Фандом: Гарри Поттер. Утро из жизни Андромеды Тонкс. Прошлое, настоящее и… будущее? Вряд ли.
Добавить в моё избранное
22 мин, 22 сек 1584
Но сейчас он казался искренним и уязвимым, похожим на большую и шумную собаку, которую хозяин ругает за погрызенные тапочки и испорченную мебель. А у собаки в глазах — только тоска и непонимание: как так случилось, за что её любимый хозяин так жесток с ней, ведь всё делалось исключительно от восторга и из лучших побуждений…
— Многие не могут сказать о себе даже этого, — ободряюще улыбнулась Андромеда. — Шеклболт в вас, похоже, поверил, а он не ошибается в людях. Так значит, он уладил ваши дела?
— Да, — с готовностью кивнул Людо. — Но взамен поставил условие: поступить на службу в Аврорат. Простым констеблем, разумеется, на большее меня бы не хватило, — и снова эта улыбка, как бы заранее извиняющаяся за всё. — Кингсли верил, что мне просто нужно хорошее, постоянное дело, и тогда мысли об игре испарятся сами собой. И вы стали моим первым заданием.
Он посмотрел прямо на неё, пристально и как-то выжидающе, будто только что сделал важное признание. Или как если бы за его словами скрывался второй смысл. Бэгмен намекал так же неуклюже, как маскировался: с одной стороны, разве что слепой не заметил бы, что для него этот разговор значит нечто большее, чем следовало из его реплик. С другой же, смысл ускользал, оставляя только тревожное чувство неуверенности. Андромеда вдруг и совсем некстати вспомнила, что после Первой Волшебной войны Бэгмена судили за помощь Пожирателям. Его тогда оправдали, но всё же… Она снова посмотрела на кресло, которое он занял, и опять нахмурилась. Паранойя или всё-таки нет? «Почему я вообще решила, что он из Министерства? — подумала она и похолодела. — Нарцисса могла ошибиться, а я так и ни разу не спросила Кингсли, почему мой дом под охраной. Вдруг он никого ко мне не посылал? Бэгмен-аврор — это смешно, а вся его история на редкость неубедительна, что и говори».
Впрочем, он пытался ей о чём-то намекнуть. На чьей стороне бы не стоял Людо, ему по какой-то причине было не всё равно. Когда-то давно Андромеда думала, что он был в неё влюблён, хотя откуда взялась такая уверенность — ведь они виделись буквально пару раз — она и сама точно не могла сказать. Но сейчас, цепляясь за эту химерическую возможность, как за соломинку, она пристально посмотрела ему в глаза и тихо спросила:
— Людовик, скажите… почему мой дом до сих пор под охраной?
Он хотел было отвернуться, не желая об этом говорить, но она была проворнее: Андромеда облокотилась о чайный столик и протянула к нему руки, так что они почти касались его рук.
— Скажите, прошу вас. Умоляю.
Он бросил на неё короткий взгляд, полный тяжёлой ненависти, но ненависти особой: той, что рождается, когда не можешь отказать другому, даже зная, что для тебя это ничем хорошим не закончится. Людо колебался, но Андромеда уже знала, что он обязательно заговорит. И она угадала:
— Это связано с вашим внуком, миссис Тонкс, — он выжимал из себя каждое слово, будто кто-то держал его за горло. — С Тедди. Пожиратели… остатки организации Пожирателей. Он… зачем-то им нужен. Что-то связанное с возрождением Тёмного Лорда.
Какая-то часть её сознания заметила, что он сказал «Лорд»: не «Волдеморт», не «Тот, кого нельзя называть». Но это было белым шумом, тихой мелодией из соседней комнаты на фоне затопившего Андромеду дикого страха. Она забыла все свои роли: насмешливо-покровительственной начальницы, радушной хозяйки, некогда любимой женщины, просящей бывшего поклонника об одолжении. Осталась только не слишком уже молодая женщина — больше чем бабушка, меньше чем мать — смертельно испуганная за единственного оставшегося у неё родного человека.
— Но при чём здесь Тедди?
Её голос дрожал, как дрожали и руки, судорожно вцепившиеся в край шали. Холодно. Как же здесь холодно. Бэгмен неопределённо пожал плечами:
— Я точно не знаю. Говорят, это как-то связано с Битвой за Хогвартс, со смертью обоих родителей… — он осёкся, воровато посмотрев на Андромеду, но та ничем не выдала своих эмоций и он продолжил: — Они считают, что если ребёнок очень маленький, то он связан с матерью даже на расстоянии и… как будто присутствует там же, где она. То есть в каком-то смысле он был свидетелем их смерти и… Я не понимаю, как это работает, но мне кажется, они каким-то способом хотят повторить то, что произошло с Гарри Поттером.
— Но это же бред!
В тишине утра её окрик прозвучал слишком громко. Так что Андромеда даже слегка смутилась и пришла в себя. Ей стало стыдно за своё поведение.
— Простите.
— Ничего, это вы меня простите, — пробормотал он в ответ и снова уткнулся взглядом в свои ботинки. — Я знаю, что это глупость. И я понятия не имею, с чего они решили, что у них получится. Но данные разведки говорят именно об этом и потом… Разве всё, что делали Пожиратели логично?
