Почему бы и нет…

Комната одна свободная есть. Сейчас майские праздники будут. К матери поедешь, сам говорил. Потом у меня отпуск начнется — я уеду. Ты намекал, что у тебя с наследством что-то наклевывается, наличка появится — квартиру купишь. А там видно будет.

— Но…

— Мне тебя еще уговаривать надо, что ли?! — возмутились на том конце связи.

— Но ты же не любишь, когда у тебя кто-то дома посторонний находится, — попытался придумать отказ парень.

— Я не люблю, когда они пытаются всеми правдами и неправдами в мою жизнь попасть. И вообще, если бы ты у меня тогда не заснул, то не известно разговаривали бы мы сейчас. Понимаешь?

— Не совсем.

— Где гарантия, что ты бы не угорел, придурок? Так что я теперь чувствую ответственность за тебя. Ты мне должен за свое спасение, — Коваленко откровенно глумился, но все равно это наигранное беспокойство Ремнева радовало.

— А не боишься, что про тебя слухи по городу пойдут? Что ты с парнем живешь?

— Про меня уже и так сплетни ходят. Если я и соберусь найти себе спутницу, то основное из ее достоинств будет чувство юмора. Что бы мы могли вместе посмеяться над всей этой историей.

— Ладно, — согласился Алексей. — Но много я тебе платить не смогу.

— На месте разберемся. Я принимаю оплату натурой.

— Чем?!

— Продуктами питания, уборкой. Может еще половину коммуналки оплачивать будешь. Меня твоя тощая задница не возбуждает, успокойся. Ну, все? Договорились?

— Почему бы и нет, — ответил Ремнев с каким-то радостным замиранием и отключил связь. — Кажется, я теперь твой новый сосед, — сказал Власовой, возвращая ей телефон.

— Прими мои соболезнования, — озадаченно протянула она в ответ. — Жить с ним тО еще удовольствие. Вы как два персонажа «Ох» и«Ах» из одноименного детского мультфильма, пропагандирующее однополые взаимоотношения.

— Ох, что это я только что сделал? — пробормотал Коваленко, убирая телефон в карман.

Глава 9

— Ма-а, не начинай, — простонал Степан. Он только успел вытянуть ноги после того, как с отцом перебрали поленницу дров.

— А что я начинаю-то? — обиделась она. — Мой сын живет с каким-то парнем, а я узнаю об этом в последних рядах.

— Не живу я с ним.

— А как это называется?

— Не в том смысле я с ним живу. Он просто снимает комнату и все. И ВСЕ!

— На временном содержании?

— Это скорее я у него на временном содержании. Он готовит и прибирается, когда у меня руки не доходят. На работу меня побрасывает и домой забирает. Он свалит, как только продаст свою недвижимость в какой-то Тьмутаракане и приобретет жилье. Больше ничего.

— То, что он за тобой приглядывает, уже делает его в моих глазах родным, — мама гордо удалилась, обиженно поджав губы.

Разговор происходил во дворе в украинской деревне, куда Степан приехал к своим родным отдохнуть. Но весь отдых заключался в дурачестве с племянниками и обороне от разговоров с родными, которые непременно хотели знать, что за новый человек появился в его жизни.

Сидящая рядом сестра мужественно молчала, хотя ей тоже было, что высказать по данному поводу. Она первый раз в жизни узнала, что ее Степан, этот домосед и затворник, наконец-то пошел в кино с друзьями. И что он теперь с видом знатока может рассуждать о таких далеких для него вещах, как даунхилл и апхилл. Но самое удивительное во всем этом было то, как он смотрел на ммс-ки, которые приходили на телефон.

Степан улыбался. Она уже давно не видела, как проявлялись ямочки на его щеках. Он долго и внимательно изучал приходящие сообщения. Каждый раз с жадностью выхватывал телефон, когда тот пищал, объявляя о новостях.

Однажды она не выдержала и выпросила показать, что его веселит во всем этом.

Видимо у брата было очень хорошее настроение, раз согласился показать ей присланные изображения.

На одном снимке были сфотографированы кактусы, к которым были прикреплены искусственные глазки и рядом маленький бейджик. На маленькой картонке красивым почерком было написано: «Где наши утренние обнимашки?»

На другом — аквариум с маленькими экзотичными рыбками. К его стеклу прикреплены несколько бумажных стикеров с надписью: «Привет! Нам скучно. Когда домой?»

На третьем она узнала квартиру Степана и его известный прозрачный стол-бар. На самом верху красовалась бутылка саке с прикрепленной к ней стикером — «Степа-сан, я стыню бесь тебья. Кампай!» На следующем снимке был запечатлен армянский коньяк, а рядом — «Дарагой, я уже настоялса. Приезжай, провер». Еще была горилка с подписью: «Де моє сало?»

Следующие снимки были примерно в том же духе. Его вещи передавали хозяину привет и ждали домой.

— У него хорошее чувство юмора, — она поделилась выводом от просмотренного.

— Правда? — почему-то обрадовался брат. Но потом опомнился и резко оборвал сам себя.