Фандом: Гарри Поттер. Невилл Лонгботтом и его боггарт — история одного страха.
Добавить в моё избранное
18 мин, 42 сек 17738
Я нарушал предписания администрации, дерзил Кэрроу, сцеплялся с их подпевалами, писал на стенах воззвания, как будто уворачивался от бладжеров на немыслимой высоте, крутил замысловатые финты, подбираясь к воротам, забрасывал квоффл. Опасность горячила кровь, будоражила нервы. Я не перестал бояться, я не думал о страхе. Борьба с директором и его помощниками стала самым главным. Ничего больше не имело значения — мы делали, что должно, а наш ловец — Гарри Поттер — ловил снитч.
Везло нам фантастически. Однажды Амикус Кэрроу едва не схватил нас с поличным — он сумел подкрасться незаметно и наложить Силенцио на Ханну, которая сторожила коридор, но его отвлек Снейп, услышав голос которого, мы тихонько ретировались. Я не знал, кто из ребят успел стереть надпись на стене — Снейп ничего не нашел и назначил Ханне отработку за прогулку после отбоя, заставил ее потрошить жаб, даже не сняв Силенцио. В другой раз Крэбб наслал порчу на Дина, и мадам Помфри побелевшими губами шептала, что не может ее снять, и он останется парализованным, а на следующее утро Дин сам пришел на урок — тупица что-то напутал, вероятно, заклятье само спало. А когда мы попытались достать меч Гриффиндора, Снейп назначил нам взыскание с Хагридом. Может быть, конечно, он считал меня таким трусишкой, для которого поход в темный лес будет жутким испытанием, но про Джинни такого подумать было никак нельзя. Наверное, он счел нашу выходку ребячеством, глупостью — Луна наговорила такого, что отнестись ко всему этому всерьез было трудно.
Битва за Хогвартс стала естественной кульминацией затянувшейся борьбы. Весь год мы вели партизанские действия и наконец сошлись в открытом бою! Смерть Гарри не повергла нас в оцепенение — в квиддич иногда выигрывает команда, ловец которой не поймал снитч! Напротив, мы сплотились для новой схватки. Нет, Волдеморт не победил бы, мы не признали бы его победу! Он мог уничтожить нас, но не победить! Лучше было погибнуть с оружием в руках, но не склониться, не превратиться в покорную марионетку с гладким лицом и пустым взглядом.
Когда оказалось, что Гарри жив и сразится с Волдемортом, меня охватило ликование. Я был готов достойно умереть, но теперь мы могли победить! Словно в кромешной тьме вспыхнуло пламя свечи, и черные тени заплясали тревожно. Каждая слово Гарри зажигало все новые и новые огни, тени тускнели, уползали, могущество Волдеморта представлялось все более спорным. Великий и грозный маг столько не знал, не понимал! Он даже не заметил, что один из ближайших сторонников предал его. Снейп был человеком Дамблдора! Съел безносый?! Ты думал, что держал нас в руках, а на самом деле… на самом деле Снейп помогал нам!
Потом, когда схлынула эйфория, когда мы хоронили погибших, узнавали о пропавших без вести, восстанавливали Хогвартс, меня поразила мысль — а с кем же я так отчаянно боролся весь этот год? Неужели, опять, как на третьем курсе, кидал простенькое заклинание в боггарта? Боггарт, в сущности, безобидная тварь, он сам к людям не приходит, прячется, если же его убежище раскрывают, он… защищается. Не набрасывается, не калечит, а пугает. Как кошка, выгибающая спину, как кобра, раздувающая капюшон. Но если предупреждение кобры проигнорировать, она ужалит, а Снейп? Что должен был делать он в соответствии с гениальным планом Альбуса Дамблдора, если бы мы попытались его убить? Ни в коем случае не калечить детей или выжить любой ценой и сохранить легенду? Почему-то этот вопрос никто не задавал вслух, и я тоже молчал. Я догадывался, что ответил бы портрет директора Дамблдора — Снейп должен был защищать детей, сохранять доверие Волдеморта и успеть передать Гарри информацию. Именно так. А какую задачу считать приоритетной — его собственный выбор.
Я сражался, я храбро бился, но побеждал я лишь собственный страх. Мой боггарт не нападал на меня, не стремился причинить мне зло. Зло было в другом. В том, что школа стала ареной битвы, а дети сами боролись со своими страхами. Быть может, если бы мальчику Тому помогли справиться с его проблемами, мы знали бы профессора Риддла, а не убийцу Волдеморта. Если бы школьников действительно воспитывали, ряды Пожирателей Смерти не пополнялись бы каждый год новыми бойцами. Если бы наш декан хоть изредка появлялась в нашей гостиной, если бы она хоть иногда разговаривала со мной, я не чувствовал бы себя таким одиноким и ненужным. Все это я сказал мадам Спраут, когда она предложила мне стать ее ассистентом. Если честно, наговорил я много больше. Разошелся, размахивал руками, едва не кричал. Она меня не перебивала и, когда я выдохся, ответила, что для того и зовет меня — заботиться о детях, помогать им, воспитывать. И я согласился. Хогвартс никогда не был для меня уютным домом, но я хочу, чтобы он стал таким для других школьников. Я хочу стать настоящим наставником, таким, какого не было у меня. Хочу помочь детям раскрыться и помешать им наделать ошибок. Хочу объяснить, что сражаться нужно не с боггартом, а с тем, кто на самом деле пытается причинить тебе зло.
