Фандом: Hetalia Axis Powers. Прошли годы, и теперь он не меньше любил свою Наташу, но эти годы разъединили их. Сделали чужими друг другу.
Добавить в моё избранное
7 мин, 3 сек 16654
Его дом не так страшен, как о нём говорят. Не так холоден и одинок. Просто он так огромен, что любой, пришедший в него без приглашения, может затеряться среди бесчисленных коридоров, залов и комнат. А сад его и того больше. Обширные владения Брагинского простираются на сотни и тысячи километров. И на них живут люди. Его люди. Малость наивные, чуть-чуть жестокие, очень добрые и необычайно храбрые. Их много, и все они разные, но все они такие же, как он: они его дети, его воплощения, его сила. Кто-то из них бежит от этой силы, обвиняя его во всех своих бедах и неудачах, кто-то верит в него так, что у любой страны на его месте может закружиться голова. Но Брагинский неподвижен. Он чувствует свою ответственность, казалось бы, за весь земной шар, но никому не мешает жить так, как им хочется, и в то же время, карая за преступления, защищая слабых и сдерживая сильных.
Кажется, он возомнил себя Богом Ветхого Завета, давая свободу другим народам жить по-своему, а потом в одночасье стал человеком, отдав себя на растерзание, когда его народ вовсе разуверился в нём, поддавшись искушениям. Смиренный, он не без боли дал распять себя, и каждый, даже самые близкие, не побрезговали оторвать себе по кусочку, бросив его в грязь безвластия и бесправия, уныния и грехов. Выйдет ли у него переродиться снова? Не знает никто, но со временем Иван всегда становится самим собой. Справедливым и спокойным судьёй на Земле, оставляя другим роль вездесущих демонов, сующих свой нос везде, где им только захочется, чтобы смущать и развращать людей и страны, чувствуя свою мнимую власть над ними и довольствуясь этим.
Однако не был Брагинский божеством, даже когда его обожествляли, делали своим кумиром, любили или сбрасывали с мифического пьедестала и предавали анафеме. Всё, о чём мечтал этот наивный юноша — это спокойная мирная жизнь на своей земле, дружелюбные соседи и семейное счастье.
И когда только они успели повзрослеть. Маленькая Наташа превратилась в гордую, сильную и красивую страну, независимую и способную постоять за себя и не только. А давно ли она забиралась в постель к брату, пугаясь звуков грозы с запада, успокаивая его боль своими нежными поцелуями. Прижимаясь хрупким тельцем, младшая сестра давала ему почувствовать, как необходим он своим сёстрам, придавала сил и терпения.
Прошли годы, и теперь он не меньше любил свою Наташу, но эти годы разъединили их. Она ушла в одночасье, вместе со всей его семьёй. Покинула родного брата, даже не оглянувшись на пороге, позволив ему потерять себя и те силы, что давала ему семья. Он страдал от боли, разъедающей изнутри, от предательств и лжи, он забыл своё предназначение и начал забывать прошлое. Зачем ему то прошлое, которое оболгали? Брагинский стал другим и научился жить один, сумел переродиться снова. А Наташа? А что Наташа?
Трудно учиться жить одной, когда столько лет жила под покровительством семьи. Даже когда немцы пытались завоевать её, не было так трудно. Тогда всё было ясно. Где враги, а где друзья. А что теперь? Теперь самой приходилось разбираться во всём. И, подумав немного, Наташа поняла, что зря оставила брата. Они все тогда сглупили, послушались своих боссов, которые всегда были для них авторитетами. И не думали они, что распад так отдалит их друг от друга. Каждый хотел лишь немного больше свободы, как птенец, улетающий из гнезда. Гнездо опустело. И что осталось каждому из них… Мнимая свобода и проклятая независимость. Беларусь поняла это раньше других и выбрала курс на сближение с братом.
Однажды морозным январским утром, когда один праздник только закончился, а второй ещё не начался, и у всех нормальных людей болит голова после знатной попойки, в дверь России раздался стук. Сперва осторожный и какой-то неуверенный, через несколько минут он стал настойчивым и бьющим прямо по больным вискам.
— Брат! Это я, Наташа! Открой же мне! Здесь холодно. Неужели ты хочешь, чтобы твоя младшая сестра околела от холода? — голос Беларуси охрип, но она не оставляла попыток разбудить русского, который вздумал спать в такой солнечный морозный день.
Ключ в замке повернулся, и Наташа нетерпеливо толкнула дверь, попадая в тёмный коридор. Здесь оказалось не намного теплее, чем снаружи. Беларусь и представить не могла, что в их старом доме так неуютно и холодно. Она прошла дальше, кутаясь в своё старое меховое пальто, купленное ещё при жизни здесь, остановилась на пороге гостиной и нахмурилась от представшей перед ней картины, обежала весь дом, и везде было одно и то же.
