Ради семьи

Гарри был ближе всех, потому и подошел посмотреть первым.

Сгусток разросся так же неожиданно, как и появился, — и спустя пару мгновений посреди комнаты стоял Волдеморт. Это больше походило на какую-то глупую шутку. Все происходило в абсолютной тишине, и никто их присутствующих не мог поверить своим глазам — даже сам Волдеморт.

Первым в себя пришел Гарри. Он просто поднял палочку и совершенно безэмоциональным голосом произнес:

— Авада Кедавра.

Вот так просто и глупо погиб самый великий темный маг.

Наверное, всем это казалось просто сном, галлюцинацией, массовым помешательством — чем угодно, только не реальностью. И Рону тоже. Он не верил, что все закончилось, ни когда все начали радоваться, ни когда осторожно открыли двери, ни когда не обнаружили в замке ни одного Пожирателя.

И он был чертовски прав.

Австрийское посольство встретило его непривычной тишиной. Рон даже перепугался сначала и кинулся в кабинет самого посла, но по дороге его перехватила секретарь.

— Мистер Уизли, вам нужно пройти в больничное крыло. Отряд мистера Поттера подвергся нападению. Погибших нет, но есть тяжелораненые… — дальше Рон уже не слушал. Сообразив, что ему говорят, он опрометью кинулся в больничное крыло.

Гарри лежал без сознания, но со всеми остальными был относительный порядок. Забини — заместитель начальника отряда, — временно выполнявший обязанности Поттера, подошел к Рону, едва его завидев.

— С ним все в порядке. У него были серьезные травмы, и его ввели в искусственный сон. Когда проснется — будет как новенький, — пояснил Блейз.

— Почему не сообщили Кингсли? — холодно поинтересовался Рон.

— Думаешь, было когда? — усмехнулся Блейз. — Вообще, я думал, посол свяжется с Министром. Но теперь ты здесь, значит, все разрулишь сам. А ребятам очень нужен отдых и покой. Я пока начну отправлять самых крепких в Лондон, — он кивнул на прощание и ушел.

Рон еще несколько минут побыл в больничном крыле, потом попросил главного колдомедика незамедлительно сообщать об изменениях в состоянии Гарри и пошел к заместителю посла, через которого, собственно, и готовилась вся операция.

— Ремус, можно? — поинтересовался он, заглянув в кабинет.

— Да, заходи, я тебя жду, — кивнул тот. — Я только что прибыл и уже связался с Кингсли по поводу происшествия. Чем мне не нравятся местные власти, так это халатным отношением к таким случаям. Будто ничего страшного не случилось.

Рон хмыкнул.

— На большее, видимо, неспособны. Вчера от связного получил первые схемы дрезденской штаб-квартиры, — быстро перешел он к делу. — Пока далеко не все, но это уже что-то. С этого дня на встречи со связным номер девять восемь ноль два два всегда отправляй меня.

— Понял, — Ремус сделал пометки в своем блокноте. — Что там за планы, рассказывай. Будем вносить поправки.

Они сели на диван перед небольшим журнальным столиком, и Рон достал конверт. Предстояло согласовать мысли Кингсли с Ремусом и придумать, что делать дальше.

Первое появление Малфоя на пороге дома на Гриммо, где жили Гарри, Рон и Гермиона, вызвало у всех огромное недоумение. А у Рона еще и злость, которую он искренне попытался запихнуть поглубже.

— Что ты хотел? — поинтересовался Гарри, когда они вчетвером сидели на кухне и пили чай — все же Кикимер отличался особенным гостеприимством к чистокровным волшебникам.

— Помочь, как ни странно, — пожал плечами Малфой. — Я знаю, что мой никчемный папаша возглавляет эту шайку. И мне надоело жить в вечном страхе, что он может вернуться.

Такая откровенность, мягко говоря, удивила Рона, но он промолчал, исподлобья наблюдая за реакциями Гарри и Гермионы. Оба были напряжены, но во взгляде Гермионы сквозило сочувствие, которые обычно приводило к серьезным последствиям. Шапкам для домовиков, например.

— И что ты предлагаешь? — мрачно поинтересовалась Гермиона, сжимая в тонких пальцах чашку.

— Стать вашими ушами и глазами у них, — усмехнулся Малфой.

Все — даже Рон — опешили. На такое никто даже не рассчитывал — шпион в тылу врага. Но никто не мог дать гарантий, что Малфой не врет.

— Я готов принести Непреложный обет, что буду исключительно на вашей стороне, — конечно, Малфой не мог не понимать, что никто не спешит верить ему на слово. — Но нам нужно будет какое-то особое средство связи, чтобы меня не поймали при первой же передаче информации.

Несколько минут все сидели в молчании.

— Я этим займусь, — сказала, наконец, Гермиона. — Наверняка тут в библиотеке есть что-то интересное.

— Если ты не против, — неожиданно ответил Малфой, — я хотел бы к тебе присоединиться.

Гермиона смущенно покраснела.

— Если хочешь, я ничего не имею против.

Рон быстро шел по коридору к кабинету Кингсли, прокручивая в голове отчет о работе, проделанной ими с Ремусом, но то и дело срывался на воспоминания.