Жизнь Тони била ключом

Говард вообще сквернословил редко, но с большим упоением, всё больше, когда никто не слышал и когда был чуточку пьян. Под первым подразумевалось «никто, кроме Тони» — тот в те времена хвостиком бегал за отцом, под вторым — реже, чем просто редко, потому как к алкоголю Говард был абсолютно равнодушен и если и пил, то только компании ради.

Первым воспоминанием Тони об отце был взрыв в его мастерской. Был бы, если б Тони действительно решил разобраться. Вторым, если бы он подобным страдал, стал Ульфрик.

В шесть Тони собирает двигатель, подслушивает разговор мамы и доктора Мастерса, не впервые слышит о Капитане Америка, но вдруг обращает на это внимание и начинает подозревать, что, вероятно, с людьми у него всё складывается не так здорово, как с блоком цилиндров.

Доктора Эдвина Мастерса Тони помнил столько же, сколько и себя, и нельзя сказать, что он сомневался в его квалификации, добрых намерениях и, уж тем более, в его довольстве своей заработной платой.

Квалификация могла быть только высокой, в противном случае Говард попросту не пустил бы его на порог, добрые намерения, чисто теоретически, прилагались к добрым глазам, а денег он получал всяко достаточно — не мог не получать, он работал на Старков.

Тем не менее, когда он слышит, как мама негромко интересуется, нормально ли, что ребёнок шести лет проводит больше времени в гараже, чем с ровесниками во дворе, и стоит ли беспокоиться, если чадо всерьёз, без шуток и с толком рассуждает о кривошипно-шатунном механизме, он сначала негодует, а потом злится.

Негодует, потому что кривошипно-шатунный механизм он освоил ещё в прошлом году — давно не новость. Сейчас он может разобрать и заново собрать телевизор, и ему всё ещё неясно, как в доме об этом может хоть кто-то не знать.

А злится, потому что из ответа доктора Мастерса следует, что ребёнок, несомненно, гений, интеллект «юного Энтони» выше, чем тот когда-либо встречал в своей практике, а темпы развития не могут не удивлять, но как подобное скажется на личности, чем аукнется Ум в будущем и какова цена Гения — этого Мастерс сказать не может.

Вундеркинды часто не отличаются психической стабильностью — стоит доктору это сказать, и Старк всерьёз сомневается и в его квалификации, и в добрых намерениях, и в оправданности огромного оклада. Потому как, серьёзно, Эдвин Мастерс редкий дурак.

Так думает Тони и по-быстрому ретируется в гараж, в своё потайное место, дабы снова уединиться с горой награбленного у отца металлолома.

Блок цилиндров, поршневая группа, коленчатый и распределительный валы, клапаны и передаточные звенья: толкатели, штанги, коромысла. От газораспределительного механизма зависит, сколько топливно-воздушной смеси поступит в цилиндры, и в какой момент это произойдёт — Тони в предвкушении прикусывает губу, в ушах шумит от восторга, сердце бьётся часто-часто, словно конструирует он не машинный двигатель, а свой собственный, загрудинный, а волосы липнут ко лбу.

Тони изменяет форму профиля кулачков, увеличивает мощность, устанавливает впускную систему и топливный насос и подключает старый добрый карбюратор.

Глушитель громкий, и Тони не сразу замечает, что в гараже он уже не один. На пороге стоит отец, смотрит на сына свысока и немного зло. Злость, словно в зеркале, отражается в глазах Тони, преумножается во сто крат и в глазах ребёнка выглядит особенно дико — маленький Старк притворяться ещё не умеет.

Маленький Старк похож на ощерившегося тигрёнка, что вот-вот выпустит когти и с яростным рёвом бросится защищать себя и урчащий двигатель за спиной, и это…

Стоп, урчащий?

Звук только что запущенного двигателя неожиданно меняется и теперь действительно напоминает скорее кошачье мурлыканье, нежели грозный рёв, и это не может не настораживать. Злость проходит так же быстро, как и появилась, Тони почти забывает о Говарде на пороге и всем своим естеством обращается к двигателю. Вероятней всего, проблема в впускной системе, но с той же долей вероятности…

— Ульфрик, — выдаёт он и кивает сам себе.

— Что? — не понимает Старк-старший, и обрати Тони сейчас на это внимание, он бы засчитал это за свою победу — не то чтобы разговор, Говард просто переспросил, но кому какое дело.

— Назову его Ульфриком, — поясняет Тони и глушит двигатель, дабы исправить поломку.

Несколько ловких движений, и металлическое детище снова грозно рычит, а младший Старк собирается сказать, что «Ульфрик», потому как двигатель издаёт звуки, похожие на дурацкое имя, но…

Говарда в гараже уже нет.

Тони крутит в руках маленькую отвёртку — подарок Оби на прошлое Рождество — и проговаривает про себя эхом отдающееся в доме «вундеркинд», «чудо-мальчик» и«гений», повторяет несколько раз, и думает, что в этом что-то есть.

Ну, к примеру, именно из-за этого он, вероятно, думает, что было бы здорово, если б Ульфрик мог не мурлыкать — разговаривать.