Калёным железом: Просто тень?

И тряхнул головой, отгоняя наваждение — причудится же… принять отсвет от костра даэдра знают за что.

Арктур коротко хохотнул.

— Это было бы забавно, — проговорил он. — Хотя, — имперец задумчиво посмотрел на почти слившегося с ночной теменью Шармата, — сомневаюсь, что твоё чудовище, буде у него дар речи, сказало бы что-нибудь доброе. Не конь, а даэдрот какой-то…

— Скажешь тоже — даэдрот, — фыркнул Морин, почёсывая широкий лоб жеребца — Шармат притих, развесив уши и неприкрыто млея.

После Данстара он сильно переменился — прежде бывший злобным чудовищем, не терпевшим панибратства даже от хозяина, жеребец как-то помягчел и стал сам напрашиваться на ласку. Морин, неожиданно для себя обнаруживший, что по-настоящему привязался к злонравному вороному, этому только порадовался. Хотя и обеспокоился тоже — повышенная ласковость могла означать, что жеребец нездоров… Впрочем, с остальными Шармат вёл себя по-прежнему, был злобен и дик, а так же неизменно бодр — и Морин успокоился. Почти.

— А что? — вклинился младший из «зрящих», тщетно пытаясь устроиться поудобнее на лежанке из нарубленного лапника — полученная от Цицерона рана почти зажила, но явно ещё давала о себе знать. — Командир, помнишь ту байку по коня?

— Что за байка? — заинтересовался Морин, видя, как оживились остальные члены их маленького отряда, поглядывая то друг на друга, то на почти слившегося с ночной темнотой Шармата.

Арктур поморщился.

— Нашли, что вспомнить на ночь глядя…

— Ну, командир… — просительно протянул раненый.

— Пёс с вами, — вздохнул он. — Тем более ты, — Арктур кивнул Морину, — судя по всему, эту байку не слышал… В общем, про Тёмное Братство — да-да, это история про них, — снова кивнул он поморщившемуся данмеру, — много чего болтают. А нам надо было разобраться, где выдумки, а где правда… Ну, про то, что Принцы даэдра иногда делают смертным подарки — хоть и не просто так, а за услугу — всем давно известно…

Морин кивнул. Сам он предпочитал с даэдра не связываться, но о Звезде Азуры было известно любому данмеру.

— Вот и Ситис, говорят, время от времени делает подарки своим последователям. Но не всем, а самым… — Арктур скривился и зло сплюнул в костёр, — отличившимся. Но он, рассказывают, дарит не оружие или другой какой артефакт, а посылает своему любимчику помощника.

— Коня, надо понимать, — криво усмехнулся Морин.

— Верно. Иногда это кобыла, иногда жеребец, — он оглянулся на притихшего Шармата, — но всегда обязательно вороной масти. Быстрый, как ветер, бесстрашный…

Морин хмыкнул, вспомнив дорогу из Драконьего Моста к фолкритскому Убежищу и то, как жеребец, увидев дракона, обор­вал при­вязь и вмес­то то­го, что­бы дать дё­ру, как по­ложе­но нор­маль­ной ло­шади, ки­нул­ся в дра­ку.

Послышались смешки, «зрящие» заоглядывались на вороного — историю с драконом они тоже знали. Тот, словно в ответ, протяжно фыркнул.

— … и, болтают, бессмертного, — закончил Арктур.

Морин поймал себя на том, что ему хочется поёжиться. Трусом он себя никогда не считал. Да и уничтожение Тёмного Братства… не то, чтобы это было целью его жизни — но подвернувшуюся возможность это сделать он не мог упустить. И не упустил. Потому что мог. Да и, чего от себя-то таиться, хотел. В Тамриэле определённо станет немного чище без них. Вот только с учётом случившегося с Шарматом в Данстаре после того… услышанная только что история оставляла довольно неприятный осадок.

— А отличить его от нормальной лошади можно? — поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Можно, — хмыкнул в ответ Арктур. — Говорят у этой лошади глаза красные, точно кровь. И светятся в темноте.

Данмер не выдержал. Обернулся. Впрочем, он был не единственным — все, точно по команде, уставились на жеребца. Шармат, заинтересованный всеобщим вниманием к себе, уставился на них в ответ, но, не дождавшись никакого продолжения, коротко фыркнул и потряс головой. Продолговатые, как у всех копытных тварей, зрачки сверкнули белым…

Белым, с облегчением осознал Морин. Не красным.

— Что-то мне не по себе, — услышал он чей-то голос.

— Сами виноваты, — хмыкнул в ответ Арктур. — Расходимся. Уверан, сегодня первая половина ночи наша.

Морин кивнул. Вздыбленные услышанным нервы всё равно не позволили бы уснуть, так что дежурство в карауле было как раз кстати.

Утро началось с воплей. Верный своей паскудной натуре Шармат в очередной раз незаметно перегрыз привязь и цапнул за задницу одного из «зрящих», когда тот неосмотрительно прошёл слишком близко. Урона, впрочем, имперец никакого не понёс, если не считать слегка пожёванную «юбку» лёгкой бригантины. Больше пострадала его гордость, из-за чего он теперь гонял жеребца поленом по всей поляне, изрыгая ругательства, самым безобидным из которых было«ситисова кляча».