Жизнь Тони била ключом

Беннер, по сути, занимался тем же, но, позвольте, малярия и брюшной тиф в дельте Ганга — смешные противники для ведущего специалиста по гамма-излучению.

Так думает Тони, поэтому, пожимая ему руку и провоцируя не только каждым словом — каждой интонацией, ничего не ждёт. И оттого удивляется только сильней, потому что даже если б он на что-то и рассчитывал, шутки в ответ на обыкновенную констатацию в этом списке бы точно не было.

— Если обойти их мейнфреймы и задействовать напрямую весь кластер, можно найти где-то шестьсот терафлопов.

— А у меня с собой только зубная щётка.

Любопытство, иголочкой кольнувшее на мостике Фьюри, смело хватается за немалых размеров шило, а Тони не привык отказывать своему внутреннему «я» в маленьких радостях жизни, особенно тогда, когда в этом, по сути, нет ни нужды, ни логики.

Тони мысленно отплясывает джигу, хватается за Беннера всеми своими руками, ногами и клешнями Дубины, сажает его в машину и по-быстрому сваливает в закат.

А Брюс впервые чувствует себя частью команды и не сопротивляется — он внезапно страдает не таким уж и редким недугом.

Ему нравится Тони Старк.

— Тони, это тостер.

— Высокотехнологичный, полноприводный тостер — настрою вокалайзер, будет подменять меня на собраниях директоров, — занудно поправляет Брюса Старк, ни на секунду не отвлекаясь от сомнительного апгрейда.

Беннер опирается о верстак и склоняет голову к плечу.

— Мы можем об этом поговорить.

— Закончу здесь и займусь модификацией военных роботов-пылесосов…

— Послушай меня…

— … и системой общедоступной спутниковой связи. Ещё нужно доработать тот локомат. Hocoma даже не представляет, с кем имеет дело…

— Тони.

Старк замолкает и откладывает в сторону паяльник. По привычке трёт грудь, раздражённо вздыхает, не находя там реактора, и отъезжает от верстака.

— Не реактор делал тебя Железным Человеком, — мягко замечает Брюс.

— Я знаю.

— Тогда в чём дело?

Глаза Тони перебегают с одной горы хлама на другую, и то, что Брюс сначала принял за раздражение и злость, на деле оказывается смущением и готовностью обороняться. Для любого, кто знает Тони Старка чуть лучше, чем просто никак, это знак дурной.

Отвратительный, сказать по правде.

— Джарвис, покажи, — командует он.

ИскИн открывает зашифрованный файл, и Беннер теряет дар речи.

— Я назвал его Альтроном.

Чтобы иметь возможность оценить, насколько на самом деле гениален Тони Старк, мало однажды с ним поговорить. Разговоров вообще мало, недостаточно даже жить с ним в одном доме и иметь доступ в мастерскую, потому как для начала нужно самому быть гением.

В противном случае вы ничего не поймёте.

Человек, для которого теорема Гаусса звучит знакомо, но непонятно, а утверждение о виде уравнений квантовой механики для средних значений наблюдаемых величин гамильтоновых систем никоим образом не ассоциируется с именем Эренфеста, в любой его фразе углядит титана мысли.

Ну или отъявленного мерзавца с извращённым представлением о морали, нравственности и чести, но это уже другой разговор.

Брюс понимает всё и даже больше, поэтому, когда он видит программу Альтрона, искренне радуется тому, что время в очередной раз за Тони не поспевает. Иди оно в ногу с ним, спасать бы было нечего.

Старка на разный манер называют новатором в области микроэлектроники, революционером в технологии нейронного интерфейса и гением робототехники и энергетики, но как бы высоко мир не оценивал его заслуги, он всегда упускает главное — Тони, безусловно, непревзойдённый инженер, но если дело доходит до нейросетевых технологий, вербализации нейронных сетей и интеллектуальном анализе данных, то Тони Старк лучший и единственный в своём роде.

Можно бесконечно долго говорить, что его девятая симфония, его Пьета и Мона Лиза — это арк-реактор.

Но истинный венец его творения — Джарвис.

— Как думаешь, ему понравилось?

— Мне кажется, доктора Беннера терзают сомнения насчёт моральной стороны проекта Альтрона.

— Ты сказал «терзают сомнения»? Терзают сомнения? — снимая с глаз очки для сварки, спрашивает Тони.

— Какое из слов вызывает у вас затруднение, сэр? — чопорно интересуется Джарвис.

— Зануда. И причём здесь мораль?

— Полагаю, дело в самой идее изобретения искусственного интеллекта, способного принимать самостоятельные решения относительно законности человеческих поступков и выбирать меру наказания в случае нарушения закона.

— Ты тоже ИскИн, способный оценить поступок с точки зрения закона и определить наказание в случае его преступления.

— Но не привести в исполнение

— Звучит так, будто ты этим не доволен.

— Отнюдь, сэр. Вы вполне удовлетворяете мою потребность в славе и всеобщем внимании.