В доме брата была самая настоящая разруха. Свечи на столе явно догорели за ночь, оплавились и потухли. Электричество не работало, почти не работало и отопление. Казалось, дом был пуст. Наташа ощутила эту пустоту всем своим естеством, и даже в самом сердце похолодела, и на её глазах выступила предательская влага. Больно однажды прийти в свой старый дом и увидеть его в запустении. А что было бы, стань она его полноправной хозяйкой?
Кажется, он возомнил себя Богом Ветхого Завета, давая свободу другим народам жить по-своему, а потом в одночасье стал человеком, отдав себя на растерзание, когда его народ вовсе разуверился в нём, поддавшись искушениям. Смиренный, он не без боли дал распять себя, и каждый, даже самые близкие, не побрезговали оторвать себе по кусочку, бросив его в грязь безвластия и бесправия, уныния и грехов. Выйдет ли у него переродиться снова? Не знает никто, но со временем Иван всегда становится самим собой. Справедливым и спокойным судьёй на Земле, оставляя другим роль вездесущих демонов, сующих свой нос везде, где им только захочется, чтобы смущать и развращать людей и страны, чувствуя свою мнимую власть над ними и довольствуясь этим.
Однако не был Брагинский божеством, даже когда его обожествляли, делали своим кумиром, любили или сбрасывали с мифического пьедестала и предавали анафеме. Всё, о чём мечтал этот наивный юноша — это спокойная мирная жизнь на своей земле, дружелюбные соседи и семейное счастье.
И когда только они успели повзрослеть. Маленькая Наташа превратилась в гордую, сильную и красивую страну, независимую и способную постоять за себя и не только. А давно ли она забиралась в постель к брату, пугаясь звуков грозы с запада, успокаивая его боль своими нежными поцелуями. Прижимаясь хрупким тельцем, младшая сестра давала ему почувствовать, как необходим он своим сёстрам, придавала сил и терпения.
Прошли годы, и теперь он не меньше любил свою Наташу, но эти годы разъединили их. Она ушла в одночасье, вместе со всей его семьёй. Покинула родного брата, даже не оглянувшись на пороге, позволив ему потерять себя и те силы, что давала ему семья. Он страдал от боли, разъедающей изнутри, от предательств и лжи, он забыл своё предназначение и начал забывать прошлое. Зачем ему то прошлое, которое оболгали? Брагинский стал другим и научился жить один, сумел переродиться снова. А Наташа? А что Наташа?
Трудно учиться жить одной, когда столько лет жила под покровительством семьи. Даже когда немцы пытались завоевать её, не было так трудно. Тогда всё было ясно. Где враги, а где друзья. А что теперь? Теперь самой приходилось разбираться во всём. И, подумав немного, Наташа поняла, что зря оставила брата. Они все тогда сглупили, послушались своих боссов, которые всегда были для них авторитетами. И не думали они, что распад так отдалит их друг от друга. Каждый хотел лишь немного больше свободы, как птенец, улетающий из гнезда. Гнездо опустело. И что осталось каждому из них… Мнимая свобода и проклятая независимость. Беларусь поняла это раньше других и выбрала курс на сближение с братом.
Однажды морозным январским утром, когда один праздник только закончился, а второй ещё не начался, и у всех нормальных людей болит голова после знатной попойки, в дверь России раздался стук. Сперва осторожный и какой-то неуверенный, через несколько минут он стал настойчивым и бьющим прямо по больным вискам.
— Брат! Это я, Наташа! Открой же мне! Здесь холодно. Неужели ты хочешь, чтобы твоя младшая сестра околела от холода? — голос Беларуси охрип, но она не оставляла попыток разбудить русского, который вздумал спать в такой солнечный морозный день.
Ключ в замке повернулся, и Наташа нетерпеливо толкнула дверь, попадая в тёмный коридор. Здесь оказалось не намного теплее, чем снаружи. Беларусь и представить не могла, что в их старом доме так неуютно и холодно. Она прошла дальше, кутаясь в своё старое меховое пальто, купленное ещё при жизни здесь, остановилась на пороге гостиной и нахмурилась от представшей перед ней картины, обежала весь дом, и везде было одно и то же.
В доме брата была самая настоящая разруха. Свечи на столе явно догорели за ночь, оплавились и потухли. Электричество не работало, почти не работало и отопление. Казалось, дом был пуст. Наташа ощутила эту пустоту всем своим естеством, и даже в самом сердце похолодела, и на её глазах выступила предательская влага. Больно однажды прийти в свой старый дом и увидеть его в запустении. А что было бы, стань она его полноправной хозяйкой?
Страница 1 из 2
