Фандом: Миры Ольги Громыко. Иногда между жизнью и совестью выбора нет и быть не может.
Добавить в моё избранное
6 мин, 50 сек 12672
То ли ЭрТар умудрился вырваться — но тогда чем, к чему и какой кретин его привязывал? Джая вон прикрутили так, что не вздохнуть лишний раз. То ли хэллийские родичи «сороки» наконец оторвали свои задницы от кошмы и всем шиулом заявились выручать непутёвого наследника… То ли небо всё-таки рухнуло на землю и все дружно рехнулись.
— Как это? Наших?! — девку уже хочется удавить за глупость. Им, значит, можно всё, а вот когда их… Тоже, выискалась, неприкосновенная, пробу ставить негде.
— Руками, — охотно сообщает дуре Джай, прислушивается. — И какой-то деревяшкой… О, мыслестрел. Что ж у вас стены такие тонкие? На строительстве экономили? — нагло врёт, слышно едва-едва и то больше потому, что Фимий бросил дверь нараспашку.
— Что здесь происходит? — визжит в коридоре толстяк.
— О, гадкова отрыжка! — радостно горланит в ответ ЭрТар, демонстрируя, что вторую дверь господин дознаватель тоже не закрыли-с. А потом гремит выстрел, и на пол мешком валится что-то тяжёлое. И звучат, приближаясь, хромающие шаги. Девка зеленеет и дрожащей рукой достаёт из кармана жакета крохотный дамский мыслестрел. Джай презрительно кривится: перламутра на рукоятке семизарядной фитюльки больше, чем толку от неё в перестрелке.
— Ты мой заложник, — визгливо сообщает девица.
— Трыжды ха и кабаний хуй! — огрызается от двери ЭрТар, и девица внезапно рушится на стул, дёргает рукой в попытке дотянуться до торчащего из глазницы скальпеля и затихает, запрокинув голову.
— Идты сможэш'? — ЭрТар режет стягивающие Джая верёвки.
— Смогу, — обережник окидывает друга и напарника беглым взглядом. Лицо посеревшее, неровно обрезанные — уже здесь — патлы уже не чёрные с белыми прядями, а наоборот, белые с чёрными… И взгляд дикий и пустой, страшный взгляд…
— Тагда дэржы, — горец протягивает ему мыслестрел и хромает обратно к двери. — Выбират'ся будэм.
— А… — Джай прикусывает язык, но ЭрТар понимает:
— Нэт бол'ше глюпый кошка. Хрэбет ему сломалы, добит' прышлось. Идём.
Твою мать… Джай тащится вслед за другом, на ходу проверяя мыслестрел. Хорошее оружие, новой модели, только барабан полупустой, надолго не хватит, а в коридоре уже топочут — и это явно не ЭрТар.
До крыльца они всё-таки добираются, напрочь измотанные, шатающиеся. В мыслестреле Джая одна стрелка, у ЭрТара он, похоже, вообще пустой. Зато по дороге горец разжился ломиком, без колебаний пуская его в ход по мере надобности.
— И? Куда дальше? — Джай вдумчиво осматривает задний двор Иггроселецкого храма. За стеной — поля, по которым можно добраться до леса… если ты здоров и полон сил. Да и через забор они не переберутся.
— Да, промашка, — вздыхает «сорока». — Но ты всэгда можэш' мэня прыстрэлить.
— А самому опять в застенки? — фыркает Джай. — Добрый ты.
— Да уж нэ злой, — тень прежней ухмылки проскальзывает по заросшему чёрной щетиной лицу. — Мой возмёш', застрэлыш'ся, — «сорока» кивает на мыслестрел в своей руке. — Как раз адын стрэлка астался, тибэ хватыт.
Ответить Джай не успевает — за спиной раздаются шаги, мычание, слово кому-то зажимают рот, а потом… аплодисменты.
— Спасибо, товарищи, давно думал, как бы ряды почистить, только Льялю-то за что?
Джай тяжело выдыхает и медленно — на «быстро» сил не осталось — поворачивается, уже узнав этот насмешливый голос. Взывающий к Разуму и Душе Цвирт. Глава Иггроселецкого отделения ГБ.
— Гныда, — припечатывает ЭрТар.
— Ну не без этого, — соглашается Цвирт. — Но девочка красивая, покладистая. Была, — и машет рукой сопровождающим его гэбистам. — Этих обратно, сам с ними закончу. А девку в машину и в Ориту.
«Девка» ни в какую машину-Ориту не хочет, Джай руку на отсечение даст. Или пару зубов прозакладывает, их уже не жалко. Потому что он эту«девку» знает: в руках двоих гэбистов трепыхается и мычит сквозь кляп связанная Радда. И это пиздец, потому что Брент на ней свернулся и разговорится, как миленький, стоит лишь поднести к девушке что-нибудь из арсенала ГБ. А если его ещё не повязали — сам придёт, наживка хорошая… И придёт, и расскажет, и ещё и перевербуется.
Джай вскидывает мыслестрел, примеряется… И два выстрела сливаются в один, Радда, получившая стрелку в горло, падает, а вот ЭрТар по Цвирту промахивается. Почти.
— Взять, — бросает главный Взывающий, кривясь, зажимает развороченное стрелкой плечо.
