Фандом: Мстители. В жизни Тони Старка сосуществовали Машины и люди. Или Люди и машины. Или не сосуществовали, а друг друга терпели. Едва держали себя в руках, друг с другом смирялись и друг до друга снисходили. И не то чтобы Машины могли терпеть, держать себя в руках, смиряться и снисходить. И не то чтобы Люди порой были лучше, а сам Тони уверен, какое из слов писать с заглавной буквы.
Добавить в моё избранное
85 мин, 15 сек 5920
В слепом и абсолютно бескорыстном желании спасти, неумении работать в команде и железной уверенности в самом себе.
Ведь, вопреки расхожему мнению, Старк прекрасно понимает, что делает. И нет здесь никакого мотива: делает, просто потому что может.
— А насчёт того, что ты облажался… Так я рад, — еле заметно улыбается Роудс. — Будь Альтрон таким, как ты его задумывал, он бы первым делом убил тебя. — Раздумывает с несколько секунд, будто бы сомневается, стоит ли заканчивать фразу, и решительно припечатывает: — Просто потому что мог.
— Железному Человеку всё ещё не нужны напарники, — без особого энтузиазма напоминает Тони.
— Но у тебя по-прежнему есть друзья.
И есть нечто особенное в том, что Роуди игнорирует откровенную провокацию и не видит разницы между Тони и Бронёй.
— Джарвис, врубай оптико-динамическую систему контроля и давай… Чёрт.
Дубина тоскливо урчит и, осмелев, тычется холодным манипулятором в ладонь.
— Да, приятель, нас обобрали до последней нитки… — соглашается Старк. — Пятница?
— Слушаю, босс.
— У нас осталась запись программы Джарвиса?
— Никаких копий.
— Разумеется. Это ж я. — Чешет затылок и хлопает в ладоши. — Тогда разливай кофе, Дубина, у нас будет длинная ночка!
Роуди появляется в жизни Тони совершенно внезапно. А Дубина — по большой нужде.
И хотя, годы спустя, на популяционном уровне он не отличается ни выдающимся умом, ни особенной сообразительностью, с точки зрения эволюции, Дубина — самое прогрессивное детище Старка. Потому как изначально он вешалка для одежды, четыре колёсика из инвалидного кресла занудного парня, живущего по соседству, и раструб от огнетушителя — Тони четырнадцать, это его вторая неделя в МИТе, он в говно, а его новый (первый) друг Джеймс Роудс смотрит с удивлением и беззлобной насмешкой, и ему совсем не хочется дать в морду.
Очень хочется ведёрко, почистить зубы и воды — хотелось бы в таком порядке, но желудок сопротивляется, а где найти клешню в половину третьего ночи Тони не знает, поэтому тырит с этажа огнетушитель, откручивает раструб и крепит его к вешалке. Оказывается, что для того, чтобы ведёрко взять, раструб не подходит, а вешалка для одежды не гнётся — Дубина бьётся импровизированной головой о стену в полутора метрах от ведра и тоскливо жужжит.
Тони кажется, что тоскливо, потому что в этот момент он срывается с места и блюёт над унитазом, не дождавшись ни ведёрка, ни воды, а программы, подразумевающей эмоциональную составляющую, он для этого робота не писал. Вроде. Нет же, да? Хотя бы потому что не уверен, как, и да, это ни в коем случае не повод для человека с фамилией Старк, у него есть парочка идей, но — пресвятой Капитан Америка! — он в дрова.
Зубная щётка и паста обнаруживаются в шкафчике у раковины, но Старк не уверен, его ли они и что на что выдавливают — щётку на пасту или пасту на щётку, машет на них рукой, и поражённо застывает в дверном проёме.
Потерпев неудачу с ведром, Дубина стоит над раковиной и грустно пялится с высоты своего роста на графин с водой. Пялится, потому что раструб смотрит вниз, и будь это чьё угодно ещё изобретение, кроме Старка, можно было бы предложить, что раскрутился винтик. Но уж коли это не так, то Дубина именно смотрит, и если немного переписать программу, которую он предположительно не писал, или писал, но не помнит как и зачем…
— Дубина, — глухо и пьяно выдыхает он и укоризненно качает головой.
Падает мордой в подушку и сквозь сон чувствует, как его заботливо укрывают невесть откуда взявшимся одеялом.
С тех пор много что изменилось: у случайного робота титановая основа, высокотехнологичный манипулятор и несколько десятков чувствительных сенсоров. Но он по-прежнему отзывается на Дубину и питает к создателю воистину нежные чувства.
— Считаешь, это неэтично? Мне нужно было спросить у него разрешения? То есть, не то чтобы я посягаю на его индивидуальность, но, эй, он мой по крайней мере на пятьдесят процентов… Чуть выше. Выше, Дубина.
Робот утомлённо урчит и, поняв, чего от него хотят, приподнимает лэптоп.
— Умница, возьми с полки пиро… Не сейчас! — Лэптоп с грохотом падает вниз, Дубина с любопытством оглядывает ближайшую полку и с укором оборачивается на создателя. — Охуеть. Напечатанный на 3D-принтере андроид спёр мой ИскИн, запудрил ему мозги хернёй о мире во всём мире, а единственное разумное существо в моей мастерской — Dryopithecus wuduensis роботомира.
Дубина покаянно склоняет манипулятор, и Тони чувствует острый укол совести.
— Эй, не реви. Ну не надо! Приятель, это я так, ляпнул, не подумав… Да чтоб тебя!
Старк и Роудс поступают в МИТ в одно и то же время.
