Фандом: Гарри Поттер. Гарри любил готовить. Сколько себя помнил, он восхищался умением тёти Петуньи создавать из обычных овощей прекрасные салаты, а из невкусно пахнувших кусков мяса — восхитительные на вкус шедевры. Гарри редко доводилось пробовать праздничные блюда, но невероятного запаха было достаточно, чтобы с удовольствием жевать даже сухари или обычные бутерброды с сыром.
Добавить в моё избранное
15 мин, 12 сек 5305
Играть с Судьбой опасно, дать жизнь ребёнку можно только ценой жизни члена рода.
Поговори с моим племянником, если он ещё жив, или с его потомками. Прощение — единственный твой«…»
Послание оборвалось линией чернил, часть которых испачкала и книжицу, оказавшуюся не сборником рецептов, а дневником неизвестной Сахариссы.
Гарри шокированно застыл на стуле, невидящим взглядом сверля стену, обклеенную плакатами квиддичных игроков.
Имя Флимонт ему ни о чём не говорило, но зато Джеймс…
«Неужели речь об отце?! Но разве он мог сделать что-то настолько ужасное, что проклял всю семью?!»
Даже думать о подобном было неприятно, однако слишком многое в этом своеобразном завещание совпадало с известными ему фактами, и Гарри не желал прятать голову в песок.
Первой мыслью было поговорить с миссис Уизли, ведь она лично знала Джеймса Поттера, но Гарри моментально отринул идею: как бы Молли не относилась к нему, ни на один серьёзный вопрос он так и не получил от неё ответа. Обсудить прочитанное с Роном… К сожалению, Гарри слишком хорошо знал своего ленивого и ничем не интересующегося друга, чтобы даже не рассматривать подобное всерьёз. А с Гермионой он не хотел делиться потому, что всё ещё дулся за пренебрежение, продемонстрированное той в последние дни учёбы.
О профессоре Дамблдоре Гарри даже не вспомнил.
Остаток лета Гарри посвятил изучению дневника Сахариссы. Делать это приходилось тайно, ведь он так никому и не сказал, что нашёл в сейфе что-то помимо денег, да и с каждой прочитанной страницей желание делиться информацией с посторонними таяло, как лёд на августовском солнце.
Записи начинались с сороковых годов и содержали не только рецепты необычных зелий, но и личные записи. Так Гарри узнал, что у Флимонта Поттера с женой долгое время не было детей, и лишь благодаря зельям Сахариссы в шестидесятом году они смогли завести «ненаглядного сына Джеймса». Больше сомнений не оставалось. Флимонт был его родным дедом, а Джеймс Поттер обрёк семью на смерть.
«Я жив только потому, что Волдеморт убил моих родителей».
Гарри передёрнуло от отвращения. Испытывать благодарность к убийце мамы с папой?! Но лежавший в кармане дневник не давал забыть о проступке отца.
«Кого же он пытался убить? — размышлял Гарри, параллельно поддерживая не слишком оживлённый разговор за столом. — Мне известно лишь об одном человеке, против которого боролся мой отец»…
— Гарри! Аккуратнее!
Выбитый из колеи ужасной догадкой, он даже не понял, почему кричит Рон.
— Ох, прости, — засуетился он, наконец-то осознав, что опрокинул на лучшего друга тарелку горячего супа. — Я не хотел…
— Ну конечно не хотел, дорогой, Рон всё понимает… Пойдём, милый, я дам тебе мазь от ожогов…
— С тобой всё в порядке, Гарри? — дождавшись, когда мать со стонущим Роном выйдет из кухни, спросил один из близнецов. — На тебе лица нет.
— Э-э-э… Да, я в порядке… Простите, — поспешно выбираясь из-за стола, не в силах врать, глядя в глаза друзьям, извинился он.
— Эй, ты не доел…
— Извините, — бросил он, устремляясь к выходу.
Гарри просто не мог выносить общество людей сейчас, когда почти наверняка выяснил, что… Что кузен отца и его дядя это… Что это…
Опустившись на землю под старым дубом, Гарри ударил по стволу раз, другой… Щёки обожгли солёные слёзы, костяшки на руке саднили, а легче не становилось.
— Этого не может быть! — шептал он, слизывая текущие в рот слёзы. — Как же так? Если кто-нибудь узнает…
Ужас затопил сознание. От одной только мысли, что кто-нибудь узнает о его родстве с Волдемортом, по спине тёк холодный пот.
— Никто не должен знать! — решительно произнёс он и тут же испуганно оглянулся: не слышал ли кто? — Я во всём разберусь сам, и никто никогда не узнает…
Второй курс для Гарри начался плохо. Закрытый барьер на вокзале, идея Рона добираться на «Форде» отца, Дракучая ива и скандал со Снейпом меркли перед обнаруженными второго сентября в библиотеке книгами с генеалогическими древами старинных семей.
Флимонт Поттер действительно оказался его родным дедом, и, поскольку тот и сам был поздним ребёнком, да еще и Джеймс родился, когда его отцу было уже за пятьдесят, кузеном мог быть человек солидного возраста… Например, сын кузины Флимонта…
Пытаясь отследить ветвистые связи, Гарри с удивлением обнаруживал, что почти все студенты Хогвартса — чистокровные, разумеется, — приходятся друг другу родственниками. Самым невероятным было родство между Малфоем и Невиллом: более непохожих людей трудно было отыскать. Но вместо удивления Гарри чувствовал зависть и злость.
