Фандом: Гарри Поттер. Невилл Лонгботтом и его боггарт — история одного страха.
Добавить в моё избранное
18 мин, 42 сек 17734
Дементоров прогонять, а не принявших их вид боггартов высмеивать! Я попытался поговорить с профессором о своих страхах, но не сумел сформулировать просьбу. Мялся и мямлил, а он смотрел на меня добрыми усталыми глазами и предлагал заходить еще. Как-то было понятно, что он не будет со мной возиться. Или я просто не смог объяснить, что мне нужна его помощь.
После урока с боггартом я стал бояться профессора Снейпа еще больше. Мне казалось, он непременно должен отомстить мне за унижение, и любое замечание на уроке расценивал, как начало жуткой кары. Однако время шло, ничего, на самом деле, кошмарного со мной не происходило. И я уходил с уроков Зельеварения, мучаясь от стыда за свои необоснованные подозрения. Из-за моих переживаний едва не пострадал Тревор — тогда я был уверен, что расправы избежать не удастся — но опять обошлось. Эта двойственность угнетала. С Амбридж все было понятно, она была тупой, злобной, опасной, но не страшной. Я не боялся ее, хотя она могла причинить мне вполне осязаемый вред. И Пожирателей Смерти в Отделе Тайн я тоже не боялся! Я сражался с ними. Самое главное, я мог вступить в бой с врагами!
Пятый курс для меня завершился вдохновляющее, и я твердо решил выбросить из головы Черного человека, таинственные маски и прочие сказочные ужасы, из-за которых я так по-детски боялся профессора Снейпа. В сущности, он ни мне, ни кому-либо другому в Хогвартсе не причинил вреда. Даже Тревору. Профессор Снейп даже баллов просто так не снимал, а на фоне Амбридж был просто отличным преподавателем. Его прошлое… Директор Дамблдор знал, что делает. Если профессор Снейп на нашей стороне, тем лучше. Если он затаившийся враг, мы встретимся в бою, а пока нужно учиться у него. Занимаясь с Краучем, Гарри научился противостоять Империусу, вот и у профессора Снейпа чему-нибудь полезному научимся!
Разумеется, принять решение было легче, чем выполнить его. На уроки ЗОТИ я себя буквально загонял пинками, но успевал неплохо. Лучше, чем на Зельеварении. Мой мир взорвался, когда Драко Малфой привел Пожирателей Смерти в Хогвартс, считавшийся самым безопасным местом Британии. Мне казалось, черные тени вырвались из кошмарных снов и кружили по замку в поисках добычи, безжалостные, неумолимые. Черный человек пришел… Он всгда был здеь… Я знал, чувствовал! Неужели, Дамблдор не догадывался?! Слепо доверял? Не понимал, кого пустил в школу?
Он лежал у подножия башни недвижный, безгласный. Его глаза были также пусты, как глаза моих родителей, яркий свет, озарявший лицо погас. Ушло, исчезло таинственное нечто, делавшее его Альбусом Дамблдором, человеком, личностью! Все, что осталось — сухое старческое тело, седые волосы, пестрые тряпки, перечень имен и регалий, портрет — уже не было им. Чёрный человек забрал его душу.
Гарри был прав, подозревая Снейпа! С самого первого курса прав! А я… а я напрасно не доверял своему страху. Искал разумные доводы… Моё подсознание было мудрее, оно сигналило об опасности.
Меня сковывало оцепенение, какое бывает во сне, когда ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью, палочка неподъемна, из горла не вырывается ни звука, а кошмар надвигается, нестерпимо реальный. Обычно на этом моменте просыпаешься с бешено стучащим сердцем и какое-то время не можешь поверить, что все было только сном. Но пробуждения не было. Чёрные тени расползались по всей Британии, оставляли за собой кровавый след и тихих, смирившихся магов. Министерство пало почти без сопротивления, Руфус Скримджер умер по пытками… Под пытками, а не в бою! Лишь немногие авроры открыто отказались признать новый режим и скрылись. В большинстве своём чиновники прилежно являлись на место службы, выполняли распоряжения начальства. Даже постоянные аресты внутри Министерства не вызывали сопротивления. Магглорожденные приходили на заседания комиссии и исчезали, а их родственники и знакомые покорно дожидались, когда вызовут их самих. На Диагон-аллее оставалось все меньше работающих магазинов, редкие прохожие шли собственным маршрутом, не задерживаясь у витрин, не здороваясь со знакомыми. У них были стертые лица, тусклые глаза смотрели прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Неужели, они забыли все заклинания и чары?! Забыли кто они, где живут?! Они потеряли себя, как если бы встретили Черного человека. На их молчаливую безучастность опирались Пожиратели Смерти!
Я не хотел превратиться в такую же безвольную куклу, своим бездействовать способствовать тем, кто разрушал все, что мне дорого. Затаиться в поместье, спрятаться за охранными чарами означало отказаться от самого себя. В Хогвартсе воцарился мой самый главный кошмар, и я должен был воспротивиться, должен был бороться с ним! От Черного человека бегством не спастись — убегая, отдаешь ему власть над собой. Я не знал можем ли мы победить — я бился за себя, за свою душу.
