Фандом: Гарри Поттер. Недостаточно победить Волдеморта, чтобы спокойно жить дальше. Война не заканчивается смертью предводителя, но эта смерть дает новые силы и новую ненависть его последователями. И все продолжают бороться. Бороться, чтобы жить нормальной жизнью без ежесекундного риска и страха потерять самых близких людей. Именно в такие моменты начинаешь понимать, что такое настоящая семья.
Добавить в моё избранное
58 мин, 34 сек 9795
— Представляешь, еще пара дней — и все закончится, — неверяще прошептал Рон, разглядывая мутное пиво.
— Ага, — подтвердил Гарри. — Вот только неизвестно, как. Мы можем все сдохнуть там, в чертовой Германии. И тогда нам покажется, что нынешняя жизнь — спокойная и счастливая.
Повисла тишина.
— Уж лучше так, чем мучиться от неизвестности, — решил наконец Рон. — Я не хочу жить так, как живу сейчас — в вечном напряжении, постоянно опасаясь нападения или сообщения о том, что умер еще кто-то близкий.
— Мне бы хотелось уснуть накануне вечером, а проснуться, когда все уже закончится, — вздохнул Гарри. — Я боюсь жертв, что ждут нас в этой войне.
— По-другому никак, — мрачно заметил Рон. — Но это хоть какой-то выход, а не полное его отсутствие, как было у нас все время до этого. Сейчас хоть надежда появилась.
— Гермиона уверена, что все получится, — неожиданно сказал Гарри и улыбнулся.
— Нет, Гермиона просто верит, что мы сможем и что Малфой вернется целым и невредимым. Но на одной ее вере все держаться не может. Просто каждый должен быть уверен в своих силах. Это единственный возможный выход, больше никак.
Рон знал, что сейчас он прав. Ему и самому отчаянно хотелось верить, что все разрешится быстро и просто. Что ему не придется никого убивать. Что Панси, как и Драко, вернется в Англию. И, может быть, у Рона появится семья, ради которой стоило тратить все эти годы на подготовку к операции, на просчет, на рейды, на ежесекундный риск.
— Я тоже верю, — пожал плечами Гарри. — И еще я уверен, что сделаю все, что будет мне под силу.
— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Рон, хотя в себе он не сомневался — только в обстоятельствах.
— Все обойдется, — похлопал его по плечу Гарри. — Пойдем, Гермиона будет волноваться и опять не сможет уснуть.
Рон молча кивнул и, оставив на столе пару монет, первым вышел на улицу. Было прохладно, и шел мелкий дождь, моментально пропитывая влагой одежду и волосы. Рон поплотнее запахнул куртку, и они с Гарри, быстро дойдя до ближайшего безлюдного закоулка, аппарировали на Гриммо.
После возвращения Гермионы дело пошло быстрее и проще — ей всегда намного легче давалось анализировать информацию и делать выводы. Уже через пару недель она смогла добиться невиданных для Рона результатов — никому из министерских легилиментов не удавалось узнать то, что с помощью заклинания было скрыто в воспоминаниях Драко, но и пробелов не было — все шло гладко, скрытые воспоминания заменялись чем-то незначительным и незапоминающимся.
Рон наблюдал за происходящим со стороны и удивлялся — насколько же Малфой должен был доверять Гермионе, чтобы позволить ей залезть к себе в голову, посмотреть все воспоминания и «подредактировать» то, о чем Пожирателям знать не стоило. Зато все это теперь знала Гермиона.
План по внедрению Малфоя в ряды Пожирателей уже был подготовлен до мелочей, и теперь они вчетвером сидели на кухне на площади Гриммо и пили огневиски — страшно было всем, даже Рону, ведь, по сути, Драко отправлялся почти на верную смерть. Но все понимали — если вдруг получится у него, то и другие смогут пройти по его стопам.
Беседа текла почти непринужденно, и никто не рисковал перевести ее на такую нервную, но неотвратимую тему. В конце концов Рон не выдержал и, извинившись, вышел в коридор, схватил с вешалки куртку и выскочил на улицу. Дом вместе с небольшой примыкающей к нему территорией, огражденной невысоким резным заборчиком, скрывало заклинание невидимости, поэтому можно было не переживать, что какой-нибудь особенно наблюдательный маггл заметит неладное.
Опершись об ограду и закурив, Рон заворожено начал разглядывать блестящий в свете вечерних фонарей асфальт — на улице весь день моросило. Через пару минут он услышал приглушенные шаги, но оборачиваться не стал. За спиной послышался голос Гарри:
— Знаешь, я горжусь тобой. Ты смог принять ее выбор и впустить Малфоя в свою семью. Это очень важно для Гермионы.
— Я знаю, — кивнул Рон, затягиваясь. — Мне и самому стало легче, когда она вернулась в мою жизнь.
— Что думаешь по поводу всего этого? — Гарри неопределенно махнул головой в сторону дома.
— Малфой молодец, — пожал плечами Рон. — Это достойный поступок. Конечно, ему бы никогда не предложили пойти на такой риск, но он сам придумал и сам же вызвался… это дорогого стоит. Я не могу этого не признавать.
— Может, хоть это даст какие-то результаты, — Гарри повертел головой, разминая шею. — Надо бы идти спать, завтра сложный день.
— Да, — согласился Рон. — Ты иди, я еще покурю.
— Бросай это дело, — засмеялся Гарри, отталкиваясь от ограды и делая шаг к дому. — Гермиона не любит, когда ты куришь.
