Фандом: Ориджиналы. Би и натурал. Адреналинщик и зануда. Молодой парень и уже достаточно взрослый мужчина. Почему бы и нет… Эта история — плод моего воспаленного воображения. Но вполне могла бы и произойти где-нибудь с кем-нибудь. Почему бы и нет…
Добавить в моё избранное
235 мин, 34 сек 12200
А Степан уже привык, что рядом с ним человек, на которого можно рассчитывать в сложной ситуации, который заботится о нем, выслушивает его нытье и терпит закидоны. Он пропустил тот момент, когда простое хорошее отношение переросло во что-то другое — в привязанность, в потребность, в увлечение.
Ремнев подошел к реке и спустился на несколько ступенек ближе к воде. Солнце уже скрылось за другим берегом. Теплый бриз приятно охлаждал раскрасневшиеся щеки. Стали включать подсветку и фонари. Он убрал наушники и прислушался к окружающим звукам.
Где-то недалеко играл блюз. Были слышны смех и разговоры прохожих. Мимо проплыло большое пассажирское судно. Яркие огни иллюминаторов красиво отражались в воде. Оно именовалось «София» и название было написано на русском. Алексей удивился этому факту, но поделиться открытием было не с кем. Он посмотрел на берег. Темные волны тихонько плескались о камни внизу.
Что-то с правой стороны привлекло его внимание. Показалось, словно продолговатое и горбатое тело уткнулось в нижние ступени на границе между речной водой и каменными ступенями.
У Ремнева ухнуло сердце. Боясь даже предположить самую невероятную перспективу, он осторожно направился вправо. По мере приближения понял, что поговорка «У страха глаза велики» имеет под собой очень серьезную основу.
К берегу течением прибило кусок бревна, на котором застряли старый пакет и водоросли. Издалека все это сооружение очень походило на человека, который пытается выбраться из воды.
Облегченно выдохнул и тихонько выругался, обращаясь к Коваленко.
— Все равно придурок. Козлина и сволочь. Паникер, перестраховщик, зануда, скотобаза. Долбодятел и идиот. Кретин…
Под ребрами неприятно похолодело.
«Кретин… кретинизм… топографический кретинизм»…
Он резко рванул в обратную сторону. Последнюю фразу додумывал уже на пути к ресторану. Алексей набрал номер Степана и тут вспомнил, что именно сегодня он забыл телефон.
В общей сложности Ремнев отсутствовал минут тридцать. И за это время могло произойти все что угодно.
— Где он? — запыхавшись от быстрого бега, спросил у официанта, который их обслуживал.
Тот сначала обрадовался, думая, что он прибежал к нему, но потом хмуро уставился.
— Oh, sorry. Where is he? — Алексей перешел на английский.
— Your friend? He met friends and left.
— Каких знакомых? — не мог понять парень. — Which friends?
— I do not know, — разочарованно отрезал официант.
— Я тоже, — пробормотал Ремнев. Поблагодарив, двинулся в сторону хостела. Если там не встретятся, то можно смело идти в полицейский участок и делать заявление о пропаже человека. О возможных негативных развитиях событий думать было просто страшно.
Идя быстрыми шагами в сторону гостиницы, заглядывал во все отворотки и подворотни, которые попадались по пути.
«Он и так-то ни хрена не видит, а под вечер, когда глаза от линз устают, вообще в полуслепую летучую мышь превращается», — с досадой и беспокойством накручивал себя Алексей.
До хостела было недалеко, неторопливым шагом минуть пятнадцать по прямой. Только в одном месте нужно было свернуть на их улицу и пройти еще пару кварталов.
От волнений и переживаний Ремнев преодолел это расстояние в половину быстрее, а когда свернул на повороте, то вообще перестал рационально мыслить. Подходил к хостелу он уже на ватных ногах и в голове крутилась только одна фраза: «Пусть он будет там. Пусть он будет там. Господи, пусть он будет там».
Уже за двадцать метров стали видны ступеньки, ведущие к входу. На них вечером обычно собиралась молодежь. Они сидели, курили, выпивали пиво и общались в интернете. И сегодня там сидели люди и, уткнувшись в свои гаджеты, активно отдыхали.
Среди этой разномастной небольшого сборища один человек выделялся, как серый воробей в стае попугаев.
Степан ссутулившись сидел на ступеньке, сиротливо подтянув поближе ноги, на которых была расстелена карта города. Он периодически разглаживал ее ладонями и прятал руки под колени. Взгляд, который он постоянно бросал по сторонам, потерянный и грустный.
У Ремнева в очередной раз замерло сердце. То ли от облегчения, что пропажа нашлась, то ли от одинокого и брошенного вида Коваленко.
Слабость накатила и парень усталой походкой подошел к крыльцу. Степан, не говоря ни слова, немного пододвинулся, освобождая место, чтобы тот мог сесть рядом.
Ремнев рухнул на ступеньку и зажал руки между ног. Пауза затягивалась, никто не хотел начинать разговор.
