Фандом: Гарри Поттер. Недостаточно победить Волдеморта, чтобы спокойно жить дальше. Война не заканчивается смертью предводителя, но эта смерть дает новые силы и новую ненависть его последователями. И все продолжают бороться. Бороться, чтобы жить нормальной жизнью без ежесекундного риска и страха потерять самых близких людей. Именно в такие моменты начинаешь понимать, что такое настоящая семья.
Добавить в моё избранное
58 мин, 34 сек 9784
Этого ожидали на протяжении шести лет, каждый день с ужасом проверяя немецкие информационные сводки.
Никто не знал, чего добиваются Пожиратели — они не выдвигали никаких требований и вообще не выходили на связь. А получается, что они просто готовились.
— Нам срочно нужно дорабатывать план. Мы не можем допустить этой войны. Не сейчас, когда на нашей стороне уже столько сил, — убежденно заявил Рон.
— Нам нужны еще сведения, — покачал головой Ремус. — Судя по тому, что мы получили в прошлом конверте, они знатно поработали над штаб-квартирой. Мы не можем сунуться туда, не зная наверняка, как выбраться.
Рон согласно кивнул и опустился в кресло.
— Тогда давай думать.
Гермиона приходила время от времени — то с Гарри, то с Малфоем, но никогда одна. Как только она входила в палату, Рону тут же становилось неловко. В конце концов он даже попросил ее больше не приходить, если ей не в удовольствие.
Она больше не приходила.
Правда, Рона выписали через несколько дней после этого. Он вернулся домой в гордом одиночестве и застал Гермиону на кухне.
— Привет, — тихо поздоровался он, садясь за стол напротив нее. — Как твои дела?
— Все нормально, — Гермиона пожала плечами. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — безразлично ответил Рон.
На минуту повисла неуютная тишина. Рон чувствовал себя настолько неловко, что ему хотелось провалиться под землю.
— Видимо, нам надо поговорить, — выдавил, наконец, он.
— Видимо, — согласилась Гермиона, не поднимая на него глаз.
— Ты хочешь расстаться? — прямо спросил Рон, не горя желанием растягивать разговор.
— Наверное. Я не вижу другого выхода, — Гермиона кивнула. — Я люблю тебя как своего лучшего друга. Но не больше, прости.
Рон вздрогнул и сжал руки в кулаки. Лежа в больнице, он неоднократно прокручивал этот разговор, но чтобы все было настолько просто? Его задело — сильно, до глубины души.
— Ты уйдешь к нему, да? К Малфою? — в голосе Рона было столько презрения, что он сам этому удивился.
— Рон! — Гермиона скривилась, как от зубной боли. — Он изменился. Он совсем другой.
— Лучше меня, верно? — Рон хмыкнул. — Хотя какая разница? Я постараюсь пережить. На тебе свет клином не сошелся.
Рон знал, что его слова больно ранят Гермиону, но именно сейчас чувствовал, что по-другому разговаривать с ней не может. В тот же вечер он собрал свои вещи и перебрался в комнату Регулуса, чтобы быть как можно дальше от Гермионы.
Потом с головой ушел в операцию — днем мотался по Европе, проводя собрания от лица Кингсли и решая важные стратегические вопросы. По ночам уходил в рейды. С Гарри они пересекались только в кабинете Министра — у него была своя похожая миссия в восточных странах.
Домой Рон приходил не каждую ночь, но всегда стабильно ближе к полуночи и старался не замечать ботинков Малфоя и его мантии на вешалке. Просто шел в свою комнату, падал на кровать и засыпал. А утром, едва разлепив глаза, отправлялся в Министерство.
В следующий раз Панси вышла на связь только через неделю. Рона опять выдернули посреди ночи, и он, мигом собравшись, отправился в Прагу. Снова курил в темноте маленькой кухни, обдуваемый ветром из открытого окна, и думал о том, как все странно сложилось. Сейчас он уже был уверен, что не появление Малфоя разрушило их с Гермионой отношения, вовсе нет. Их разрушила война, слишком подстегнув события. Все должно было случиться именно так. И хорошо, наверное, что рядом оказался Малфой. По крайней мере, Гермиона, кажется, действительно его любит.
— Эй, ты как-то не слишком следуешь инструкции, — Панси неожиданно оказалась очень близко, и Рон тряхнул головой.
— Задумался, прости. Номер?
Он был уверен, что Панси закатила глаза.
— Девяносто восемь тысяч двадцать два, — все же ответила она.
— Один пять четыре четыре два, — для Рона было важно соблюсти хоть какую-то часть инструкций. Ему казалось, что это залог спокойствия и постоянства.
— Рон, — шепот Панси, казалось, проникал в самую душу. — Я скучаю по тебе.
И не дав ему опомниться, она прижалась губами к его губам. Рон опешил и даже хотел было ее оттолкнуть, но вместо этого только прижал к себе. И только сейчас ощутил, как сильно скучал по ее теплу. Даже Гермиона в его руках не чувствовалась настолько близкой и хрупкой.
— Я тоже, — ответил он, когда поцелуй прекратился.
— Тут есть спальня, кстати, — с заговорщецким видом подмигнула Панси и потащила его за собой.