— Гермиона любит Малфоя, — усмехнулся в ответ Рон. — С моими маленькими слабостями она просто обязана смириться.
Гарри похлопал его по плечу и скрылся в доме.
— Ага, — подтвердил Гарри. — Вот только неизвестно, как. Мы можем все сдохнуть там, в чертовой Германии. И тогда нам покажется, что нынешняя жизнь — спокойная и счастливая.
Повисла тишина.
— Уж лучше так, чем мучиться от неизвестности, — решил наконец Рон. — Я не хочу жить так, как живу сейчас — в вечном напряжении, постоянно опасаясь нападения или сообщения о том, что умер еще кто-то близкий.
— Мне бы хотелось уснуть накануне вечером, а проснуться, когда все уже закончится, — вздохнул Гарри. — Я боюсь жертв, что ждут нас в этой войне.
— По-другому никак, — мрачно заметил Рон. — Но это хоть какой-то выход, а не полное его отсутствие, как было у нас все время до этого. Сейчас хоть надежда появилась.
— Гермиона уверена, что все получится, — неожиданно сказал Гарри и улыбнулся.
— Нет, Гермиона просто верит, что мы сможем и что Малфой вернется целым и невредимым. Но на одной ее вере все держаться не может. Просто каждый должен быть уверен в своих силах. Это единственный возможный выход, больше никак.
Рон знал, что сейчас он прав. Ему и самому отчаянно хотелось верить, что все разрешится быстро и просто. Что ему не придется никого убивать. Что Панси, как и Драко, вернется в Англию. И, может быть, у Рона появится семья, ради которой стоило тратить все эти годы на подготовку к операции, на просчет, на рейды, на ежесекундный риск.
— Я тоже верю, — пожал плечами Гарри. — И еще я уверен, что сделаю все, что будет мне под силу.
— Мне бы твою уверенность, — пробормотал Рон, хотя в себе он не сомневался — только в обстоятельствах.
— Все обойдется, — похлопал его по плечу Гарри. — Пойдем, Гермиона будет волноваться и опять не сможет уснуть.
Рон молча кивнул и, оставив на столе пару монет, первым вышел на улицу. Было прохладно, и шел мелкий дождь, моментально пропитывая влагой одежду и волосы. Рон поплотнее запахнул куртку, и они с Гарри, быстро дойдя до ближайшего безлюдного закоулка, аппарировали на Гриммо.
После возвращения Гермионы дело пошло быстрее и проще — ей всегда намного легче давалось анализировать информацию и делать выводы. Уже через пару недель она смогла добиться невиданных для Рона результатов — никому из министерских легилиментов не удавалось узнать то, что с помощью заклинания было скрыто в воспоминаниях Драко, но и пробелов не было — все шло гладко, скрытые воспоминания заменялись чем-то незначительным и незапоминающимся.
Рон наблюдал за происходящим со стороны и удивлялся — насколько же Малфой должен был доверять Гермионе, чтобы позволить ей залезть к себе в голову, посмотреть все воспоминания и «подредактировать» то, о чем Пожирателям знать не стоило. Зато все это теперь знала Гермиона.
План по внедрению Малфоя в ряды Пожирателей уже был подготовлен до мелочей, и теперь они вчетвером сидели на кухне на площади Гриммо и пили огневиски — страшно было всем, даже Рону, ведь, по сути, Драко отправлялся почти на верную смерть. Но все понимали — если вдруг получится у него, то и другие смогут пройти по его стопам.
Беседа текла почти непринужденно, и никто не рисковал перевести ее на такую нервную, но неотвратимую тему. В конце концов Рон не выдержал и, извинившись, вышел в коридор, схватил с вешалки куртку и выскочил на улицу. Дом вместе с небольшой примыкающей к нему территорией, огражденной невысоким резным заборчиком, скрывало заклинание невидимости, поэтому можно было не переживать, что какой-нибудь особенно наблюдательный маггл заметит неладное.
Опершись об ограду и закурив, Рон заворожено начал разглядывать блестящий в свете вечерних фонарей асфальт — на улице весь день моросило. Через пару минут он услышал приглушенные шаги, но оборачиваться не стал. За спиной послышался голос Гарри:
— Знаешь, я горжусь тобой. Ты смог принять ее выбор и впустить Малфоя в свою семью. Это очень важно для Гермионы.
— Я знаю, — кивнул Рон, затягиваясь. — Мне и самому стало легче, когда она вернулась в мою жизнь.
— Что думаешь по поводу всего этого? — Гарри неопределенно махнул головой в сторону дома.
— Малфой молодец, — пожал плечами Рон. — Это достойный поступок. Конечно, ему бы никогда не предложили пойти на такой риск, но он сам придумал и сам же вызвался… это дорогого стоит. Я не могу этого не признавать.
— Может, хоть это даст какие-то результаты, — Гарри повертел головой, разминая шею. — Надо бы идти спать, завтра сложный день.
— Да, — согласился Рон. — Ты иди, я еще покурю.
— Бросай это дело, — засмеялся Гарри, отталкиваясь от ограды и делая шаг к дому. — Гермиона не любит, когда ты куришь.
— Гермиона любит Малфоя, — усмехнулся в ответ Рон. — С моими маленькими слабостями она просто обязана смириться.
Гарри похлопал его по плечу и скрылся в доме.
Страница 12 из 17