Первый не выдержал Алексей.
— Ты …
— Давай сначала я скажу, — перебил мужчина. Он сглотнул и продолжил. — Ты прав. Я действительно сухарь и зануда. Мне постоянно об этом твердили и жена, и друзья. И я забыл, как нужно с людьми разговаривать.
Ремнев подошел к реке и спустился на несколько ступенек ближе к воде. Солнце уже скрылось за другим берегом. Теплый бриз приятно охлаждал раскрасневшиеся щеки. Стали включать подсветку и фонари. Он убрал наушники и прислушался к окружающим звукам.
Где-то недалеко играл блюз. Были слышны смех и разговоры прохожих. Мимо проплыло большое пассажирское судно. Яркие огни иллюминаторов красиво отражались в воде. Оно именовалось «София» и название было написано на русском. Алексей удивился этому факту, но поделиться открытием было не с кем. Он посмотрел на берег. Темные волны тихонько плескались о камни внизу.
Что-то с правой стороны привлекло его внимание. Показалось, словно продолговатое и горбатое тело уткнулось в нижние ступени на границе между речной водой и каменными ступенями.
У Ремнева ухнуло сердце. Боясь даже предположить самую невероятную перспективу, он осторожно направился вправо. По мере приближения понял, что поговорка «У страха глаза велики» имеет под собой очень серьезную основу.
К берегу течением прибило кусок бревна, на котором застряли старый пакет и водоросли. Издалека все это сооружение очень походило на человека, который пытается выбраться из воды.
Облегченно выдохнул и тихонько выругался, обращаясь к Коваленко.
— Все равно придурок. Козлина и сволочь. Паникер, перестраховщик, зануда, скотобаза. Долбодятел и идиот. Кретин…
Под ребрами неприятно похолодело.
«Кретин… кретинизм… топографический кретинизм»…
Он резко рванул в обратную сторону. Последнюю фразу додумывал уже на пути к ресторану. Алексей набрал номер Степана и тут вспомнил, что именно сегодня он забыл телефон.
В общей сложности Ремнев отсутствовал минут тридцать. И за это время могло произойти все что угодно.
— Где он? — запыхавшись от быстрого бега, спросил у официанта, который их обслуживал.
Тот сначала обрадовался, думая, что он прибежал к нему, но потом хмуро уставился.
— Oh, sorry. Where is he? — Алексей перешел на английский.
— Your friend? He met friends and left.
— Каких знакомых? — не мог понять парень. — Which friends?
— I do not know, — разочарованно отрезал официант.
— Я тоже, — пробормотал Ремнев. Поблагодарив, двинулся в сторону хостела. Если там не встретятся, то можно смело идти в полицейский участок и делать заявление о пропаже человека. О возможных негативных развитиях событий думать было просто страшно.
Идя быстрыми шагами в сторону гостиницы, заглядывал во все отворотки и подворотни, которые попадались по пути.
«Он и так-то ни хрена не видит, а под вечер, когда глаза от линз устают, вообще в полуслепую летучую мышь превращается», — с досадой и беспокойством накручивал себя Алексей.
До хостела было недалеко, неторопливым шагом минуть пятнадцать по прямой. Только в одном месте нужно было свернуть на их улицу и пройти еще пару кварталов.
От волнений и переживаний Ремнев преодолел это расстояние в половину быстрее, а когда свернул на повороте, то вообще перестал рационально мыслить. Подходил к хостелу он уже на ватных ногах и в голове крутилась только одна фраза: «Пусть он будет там. Пусть он будет там. Господи, пусть он будет там».
Уже за двадцать метров стали видны ступеньки, ведущие к входу. На них вечером обычно собиралась молодежь. Они сидели, курили, выпивали пиво и общались в интернете. И сегодня там сидели люди и, уткнувшись в свои гаджеты, активно отдыхали.
Среди этой разномастной небольшого сборища один человек выделялся, как серый воробей в стае попугаев.
Степан ссутулившись сидел на ступеньке, сиротливо подтянув поближе ноги, на которых была расстелена карта города. Он периодически разглаживал ее ладонями и прятал руки под колени. Взгляд, который он постоянно бросал по сторонам, потерянный и грустный.
У Ремнева в очередной раз замерло сердце. То ли от облегчения, что пропажа нашлась, то ли от одинокого и брошенного вида Коваленко.
Слабость накатила и парень усталой походкой подошел к крыльцу. Степан, не говоря ни слова, немного пододвинулся, освобождая место, чтобы тот мог сесть рядом.
Ремнев рухнул на ступеньку и зажал руки между ног. Пауза затягивалась, никто не хотел начинать разговор.
Первый не выдержал Алексей.
— Ты …
— Давай сначала я скажу, — перебил мужчина. Он сглотнул и продолжил. — Ты прав. Я действительно сухарь и зануда. Мне постоянно об этом твердили и жена, и друзья. И я забыл, как нужно с людьми разговаривать.
Страница 50 из 69