Джай спокойно — спешить больше некуда — проверяет барабан, смотрит на ЭрТара, усмехается:
— Тоже нечем?
И друзья смеются. Вразнобой, нервно, безнадёжно. И Цвиртовы подчинённые поначалу даже отшатываются.
— Как это? Наших?! — девку уже хочется удавить за глупость. Им, значит, можно всё, а вот когда их… Тоже, выискалась, неприкосновенная, пробу ставить негде.
— Руками, — охотно сообщает дуре Джай, прислушивается. — И какой-то деревяшкой… О, мыслестрел. Что ж у вас стены такие тонкие? На строительстве экономили? — нагло врёт, слышно едва-едва и то больше потому, что Фимий бросил дверь нараспашку.
— Что здесь происходит? — визжит в коридоре толстяк.
— О, гадкова отрыжка! — радостно горланит в ответ ЭрТар, демонстрируя, что вторую дверь господин дознаватель тоже не закрыли-с. А потом гремит выстрел, и на пол мешком валится что-то тяжёлое. И звучат, приближаясь, хромающие шаги. Девка зеленеет и дрожащей рукой достаёт из кармана жакета крохотный дамский мыслестрел. Джай презрительно кривится: перламутра на рукоятке семизарядной фитюльки больше, чем толку от неё в перестрелке.
— Ты мой заложник, — визгливо сообщает девица.
— Трыжды ха и кабаний хуй! — огрызается от двери ЭрТар, и девица внезапно рушится на стул, дёргает рукой в попытке дотянуться до торчащего из глазницы скальпеля и затихает, запрокинув голову.
— Идты сможэш'? — ЭрТар режет стягивающие Джая верёвки.
— Смогу, — обережник окидывает друга и напарника беглым взглядом. Лицо посеревшее, неровно обрезанные — уже здесь — патлы уже не чёрные с белыми прядями, а наоборот, белые с чёрными… И взгляд дикий и пустой, страшный взгляд…
— Тагда дэржы, — горец протягивает ему мыслестрел и хромает обратно к двери. — Выбират'ся будэм.
— А… — Джай прикусывает язык, но ЭрТар понимает:
— Нэт бол'ше глюпый кошка. Хрэбет ему сломалы, добит' прышлось. Идём.
Твою мать… Джай тащится вслед за другом, на ходу проверяя мыслестрел. Хорошее оружие, новой модели, только барабан полупустой, надолго не хватит, а в коридоре уже топочут — и это явно не ЭрТар.
До крыльца они всё-таки добираются, напрочь измотанные, шатающиеся. В мыслестреле Джая одна стрелка, у ЭрТара он, похоже, вообще пустой. Зато по дороге горец разжился ломиком, без колебаний пуская его в ход по мере надобности.
— И? Куда дальше? — Джай вдумчиво осматривает задний двор Иггроселецкого храма. За стеной — поля, по которым можно добраться до леса… если ты здоров и полон сил. Да и через забор они не переберутся.
— Да, промашка, — вздыхает «сорока». — Но ты всэгда можэш' мэня прыстрэлить.
— А самому опять в застенки? — фыркает Джай. — Добрый ты.
— Да уж нэ злой, — тень прежней ухмылки проскальзывает по заросшему чёрной щетиной лицу. — Мой возмёш', застрэлыш'ся, — «сорока» кивает на мыслестрел в своей руке. — Как раз адын стрэлка астался, тибэ хватыт.
Ответить Джай не успевает — за спиной раздаются шаги, мычание, слово кому-то зажимают рот, а потом… аплодисменты.
— Спасибо, товарищи, давно думал, как бы ряды почистить, только Льялю-то за что?
Джай тяжело выдыхает и медленно — на «быстро» сил не осталось — поворачивается, уже узнав этот насмешливый голос. Взывающий к Разуму и Душе Цвирт. Глава Иггроселецкого отделения ГБ.
— Гныда, — припечатывает ЭрТар.
— Ну не без этого, — соглашается Цвирт. — Но девочка красивая, покладистая. Была, — и машет рукой сопровождающим его гэбистам. — Этих обратно, сам с ними закончу. А девку в машину и в Ориту.
«Девка» ни в какую машину-Ориту не хочет, Джай руку на отсечение даст. Или пару зубов прозакладывает, их уже не жалко. Потому что он эту«девку» знает: в руках двоих гэбистов трепыхается и мычит сквозь кляп связанная Радда. И это пиздец, потому что Брент на ней свернулся и разговорится, как миленький, стоит лишь поднести к девушке что-нибудь из арсенала ГБ. А если его ещё не повязали — сам придёт, наживка хорошая… И придёт, и расскажет, и ещё и перевербуется.
Джай вскидывает мыслестрел, примеряется… И два выстрела сливаются в один, Радда, получившая стрелку в горло, падает, а вот ЭрТар по Цвирту промахивается. Почти.
— Взять, — бросает главный Взывающий, кривясь, зажимает развороченное стрелкой плечо.
Джай спокойно — спешить больше некуда — проверяет барабан, смотрит на ЭрТара, усмехается:
— Тоже нечем?
И друзья смеются. Вразнобой, нервно, безнадёжно. И Цвиртовы подчинённые поначалу даже отшатываются.
Страница 2 из 2
