Калёным железом: Просто тень?

Видимо, услышанная накануне история произвела на него самое неизгладимое впечатление. Впрочем, судя по поведению вороного, эти догонялки ему откровенно нравились. Причём настолько, что на остальных лошадей, тесно сгрудившихся на краю поляны, он не обращал ни малейшего внимания, хотя в любое другое время непременно затеял бы драку. Нет, сегодня ему явно было интереснее дразнить человека. Понаблюдав за ним пару минут, Морин хмыкнул и вернулся к сборам.

— Пусть разомнётся, — ответил он на вопросительный взгляд Арктура. — Иначе он до полудня выделываться будет.

— И где ты его нашёл такого? — покачал головой тот.

— В Вайтране продали. Причём немалую скидку сделали, — с лёгкой ехидцей проговорил Морин.

— Представляю, как был счастлив его прежний хозяин — избавиться от этакого сокровища, — фыркнул Арктур.

Морин усмехнулся.

— Да, этот парень, Скульвар Чёрная Рукоять, в мой второй приезд в Вайтран был несколько… обеспокоен. Он-то мне сказал, что Шармат просто тугоуздый…

— Ага, — снова фыркнул Арктур, — а оказалось, что тебе продали даэдра в лошадином обличье.

Словно услышав, Шармат резко остановился и, угрожающе прижав уши, лязгнул зубами перед лицом своего преследователя. Видимо, игра в догонялки ему надоела… но Морин вновь ощутил укол тревоги — создавалось впечатление, что жеребец слышал их разговор. Причём не только слышал, но и прекрасно понимал. Совпадение, разумеется, не более… но почему-то на душе было неспокойно.

Шарахнувшийся было в сторону имперец зло ругнулся и вновь замахнулся поленом, не обратив внимания на изменившееся настроение вороного.

— Хватит, — тихо, но жёстко скомандовал Арктур.

Тот вздрогнул и медленно опустил руку, одновременно осторожно отступая назад:

— Виноват, командир.

Наигравшийся жеребец ещё раз для острастки клацнул зубами и потрусил к хозяину. Морин покачнулся, невольно поморщившись, когда массивная башка ткнулась лбом ему в плечо, требуя ласки.

— Наигрался? — спросил он, запуская пальцы в жёсткую чёлку.

Шармат длинно и шумно выдохнул и замер, прикрыв глаза и развесив уши.

— Ну, что, даэдра в лошадином обличье, — потрепав конскую гриву напоследок, усмехнулся Морин, — пора седлаться.

Жеребец негодующе фыркнул и чувствительно боднулся, от чего Морин едва не сел на задницу. Седловку он, как любая лошадь, терпеть не мог, но, зная, что за послушание хозяин непременно чем-нибудь его угостит, обычно почти не вертелся и брюхо не надувал. Впрочем, брюхо он не надувал ещё и из-за того самого угощения — этой хитрости Морина научил все тот же Скульвар, мол, пока лошадь жуёт, можно спокойно затягивать подпругу. Но не выразить протест он не мог.

Со «зрящими» Морин расстался на развилке. Арктур, направлявшийся в Драконий Мост, предлагал поехать с ними, но он отговорился делами, пообещав заехать позже. Настаивать имперец не стал. Недоверчиво кивнул и, пожелав удачи, пришпорил коня, догоняя своих.

Морин подождал, пока «зрящие» скроются из виду, после чего отъехал к обочине, спешился… и, отойдя на несколько шагов, проговорил, держа руку на рукояти меча и чувствуя себя идиотом:

— Может, хватит притворяться?

Шармат, успевший потянуться к усыпанному алыми ягодами кустику снежноягодника, замер. Потом медленно — не по-лошадиному медленно — повернул голову… и Морин едва не застонал в голос.

Глаза у жеребца были красными. Ярко-ярко красными…

Рассвет и закат

Конюх, молодой имперец, при виде Морина явственно занервничал, заполошно косясь куда-то в сторону.

— Что? — тут же подобрался данмер.

— Лошадка ваша, господин, того… — промямлил конюх. — Занедужила сильно. И… того…

Морин вздохнул. После того, как он избавился от ситисова жеребца — пытаться убить тварь он не стал, помня слова Арктура о её бессмертности, просто оставил его у входа в руины Мзинчалефт, спустившись в Чёрный Предел и выбравшись оттуда через подъёмник Ральдбтхара — с лошадьми ему отчаянно не везло: жеребцы, кобылы и мерины всех возрастов и мастей — кроме вороной — постоянно дохли. Кого-то рвали хищники, кто-то умудрялся сожрать какую-нибудь ядовитую дрянь… а некоторые и вовсе гибли безо всяких видимых причин.

Тогда, выбравшись из Чёрного Предела и оплакав единственное близкое существо, Морин отправился в Драконий Мост, наняв в Виндхельме извозчика, и вскоре при содействии «зрящих» покинул Скайрим, перебравшись в Анвил. Благо, ничто его не держало — все мыслимые долги были розданы, слушать славословия в свою честь было уже невыносимо, отказываться от приглашений ярлов, желающих видеть«прославленного Довакина» своим таном надоело до зубовного скрежета. А в Сиродииле, до сих пугливо оправляющемся от последствий войны, никому не было дела до ещё одного данмера. В Сиродииле можно было просто жить… по крайней мере, так он думал поначалу.