У всех были семьи, каждый мог похвастать многочисленными родственниками, и только у него не было никого…
Гарри старался вести себя как обычно, но и сам видел, что получается плохо.
Поговори с моим племянником, если он ещё жив, или с его потомками. Прощение — единственный твой«…»
Послание оборвалось линией чернил, часть которых испачкала и книжицу, оказавшуюся не сборником рецептов, а дневником неизвестной Сахариссы.
Гарри шокированно застыл на стуле, невидящим взглядом сверля стену, обклеенную плакатами квиддичных игроков.
Имя Флимонт ему ни о чём не говорило, но зато Джеймс…
«Неужели речь об отце?! Но разве он мог сделать что-то настолько ужасное, что проклял всю семью?!»
Даже думать о подобном было неприятно, однако слишком многое в этом своеобразном завещание совпадало с известными ему фактами, и Гарри не желал прятать голову в песок.
Первой мыслью было поговорить с миссис Уизли, ведь она лично знала Джеймса Поттера, но Гарри моментально отринул идею: как бы Молли не относилась к нему, ни на один серьёзный вопрос он так и не получил от неё ответа. Обсудить прочитанное с Роном… К сожалению, Гарри слишком хорошо знал своего ленивого и ничем не интересующегося друга, чтобы даже не рассматривать подобное всерьёз. А с Гермионой он не хотел делиться потому, что всё ещё дулся за пренебрежение, продемонстрированное той в последние дни учёбы.
О профессоре Дамблдоре Гарри даже не вспомнил.
Остаток лета Гарри посвятил изучению дневника Сахариссы. Делать это приходилось тайно, ведь он так никому и не сказал, что нашёл в сейфе что-то помимо денег, да и с каждой прочитанной страницей желание делиться информацией с посторонними таяло, как лёд на августовском солнце.
Записи начинались с сороковых годов и содержали не только рецепты необычных зелий, но и личные записи. Так Гарри узнал, что у Флимонта Поттера с женой долгое время не было детей, и лишь благодаря зельям Сахариссы в шестидесятом году они смогли завести «ненаглядного сына Джеймса». Больше сомнений не оставалось. Флимонт был его родным дедом, а Джеймс Поттер обрёк семью на смерть.
«Я жив только потому, что Волдеморт убил моих родителей».
Гарри передёрнуло от отвращения. Испытывать благодарность к убийце мамы с папой?! Но лежавший в кармане дневник не давал забыть о проступке отца.
«Кого же он пытался убить? — размышлял Гарри, параллельно поддерживая не слишком оживлённый разговор за столом. — Мне известно лишь об одном человеке, против которого боролся мой отец»…
— Гарри! Аккуратнее!
Выбитый из колеи ужасной догадкой, он даже не понял, почему кричит Рон.
— Ох, прости, — засуетился он, наконец-то осознав, что опрокинул на лучшего друга тарелку горячего супа. — Я не хотел…
— Ну конечно не хотел, дорогой, Рон всё понимает… Пойдём, милый, я дам тебе мазь от ожогов…
— С тобой всё в порядке, Гарри? — дождавшись, когда мать со стонущим Роном выйдет из кухни, спросил один из близнецов. — На тебе лица нет.
— Э-э-э… Да, я в порядке… Простите, — поспешно выбираясь из-за стола, не в силах врать, глядя в глаза друзьям, извинился он.
— Эй, ты не доел…
— Извините, — бросил он, устремляясь к выходу.
Гарри просто не мог выносить общество людей сейчас, когда почти наверняка выяснил, что… Что кузен отца и его дядя это… Что это…
Опустившись на землю под старым дубом, Гарри ударил по стволу раз, другой… Щёки обожгли солёные слёзы, костяшки на руке саднили, а легче не становилось.
— Этого не может быть! — шептал он, слизывая текущие в рот слёзы. — Как же так? Если кто-нибудь узнает…
Ужас затопил сознание. От одной только мысли, что кто-нибудь узнает о его родстве с Волдемортом, по спине тёк холодный пот.
— Никто не должен знать! — решительно произнёс он и тут же испуганно оглянулся: не слышал ли кто? — Я во всём разберусь сам, и никто никогда не узнает…
Второй курс для Гарри начался плохо. Закрытый барьер на вокзале, идея Рона добираться на «Форде» отца, Дракучая ива и скандал со Снейпом меркли перед обнаруженными второго сентября в библиотеке книгами с генеалогическими древами старинных семей.
Флимонт Поттер действительно оказался его родным дедом, и, поскольку тот и сам был поздним ребёнком, да еще и Джеймс родился, когда его отцу было уже за пятьдесят, кузеном мог быть человек солидного возраста… Например, сын кузины Флимонта…
Пытаясь отследить ветвистые связи, Гарри с удивлением обнаруживал, что почти все студенты Хогвартса — чистокровные, разумеется, — приходятся друг другу родственниками. Самым невероятным было родство между Малфоем и Невиллом: более непохожих людей трудно было отыскать. Но вместо удивления Гарри чувствовал зависть и злость.
У всех были семьи, каждый мог похвастать многочисленными родственниками, и только у него не было никого…
Гарри старался вести себя как обычно, но и сам видел, что получается плохо.
Страница 2 из 5
