Фандом: Гарри Поттер. Невилл Лонгботтом и его боггарт — история одного страха.
Добавить в моё избранное
18 мин, 42 сек 17733
Тот, кто в черном плаще, скрыв лицо серебряной маской, убивал и калечил, он здесь, в Хогвартсе, рядом со мной!
Я решился поднять взгляд и застыл. Это был Он — Черный человек из моих кошмаров! Мрак окутывал его, притворяясь широкой мантией, маска заменяла лицо. У живого человека не могло быть такого лица! И таких глаз — бесконечных туннелей, в которых клубится Тьма, завораживая, затягивая. Я почувствовал головокружение, словно заглянул в пропасть. И жуткое, невыносимое желание шагнуть вперед, провалиться в темноту, раствориться, исчезнуть. Невероятным усилием я отвел взгляд, как будто в последний момент отскочил от края.
Неудивительно, что на Зельеварении у меня все валилось из рук. Я не мог сосредоточиться на задании, думал только о том, как стать совершенно незаметным. Я совершал ошибку за ошибкой, бил собственные рекорды неуклюжести и забывчивости и понимал, что тем самым привлекаю к себе внимание. Руки у меня деревенели, ноги, казалось, прирастали к полу, глаза застилала пелена, а мозг отказывался запоминать и воспроизводить рецепт. Когда Он оборачивался, взметнув черный вихрь мантии, мое сердце проваливалось в желудок, пальцы разжимались, и я замирал, как кролик перед удавом. Тихий голос ртутью вливался в мои уши, леденил кровь, лишал воли и сил. Мне хотелось зажмуриться, зажать уши ладонями, но я не мог сделать и этого. Единственное, на что меня хватало, не встречаться с ним взглядом, не поднимать глаз. Впрочем, сказать по правде, он не искал мой взгляд.
Из-за того, что я старался не смотреть на него прямо, теперь я не могу вспомнить его лица. Образ ускользает, мелькает на периферии сознания. Мне удается вызвать перед внутренним взором небрежно нацарапанный рисунок — неровно прочерченные брови, ломаная линия носа, резкие штрихи скул, кривящийся рот и размазанная клякса волос. Я вспоминаю не лицо, а маску, но в глубине души я и был уверен, что он носит маску, за которой скрывается… Я не знал, что скрывается, и боялся узнать.
Когда его не было поблизости, я стыдился своих мыслей. Не мог же великий светлый маг Альбус Дамблдор допустить в Хогвартс чудовище! Настоящего Пожирателя Смерти! Хогвартс — самое безопасное место в Британии, если директор принял на работу профессора Снейпа, значит, у него есть веские причины доверять ему.
Забавно, эти доводы не потеряли для меня своей убедительности даже после того, как выяснилось, что один из преподавателей пытался убить Гарри, украсть артефакт и охотился на единорогов в Запретном Лесу. И после того, как выяснилось, что преподаватель ЗОТИ Гилдерой Локхарт поставил на поток лишение магов памяти, и директор пригласил на вакантную должность хорошо знакомого ему оборотня. Только после четвертого курса, когда очередным преподавателем Защиты оказался бежавший из Азкабана Пожиратель Смерти, я понял, что ничего не знаю о целях и мотивах Альбуса Дамблдора и не могу судить, насколько для него важна безопасность учеников. Быть может, он держит при себе настоящего Пожирателя Смерти, исходя из соображений, которые известны только ему.
Но это знание пришло позже, а на первых курсах я убеждал себя, что мои подозрения относительно профессора Снейпа нелепы и оскорбительны. Мне было стыдно, что я считаю одного из преподавателей не только преступником, но и, хуже того, чудовищем. А по ночам я дрожал от страха — Черный человек здесь, в Хогвартсе, если я встречу его в темном коридоре…
Страх и стыд настолько меня измучили и, когда профессор Люпин вызвал именно меня для демонстрации борьбы с боггартом, я уже был согласен на все. Я готов был избавиться от своего страха даже ценой стыда — ведь о нем все узнают. Как будто кто-то не знал!
У меня получилось! Боггарт был нелеп и смешон, я победил его! Окрыленный, я не бежал, летел по коридору, и вдруг прямо передо мной возник профессор Снейп. Он появился внезапно, словно вынырнул из тени. Мое сердце ухнуло вниз, горло сжалось, не пропуская воздух, я замер, уставившись в пол. Я видел его только до пояса — широкую черную мантию, острые носки ботинок, маленькие, обтянутые тканью пуговицы на узком рукаве, белоснежную полоску манжет и такую же белую кисть, не живую, не человеческую. Не знаю, говорил ли он мне что-нибудь, наверное, говорил, но в ушах у меня шумело. Время тянулось медленно-медленно… Кажется, профессор Снейп просто обошел меня, как неподвижное, бессловесное изваяние. А я остался стоять. Мои руки судорожно вцепились в сумку, когда я сумел разжать пальцы, она плюхнулась на пол. Ладони у меня были влажными от пота, противные струйки стекали по спине, словно за шиворот затолкали снежок.
«Как же так!» — думал я, пока брел по коридору.«Ведь с боггартом я справился, я его высмеял!» Я высмеял боггарта — аморфную нематериальную сущность, отразившую внешний образ моего страха, а сам страх никуда не делся. И стыд стал едким, как кислота.