— Это нарушение инструкций, — попытался было воспротивиться Рон, но сам понимал, что именно сейчас ему совершенно плевать на инструкции.
— У меня сегодня свободная ночь. Я даже не представляю, выдастся ли такая еще когда-нибудь, — усмехнулась Панси. — Точно хочешь поговорить про инструкции?
Никто не знал, чего добиваются Пожиратели — они не выдвигали никаких требований и вообще не выходили на связь. А получается, что они просто готовились.
— Нам срочно нужно дорабатывать план. Мы не можем допустить этой войны. Не сейчас, когда на нашей стороне уже столько сил, — убежденно заявил Рон.
— Нам нужны еще сведения, — покачал головой Ремус. — Судя по тому, что мы получили в прошлом конверте, они знатно поработали над штаб-квартирой. Мы не можем сунуться туда, не зная наверняка, как выбраться.
Рон согласно кивнул и опустился в кресло.
— Тогда давай думать.
Гермиона приходила время от времени — то с Гарри, то с Малфоем, но никогда одна. Как только она входила в палату, Рону тут же становилось неловко. В конце концов он даже попросил ее больше не приходить, если ей не в удовольствие.
Она больше не приходила.
Правда, Рона выписали через несколько дней после этого. Он вернулся домой в гордом одиночестве и застал Гермиону на кухне.
— Привет, — тихо поздоровался он, садясь за стол напротив нее. — Как твои дела?
— Все нормально, — Гермиона пожала плечами. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — безразлично ответил Рон.
На минуту повисла неуютная тишина. Рон чувствовал себя настолько неловко, что ему хотелось провалиться под землю.
— Видимо, нам надо поговорить, — выдавил, наконец, он.
— Видимо, — согласилась Гермиона, не поднимая на него глаз.
— Ты хочешь расстаться? — прямо спросил Рон, не горя желанием растягивать разговор.
— Наверное. Я не вижу другого выхода, — Гермиона кивнула. — Я люблю тебя как своего лучшего друга. Но не больше, прости.
Рон вздрогнул и сжал руки в кулаки. Лежа в больнице, он неоднократно прокручивал этот разговор, но чтобы все было настолько просто? Его задело — сильно, до глубины души.
— Ты уйдешь к нему, да? К Малфою? — в голосе Рона было столько презрения, что он сам этому удивился.
— Рон! — Гермиона скривилась, как от зубной боли. — Он изменился. Он совсем другой.
— Лучше меня, верно? — Рон хмыкнул. — Хотя какая разница? Я постараюсь пережить. На тебе свет клином не сошелся.
Рон знал, что его слова больно ранят Гермиону, но именно сейчас чувствовал, что по-другому разговаривать с ней не может. В тот же вечер он собрал свои вещи и перебрался в комнату Регулуса, чтобы быть как можно дальше от Гермионы.
Потом с головой ушел в операцию — днем мотался по Европе, проводя собрания от лица Кингсли и решая важные стратегические вопросы. По ночам уходил в рейды. С Гарри они пересекались только в кабинете Министра — у него была своя похожая миссия в восточных странах.
Домой Рон приходил не каждую ночь, но всегда стабильно ближе к полуночи и старался не замечать ботинков Малфоя и его мантии на вешалке. Просто шел в свою комнату, падал на кровать и засыпал. А утром, едва разлепив глаза, отправлялся в Министерство.
В следующий раз Панси вышла на связь только через неделю. Рона опять выдернули посреди ночи, и он, мигом собравшись, отправился в Прагу. Снова курил в темноте маленькой кухни, обдуваемый ветром из открытого окна, и думал о том, как все странно сложилось. Сейчас он уже был уверен, что не появление Малфоя разрушило их с Гермионой отношения, вовсе нет. Их разрушила война, слишком подстегнув события. Все должно было случиться именно так. И хорошо, наверное, что рядом оказался Малфой. По крайней мере, Гермиона, кажется, действительно его любит.
— Эй, ты как-то не слишком следуешь инструкции, — Панси неожиданно оказалась очень близко, и Рон тряхнул головой.
— Задумался, прости. Номер?
Он был уверен, что Панси закатила глаза.
— Девяносто восемь тысяч двадцать два, — все же ответила она.
— Один пять четыре четыре два, — для Рона было важно соблюсти хоть какую-то часть инструкций. Ему казалось, что это залог спокойствия и постоянства.
— Рон, — шепот Панси, казалось, проникал в самую душу. — Я скучаю по тебе.
И не дав ему опомниться, она прижалась губами к его губам. Рон опешил и даже хотел было ее оттолкнуть, но вместо этого только прижал к себе. И только сейчас ощутил, как сильно скучал по ее теплу. Даже Гермиона в его руках не чувствовалась настолько близкой и хрупкой.
— Я тоже, — ответил он, когда поцелуй прекратился.
— Тут есть спальня, кстати, — с заговорщецким видом подмигнула Панси и потащила его за собой.
— Это нарушение инструкций, — попытался было воспротивиться Рон, но сам понимал, что именно сейчас ему совершенно плевать на инструкции.
— У меня сегодня свободная ночь. Я даже не представляю, выдастся ли такая еще когда-нибудь, — усмехнулась Панси. — Точно хочешь поговорить про инструкции?
Страница 7 из 17