Везло нам фантастически. Однажды Амикус Кэрроу едва не схватил нас с поличным — он сумел подкрасться незаметно и наложить Силенцио на Ханну, которая сторожила коридор, но его отвлек Снейп, услышав голос которого, мы тихонько ретировались. Я не знал, кто из ребят успел стереть надпись на стене — Снейп ничего не нашел и назначил Ханне отработку за прогулку после отбоя, заставил ее потрошить жаб, даже не сняв Силенцио. В другой раз Крэбб наслал порчу на Дина, и мадам Помфри побелевшими губами шептала, что не может ее снять, и он останется парализованным, а на следующее утро Дин сам пришел на урок — тупица что-то напутал, вероятно, заклятье само спало. А когда мы попытались достать меч Гриффиндора, Снейп назначил нам взыскание с Хагридом. Может быть, конечно, он считал меня таким трусишкой, для которого поход в темный лес будет жутким испытанием, но про Джинни такого подумать было никак нельзя. Наверное, он счел нашу выходку ребячеством, глупостью — Луна наговорила такого, что отнестись ко всему этому всерьез было трудно.
Битва за Хогвартс стала естественной кульминацией затянувшейся борьбы. Весь год мы вели партизанские действия и наконец сошлись в открытом бою! Смерть Гарри не повергла нас в оцепенение — в квиддич иногда выигрывает команда, ловец которой не поймал снитч! Напротив, мы сплотились для новой схватки. Нет, Волдеморт не победил бы, мы не признали бы его победу! Он мог уничтожить нас, но не победить! Лучше было погибнуть с оружием в руках, но не склониться, не превратиться в покорную марионетку с гладким лицом и пустым взглядом.
Когда оказалось, что Гарри жив и сразится с Волдемортом, меня охватило ликование. Я был готов достойно умереть, но теперь мы могли победить! Словно в кромешной тьме вспыхнуло пламя свечи, и черные тени заплясали тревожно. Каждая слово Гарри зажигало все новые и новые огни, тени тускнели, уползали, могущество Волдеморта представлялось все более спорным. Великий и грозный маг столько не знал, не понимал! Он даже не заметил, что один из ближайших сторонников предал его. Снейп был человеком Дамблдора! Съел безносый?! Ты думал, что держал нас в руках, а на самом деле… на самом деле Снейп помогал нам!
Потом, когда схлынула эйфория, когда мы хоронили погибших, узнавали о пропавших без вести, восстанавливали Хогвартс, меня поразила мысль — а с кем же я так отчаянно боролся весь этот год? Неужели, опять, как на третьем курсе, кидал простенькое заклинание в боггарта? Боггарт, в сущности, безобидная тварь, он сам к людям не приходит, прячется, если же его убежище раскрывают, он… защищается. Не набрасывается, не калечит, а пугает. Как кошка, выгибающая спину, как кобра, раздувающая капюшон. Но если предупреждение кобры проигнорировать, она ужалит, а Снейп? Что должен был делать он в соответствии с гениальным планом Альбуса Дамблдора, если бы мы попытались его убить? Ни в коем случае не калечить детей или выжить любой ценой и сохранить легенду? Почему-то этот вопрос никто не задавал вслух, и я тоже молчал. Я догадывался, что ответил бы портрет директора Дамблдора — Снейп должен был защищать детей, сохранять доверие Волдеморта и успеть передать Гарри информацию. Именно так. А какую задачу считать приоритетной — его собственный выбор.
Я сражался, я храбро бился, но побеждал я лишь собственный страх. Мой боггарт не нападал на меня, не стремился причинить мне зло. Зло было в другом. В том, что школа стала ареной битвы, а дети сами боролись со своими страхами. Быть может, если бы мальчику Тому помогли справиться с его проблемами, мы знали бы профессора Риддла, а не убийцу Волдеморта. Если бы школьников действительно воспитывали, ряды Пожирателей Смерти не пополнялись бы каждый год новыми бойцами. Если бы наш декан хоть изредка появлялась в нашей гостиной, если бы она хоть иногда разговаривала со мной, я не чувствовал бы себя таким одиноким и ненужным. Все это я сказал мадам Спраут, когда она предложила мне стать ее ассистентом. Если честно, наговорил я много больше. Разошелся, размахивал руками, едва не кричал. Она меня не перебивала и, когда я выдохся, ответила, что для того и зовет меня — заботиться о детях, помогать им, воспитывать. И я согласился. Хогвартс никогда не был для меня уютным домом, но я хочу, чтобы он стал таким для других школьников. Я хочу стать настоящим наставником, таким, какого не было у меня. Хочу помочь детям раскрыться и помешать им наделать ошибок. Хочу объяснить, что сражаться нужно не с боггартом, а с тем, кто на самом деле пытается причинить тебе зло.
Страница 5 из 5