Позже Гарри рассказал, что профессор Люпин занимался с ним индивидуально и учил прогонять дементоров.
Я решился поднять взгляд и застыл. Это был Он — Черный человек из моих кошмаров! Мрак окутывал его, притворяясь широкой мантией, маска заменяла лицо. У живого человека не могло быть такого лица! И таких глаз — бесконечных туннелей, в которых клубится Тьма, завораживая, затягивая. Я почувствовал головокружение, словно заглянул в пропасть. И жуткое, невыносимое желание шагнуть вперед, провалиться в темноту, раствориться, исчезнуть. Невероятным усилием я отвел взгляд, как будто в последний момент отскочил от края.
Неудивительно, что на Зельеварении у меня все валилось из рук. Я не мог сосредоточиться на задании, думал только о том, как стать совершенно незаметным. Я совершал ошибку за ошибкой, бил собственные рекорды неуклюжести и забывчивости и понимал, что тем самым привлекаю к себе внимание. Руки у меня деревенели, ноги, казалось, прирастали к полу, глаза застилала пелена, а мозг отказывался запоминать и воспроизводить рецепт. Когда Он оборачивался, взметнув черный вихрь мантии, мое сердце проваливалось в желудок, пальцы разжимались, и я замирал, как кролик перед удавом. Тихий голос ртутью вливался в мои уши, леденил кровь, лишал воли и сил. Мне хотелось зажмуриться, зажать уши ладонями, но я не мог сделать и этого. Единственное, на что меня хватало, не встречаться с ним взглядом, не поднимать глаз. Впрочем, сказать по правде, он не искал мой взгляд.
Из-за того, что я старался не смотреть на него прямо, теперь я не могу вспомнить его лица. Образ ускользает, мелькает на периферии сознания. Мне удается вызвать перед внутренним взором небрежно нацарапанный рисунок — неровно прочерченные брови, ломаная линия носа, резкие штрихи скул, кривящийся рот и размазанная клякса волос. Я вспоминаю не лицо, а маску, но в глубине души я и был уверен, что он носит маску, за которой скрывается… Я не знал, что скрывается, и боялся узнать.
Когда его не было поблизости, я стыдился своих мыслей. Не мог же великий светлый маг Альбус Дамблдор допустить в Хогвартс чудовище! Настоящего Пожирателя Смерти! Хогвартс — самое безопасное место в Британии, если директор принял на работу профессора Снейпа, значит, у него есть веские причины доверять ему.
Забавно, эти доводы не потеряли для меня своей убедительности даже после того, как выяснилось, что один из преподавателей пытался убить Гарри, украсть артефакт и охотился на единорогов в Запретном Лесу. И после того, как выяснилось, что преподаватель ЗОТИ Гилдерой Локхарт поставил на поток лишение магов памяти, и директор пригласил на вакантную должность хорошо знакомого ему оборотня. Только после четвертого курса, когда очередным преподавателем Защиты оказался бежавший из Азкабана Пожиратель Смерти, я понял, что ничего не знаю о целях и мотивах Альбуса Дамблдора и не могу судить, насколько для него важна безопасность учеников. Быть может, он держит при себе настоящего Пожирателя Смерти, исходя из соображений, которые известны только ему.
Но это знание пришло позже, а на первых курсах я убеждал себя, что мои подозрения относительно профессора Снейпа нелепы и оскорбительны. Мне было стыдно, что я считаю одного из преподавателей не только преступником, но и, хуже того, чудовищем. А по ночам я дрожал от страха — Черный человек здесь, в Хогвартсе, если я встречу его в темном коридоре…
Страх и стыд настолько меня измучили и, когда профессор Люпин вызвал именно меня для демонстрации борьбы с боггартом, я уже был согласен на все. Я готов был избавиться от своего страха даже ценой стыда — ведь о нем все узнают. Как будто кто-то не знал!
У меня получилось! Боггарт был нелеп и смешон, я победил его! Окрыленный, я не бежал, летел по коридору, и вдруг прямо передо мной возник профессор Снейп. Он появился внезапно, словно вынырнул из тени. Мое сердце ухнуло вниз, горло сжалось, не пропуская воздух, я замер, уставившись в пол. Я видел его только до пояса — широкую черную мантию, острые носки ботинок, маленькие, обтянутые тканью пуговицы на узком рукаве, белоснежную полоску манжет и такую же белую кисть, не живую, не человеческую. Не знаю, говорил ли он мне что-нибудь, наверное, говорил, но в ушах у меня шумело. Время тянулось медленно-медленно… Кажется, профессор Снейп просто обошел меня, как неподвижное, бессловесное изваяние. А я остался стоять. Мои руки судорожно вцепились в сумку, когда я сумел разжать пальцы, она плюхнулась на пол. Ладони у меня были влажными от пота, противные струйки стекали по спине, словно за шиворот затолкали снежок.
«Как же так!» — думал я, пока брел по коридору.«Ведь с боггартом я справился, я его высмеял!» Я высмеял боггарта — аморфную нематериальную сущность, отразившую внешний образ моего страха, а сам страх никуда не делся. И стыд стал едким, как кислота.
Позже Гарри рассказал, что профессор Люпин занимался с ним индивидуально и учил прогонять дементоров.
Страница 3 из 5