— К сожалению, нет, — кивнула Андромеда, соглашаясь. — Вы правы, так было бы проще. Так чего же они ждут? Какого-то возраста?
— Многие не могут сказать о себе даже этого, — ободряюще улыбнулась Андромеда. — Шеклболт в вас, похоже, поверил, а он не ошибается в людях. Так значит, он уладил ваши дела?
— Да, — с готовностью кивнул Людо. — Но взамен поставил условие: поступить на службу в Аврорат. Простым констеблем, разумеется, на большее меня бы не хватило, — и снова эта улыбка, как бы заранее извиняющаяся за всё. — Кингсли верил, что мне просто нужно хорошее, постоянное дело, и тогда мысли об игре испарятся сами собой. И вы стали моим первым заданием.
Он посмотрел прямо на неё, пристально и как-то выжидающе, будто только что сделал важное признание. Или как если бы за его словами скрывался второй смысл. Бэгмен намекал так же неуклюже, как маскировался: с одной стороны, разве что слепой не заметил бы, что для него этот разговор значит нечто большее, чем следовало из его реплик. С другой же, смысл ускользал, оставляя только тревожное чувство неуверенности. Андромеда вдруг и совсем некстати вспомнила, что после Первой Волшебной войны Бэгмена судили за помощь Пожирателям. Его тогда оправдали, но всё же… Она снова посмотрела на кресло, которое он занял, и опять нахмурилась. Паранойя или всё-таки нет? «Почему я вообще решила, что он из Министерства? — подумала она и похолодела. — Нарцисса могла ошибиться, а я так и ни разу не спросила Кингсли, почему мой дом под охраной. Вдруг он никого ко мне не посылал? Бэгмен-аврор — это смешно, а вся его история на редкость неубедительна, что и говори».
Впрочем, он пытался ей о чём-то намекнуть. На чьей стороне бы не стоял Людо, ему по какой-то причине было не всё равно. Когда-то давно Андромеда думала, что он был в неё влюблён, хотя откуда взялась такая уверенность — ведь они виделись буквально пару раз — она и сама точно не могла сказать. Но сейчас, цепляясь за эту химерическую возможность, как за соломинку, она пристально посмотрела ему в глаза и тихо спросила:
— Людовик, скажите… почему мой дом до сих пор под охраной?
Он хотел было отвернуться, не желая об этом говорить, но она была проворнее: Андромеда облокотилась о чайный столик и протянула к нему руки, так что они почти касались его рук.
— Скажите, прошу вас. Умоляю.
Он бросил на неё короткий взгляд, полный тяжёлой ненависти, но ненависти особой: той, что рождается, когда не можешь отказать другому, даже зная, что для тебя это ничем хорошим не закончится. Людо колебался, но Андромеда уже знала, что он обязательно заговорит. И она угадала:
— Это связано с вашим внуком, миссис Тонкс, — он выжимал из себя каждое слово, будто кто-то держал его за горло. — С Тедди. Пожиратели… остатки организации Пожирателей. Он… зачем-то им нужен. Что-то связанное с возрождением Тёмного Лорда.
Какая-то часть её сознания заметила, что он сказал «Лорд»: не «Волдеморт», не «Тот, кого нельзя называть». Но это было белым шумом, тихой мелодией из соседней комнаты на фоне затопившего Андромеду дикого страха. Она забыла все свои роли: насмешливо-покровительственной начальницы, радушной хозяйки, некогда любимой женщины, просящей бывшего поклонника об одолжении. Осталась только не слишком уже молодая женщина — больше чем бабушка, меньше чем мать — смертельно испуганная за единственного оставшегося у неё родного человека.
— Но при чём здесь Тедди?
Её голос дрожал, как дрожали и руки, судорожно вцепившиеся в край шали. Холодно. Как же здесь холодно. Бэгмен неопределённо пожал плечами:
— Я точно не знаю. Говорят, это как-то связано с Битвой за Хогвартс, со смертью обоих родителей… — он осёкся, воровато посмотрев на Андромеду, но та ничем не выдала своих эмоций и он продолжил: — Они считают, что если ребёнок очень маленький, то он связан с матерью даже на расстоянии и… как будто присутствует там же, где она. То есть в каком-то смысле он был свидетелем их смерти и… Я не понимаю, как это работает, но мне кажется, они каким-то способом хотят повторить то, что произошло с Гарри Поттером.
— Но это же бред!
В тишине утра её окрик прозвучал слишком громко. Так что Андромеда даже слегка смутилась и пришла в себя. Ей стало стыдно за своё поведение.
— Простите.
— Ничего, это вы меня простите, — пробормотал он в ответ и снова уткнулся взглядом в свои ботинки. — Я знаю, что это глупость. И я понятия не имею, с чего они решили, что у них получится. Но данные разведки говорят именно об этом и потом… Разве всё, что делали Пожиратели логично?
— К сожалению, нет, — кивнула Андромеда, соглашаясь. — Вы правы, так было бы проще. Так чего же они ждут? Какого-то возраста?
Страница 4 из 7
