удивляться дотошности судебного врача.

— Бедная леди Сесил, какой удар её ждёт, — продолжал сокрушаться инспектор.

Я посмотрел на Холмса. Его лицо оставалось непроницаемым. Только бровь дёрнулась, чуть-чуть.

— Но как вы это соотносите с убийством? — усмехнулся он. — Молодой человек в свете имел безупречную репутацию.

— Вот именно! — воскликнул Лестрейд с азартом охотника. — Значит, у него был кто-то постоянный. А помолвка-то была объявлена всего каких-то пару месяцев тому назад. Что если это убийство из ревности? Понимаете, мистер Холмс, мотива-то нет. Репутация безупречная, карточных долгов нет, скандалов нет. Политика отпадает. Что остаётся?

— С этим не поспоришь, — кивнул Холмс. — С одной стороны. С другой, убийство из ревности — это обычно аффект, порыв. Разве будет убийца в этом случае лезть на крышу бывшей конюшни, подстерегать жертву? Хотя… Есть вариант, что это было удачное стечение обстоятельств для убийцы. Он мог случайно узнать, что сэр Рональд дома, и воспользовался наличием у себя револьвера и ситуацией.

— То есть вместо того, чтобы объясниться, неизвестный решил покончить со всем одним махом?