Роуди на четыре года старше и на голову выше, зато где-то среди горы бумажного мусора у Тони в прикроватной тумбочке лежат несколько дипломов о достижениях в области микроэлектроники и робототехники, а на счету — премия за прорыв в инженерии и технологии нейронного интерфейса.
Ведь, вопреки расхожему мнению, Старк прекрасно понимает, что делает. И нет здесь никакого мотива: делает, просто потому что может.
— А насчёт того, что ты облажался… Так я рад, — еле заметно улыбается Роудс. — Будь Альтрон таким, как ты его задумывал, он бы первым делом убил тебя. — Раздумывает с несколько секунд, будто бы сомневается, стоит ли заканчивать фразу, и решительно припечатывает: — Просто потому что мог.
— Железному Человеку всё ещё не нужны напарники, — без особого энтузиазма напоминает Тони.
— Но у тебя по-прежнему есть друзья.
И есть нечто особенное в том, что Роуди игнорирует откровенную провокацию и не видит разницы между Тони и Бронёй.
— Джарвис, врубай оптико-динамическую систему контроля и давай… Чёрт.
Дубина тоскливо урчит и, осмелев, тычется холодным манипулятором в ладонь.
— Да, приятель, нас обобрали до последней нитки… — соглашается Старк. — Пятница?
— Слушаю, босс.
— У нас осталась запись программы Джарвиса?
— Никаких копий.
— Разумеется. Это ж я. — Чешет затылок и хлопает в ладоши. — Тогда разливай кофе, Дубина, у нас будет длинная ночка!
Роуди появляется в жизни Тони совершенно внезапно. А Дубина — по большой нужде.
И хотя, годы спустя, на популяционном уровне он не отличается ни выдающимся умом, ни особенной сообразительностью, с точки зрения эволюции, Дубина — самое прогрессивное детище Старка. Потому как изначально он вешалка для одежды, четыре колёсика из инвалидного кресла занудного парня, живущего по соседству, и раструб от огнетушителя — Тони четырнадцать, это его вторая неделя в МИТе, он в говно, а его новый (первый) друг Джеймс Роудс смотрит с удивлением и беззлобной насмешкой, и ему совсем не хочется дать в морду.
Очень хочется ведёрко, почистить зубы и воды — хотелось бы в таком порядке, но желудок сопротивляется, а где найти клешню в половину третьего ночи Тони не знает, поэтому тырит с этажа огнетушитель, откручивает раструб и крепит его к вешалке. Оказывается, что для того, чтобы ведёрко взять, раструб не подходит, а вешалка для одежды не гнётся — Дубина бьётся импровизированной головой о стену в полутора метрах от ведра и тоскливо жужжит.
Тони кажется, что тоскливо, потому что в этот момент он срывается с места и блюёт над унитазом, не дождавшись ни ведёрка, ни воды, а программы, подразумевающей эмоциональную составляющую, он для этого робота не писал. Вроде. Нет же, да? Хотя бы потому что не уверен, как, и да, это ни в коем случае не повод для человека с фамилией Старк, у него есть парочка идей, но — пресвятой Капитан Америка! — он в дрова.
Зубная щётка и паста обнаруживаются в шкафчике у раковины, но Старк не уверен, его ли они и что на что выдавливают — щётку на пасту или пасту на щётку, машет на них рукой, и поражённо застывает в дверном проёме.
Потерпев неудачу с ведром, Дубина стоит над раковиной и грустно пялится с высоты своего роста на графин с водой. Пялится, потому что раструб смотрит вниз, и будь это чьё угодно ещё изобретение, кроме Старка, можно было бы предложить, что раскрутился винтик. Но уж коли это не так, то Дубина именно смотрит, и если немного переписать программу, которую он предположительно не писал, или писал, но не помнит как и зачем…
— Дубина, — глухо и пьяно выдыхает он и укоризненно качает головой.
Падает мордой в подушку и сквозь сон чувствует, как его заботливо укрывают невесть откуда взявшимся одеялом.
С тех пор много что изменилось: у случайного робота титановая основа, высокотехнологичный манипулятор и несколько десятков чувствительных сенсоров. Но он по-прежнему отзывается на Дубину и питает к создателю воистину нежные чувства.
— Считаешь, это неэтично? Мне нужно было спросить у него разрешения? То есть, не то чтобы я посягаю на его индивидуальность, но, эй, он мой по крайней мере на пятьдесят процентов… Чуть выше. Выше, Дубина.
Робот утомлённо урчит и, поняв, чего от него хотят, приподнимает лэптоп.
— Умница, возьми с полки пиро… Не сейчас! — Лэптоп с грохотом падает вниз, Дубина с любопытством оглядывает ближайшую полку и с укором оборачивается на создателя. — Охуеть. Напечатанный на 3D-принтере андроид спёр мой ИскИн, запудрил ему мозги хернёй о мире во всём мире, а единственное разумное существо в моей мастерской — Dryopithecus wuduensis роботомира.
Дубина покаянно склоняет манипулятор, и Тони чувствует острый укол совести.
— Эй, не реви. Ну не надо! Приятель, это я так, ляпнул, не подумав… Да чтоб тебя!
Старк и Роудс поступают в МИТ в одно и то же время.
Роуди на четыре года старше и на голову выше, зато где-то среди горы бумажного мусора у Тони в прикроватной тумбочке лежат несколько дипломов о достижениях в области микроэлектроники и робототехники, а на счету — премия за прорыв в инженерии и технологии нейронного интерфейса.
Страница 7 из 25
