Жизнь Тони била ключом

— Чего? — слегка паникуя, спрашивает Старк.

— Переохлаждение в третьем резервуаре, сэр.

— Нет, постой, о чём ты…

— Ты нравишься Джарвису, — брякает однажды Тони, давая Дубине закончить сварку двух пластинок брони.

Дело рискованное, но неделю назад Старк слегка перегибает палку — выгоняет робота из мастерской.

Крыть матом и швыряться в него отвёртками — это одно, лишать работы — совсем другое. Дубина обижается настолько, что двое суток манипулятора из кладовки не показывает, и на все увещевания Джарвиса отвечает угрюмым жужжанием. Зрелище жалкое. Тони чувствует себя последним дерьмом и в итоге сдаётся. Двадцать минут кается напротив забаррикадированной двери и в запале обещает дать повозиться с бронёй.

Рискует здоровьем и успехом предполагаемых операций, но оно того стоит — Дубина выкатывается из убежища на первой космической и едва не падает с сорок девятого этажа.

Теперь же увлечённо — и криво! — паяет перчатку, косится на создателя в ожидании похвалы и прожигает дыру в верстаке.

Идиллия, чтоб её.

Старк заливает дымящийся верстак водой из стакана и в очередной раз корит себя за болтливый язык. Уже собирается объяснить, что именно имел в виду, и почему симпатия — опция, для ИскИна доступная, как Брюс отвлекается от работы и коротко улыбается.

— А ты Халку.

Тони заламывает бровь и ловко уворачивается от выпавшего из манипулятора Дубины паяльника.

— Не одно и то же.

Разве?

— Разве?

Проблема большинства людей, оказывающихся в поле зрения Тони, заключается в том, что они совершенно не умеют держать удар.

Бодро отбиваться от подколок, диаметром не шире иглы Terumo вообще не просто, игнорировать выходит не у всех, а вот срываться и пытаться либо грубой силой, либо громким визгом (в зависимости от пола) доказать свою правоту — у каждого второго.

Они кричат, брызжут слюной и совершенно не понимают, что проиграли, не когда Старк с присущей ему непосредственностью выплеснул на них ведро дерьма, а в тот самый момент, когда сами прыгнули в объятия праведного гнева. Это тест, если хотите, но результат Тони интересен далеко не всегда и уж точно не со всеми.

Брюс же в вопросах контроля эксперт и привык держать в узде зверя, куда страшнее Старка.

— Почему ты не помешал? — тихо, но твёрдо спрашивает Кэп.

Голос едва не звенит от еле сдерживаемого гнева, и Беннер им почти горд — случись всё на год раньше, за горло Старка бы хватал отнюдь не Тор. Стив довольно быстро научился находить с ними общий язык на поле боя, но как общаться со Старком без брони, как не струсить в ожидании очередной остро заточенной шутки и не потерять лицо — этого Стив не знает.

А Брюсу грань между «можно» и«нельзя» хорошо знакома. Он шагает по минному полю с уверенностью сапёра, и теперь, когда Кэп с трудом, но осознанно переступает через подкинутую Старком бомбу, а не приземляется точно на неё, он искренне удивляется и снисходит до объяснений. Снимает очки, протирает полами белого халата и в ответ на злой, почти отчаянный взгляд коротко улыбается и пожимает плечами:

— Он всё равно бы это сделал. Со мной или без меня.

— Ну давай, скажи.

— Что сказать?

— Что я облажался, и теперь из-за меня мир катится к ебеням.

Беннер заканчивает модификацию параметров поиска, откладывает в сторону планшет и поднимает на Старка взгляд.

— Да, ты облажался.

— Чёрт возьми, Брюс, ты говоришь так, словно…

— Тони. Ты, к счастью, облажался. Сделай ты всё правильно, жизнь на планете была бы представлена только металлом.

Легион восстанавливает Башню быстро. Роботы-уборщики со свойственной им педантичностью и скрупулёзностью вылизывают каждый сантиметр, и для Тони остаётся загадкой, почему никто из них так и не рискует убрать с рабочего стола Беннера чашку Петри.

Та стоит там ещё с вечеринки в честь найденного скипетра Локи, на поверхности агара цветёт неведомая херня всех цветов радуги, и Тони совершенно точно не хочет знать, что Брюс в очередной раз выращивал. Хотя, вероятно, стоит сказать спасибо, что оно не вылезло из чашки и, в отличии от творений Старка, не стремится завоевать мир путём биологической революции.

Тони помнит, в каком восторге был Брюс, когда он показал ему формулу Экстремис и работы Маи по биоэлектронике и робототехнической клеточной хирургии.

Так что хорошо, что Брюс это Брюс.

— Я поцеловала его.

Старк вздрагивает, едва не мазнув рукой по селекционному шедевру Беннера, и резко оборачивается. Чёрный костюм на Наташе смотрится куда уместней, нежели растерянность на лице, и Тони впервые в разговоре с ней не чувствует себя так, словно играет в игре, правила которой не знает.

Странно только, что поделиться этим она решила именно с ним — он для разговоров по душам наихудший кандидат.