Я никогда не увлекался спортивными играми и квиддич не любил, но в тот год, понял, что чувствуют игроки.
После урока с боггартом я стал бояться профессора Снейпа еще больше. Мне казалось, он непременно должен отомстить мне за унижение, и любое замечание на уроке расценивал, как начало жуткой кары. Однако время шло, ничего, на самом деле, кошмарного со мной не происходило. И я уходил с уроков Зельеварения, мучаясь от стыда за свои необоснованные подозрения. Из-за моих переживаний едва не пострадал Тревор — тогда я был уверен, что расправы избежать не удастся — но опять обошлось. Эта двойственность угнетала. С Амбридж все было понятно, она была тупой, злобной, опасной, но не страшной. Я не боялся ее, хотя она могла причинить мне вполне осязаемый вред. И Пожирателей Смерти в Отделе Тайн я тоже не боялся! Я сражался с ними. Самое главное, я мог вступить в бой с врагами!
Пятый курс для меня завершился вдохновляющее, и я твердо решил выбросить из головы Черного человека, таинственные маски и прочие сказочные ужасы, из-за которых я так по-детски боялся профессора Снейпа. В сущности, он ни мне, ни кому-либо другому в Хогвартсе не причинил вреда. Даже Тревору. Профессор Снейп даже баллов просто так не снимал, а на фоне Амбридж был просто отличным преподавателем. Его прошлое… Директор Дамблдор знал, что делает. Если профессор Снейп на нашей стороне, тем лучше. Если он затаившийся враг, мы встретимся в бою, а пока нужно учиться у него. Занимаясь с Краучем, Гарри научился противостоять Империусу, вот и у профессора Снейпа чему-нибудь полезному научимся!
Разумеется, принять решение было легче, чем выполнить его. На уроки ЗОТИ я себя буквально загонял пинками, но успевал неплохо. Лучше, чем на Зельеварении. Мой мир взорвался, когда Драко Малфой привел Пожирателей Смерти в Хогвартс, считавшийся самым безопасным местом Британии. Мне казалось, черные тени вырвались из кошмарных снов и кружили по замку в поисках добычи, безжалостные, неумолимые. Черный человек пришел… Он всгда был здеь… Я знал, чувствовал! Неужели, Дамблдор не догадывался?! Слепо доверял? Не понимал, кого пустил в школу?
Он лежал у подножия башни недвижный, безгласный. Его глаза были также пусты, как глаза моих родителей, яркий свет, озарявший лицо погас. Ушло, исчезло таинственное нечто, делавшее его Альбусом Дамблдором, человеком, личностью! Все, что осталось — сухое старческое тело, седые волосы, пестрые тряпки, перечень имен и регалий, портрет — уже не было им. Чёрный человек забрал его душу.
Гарри был прав, подозревая Снейпа! С самого первого курса прав! А я… а я напрасно не доверял своему страху. Искал разумные доводы… Моё подсознание было мудрее, оно сигналило об опасности.
Меня сковывало оцепенение, какое бывает во сне, когда ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью, палочка неподъемна, из горла не вырывается ни звука, а кошмар надвигается, нестерпимо реальный. Обычно на этом моменте просыпаешься с бешено стучащим сердцем и какое-то время не можешь поверить, что все было только сном. Но пробуждения не было. Чёрные тени расползались по всей Британии, оставляли за собой кровавый след и тихих, смирившихся магов. Министерство пало почти без сопротивления, Руфус Скримджер умер по пытками… Под пытками, а не в бою! Лишь немногие авроры открыто отказались признать новый режим и скрылись. В большинстве своём чиновники прилежно являлись на место службы, выполняли распоряжения начальства. Даже постоянные аресты внутри Министерства не вызывали сопротивления. Магглорожденные приходили на заседания комиссии и исчезали, а их родственники и знакомые покорно дожидались, когда вызовут их самих. На Диагон-аллее оставалось все меньше работающих магазинов, редкие прохожие шли собственным маршрутом, не задерживаясь у витрин, не здороваясь со знакомыми. У них были стертые лица, тусклые глаза смотрели прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Неужели, они забыли все заклинания и чары?! Забыли кто они, где живут?! Они потеряли себя, как если бы встретили Черного человека. На их молчаливую безучастность опирались Пожиратели Смерти!
Я не хотел превратиться в такую же безвольную куклу, своим бездействовать способствовать тем, кто разрушал все, что мне дорого. Затаиться в поместье, спрятаться за охранными чарами означало отказаться от самого себя. В Хогвартсе воцарился мой самый главный кошмар, и я должен был воспротивиться, должен был бороться с ним! От Черного человека бегством не спастись — убегая, отдаешь ему власть над собой. Я не знал можем ли мы победить — я бился за себя, за свою душу.
Я никогда не увлекался спортивными играми и квиддич не любил, но в тот год, понял, что чувствуют игроки.
Страница 4 из 5
