Фандом: Гарри Поттер. Все было хорошо. Его жизнь только стала налаживаться: он победил Волдеморта, выполнил свое предназначение, и теперь можно вздохнуть спокойно. Любимая девушка согласилась стать его женой, он начал привыкать к тому, что можно просто жить, а не выживать. Но вот все начинается сначала, и на этот раз он бессилен перед судьбой.
Добавить в моё избранное
87 мин, 42 сек 12126
Сегодня вечером схожу в магазин и накуплю несколько бутылок огневиски. Терять мне уже все равно нечего.
Рон после того громкого сообщения так и не появился. А я и не писал ему. Решил ни к кому не навязываться, пусть сами решают — а мне так даже проще. Наверное. Хотя одиночество гложет все больше и больнее. Но я поставил себе цель, представив, что я сам себя закрыл на карантин — опасен от общества и поэтому изолирован. Из дома почти теперь не выхожу, только в магазин иногда, когда становится совсем уж невмоготу. Кикимер чувствует, что со мной что-то не то, но помалкивает, за что я ему безмерно благодарен. Сложно найти в этой ситуации нужные слова, а особенно — ложь.
И так все нервы себе вытрепал, обманывая Гермиону, которая примчалась ко мне через неделю после того… события и чуть ли не убила меня тут, когда узнала, что я не собираюсь идти учиться в Аврорат. Или куда-либо еще. Наплел с три короба, мол, Аврорат никуда не убежит, а у меня тут ремонт в доме. И надавил на жалость, сказав, что мне нужно прийти в себя. Ей не нужно было объяснять от чего. Гермиона умница, не стала напирать на меня, хотя я видел, что могла бы. Напоследок сказала, что жизнь продолжается, и ушла. Я после этого выглотал залпом бутылку огневиски и вырубился.
Следующую неделю ко мне никто не приходил. В любое другое время обида съела бы меня заживо, потому что не этого я ожидал от друзей. Хотя не мне судить их — у них жизнь продолжается полным ходом. Гермиона готовится к поступлению в какую-то там академию, специализирующуюся на защите маглов от гнета волшебников (я не сомневаюсь, что вскоре Гермиона образует какую-нибудь секцию по защите домовиков), Рон все так же копается с Джорджем в магазине, восстанавливая его до прежнего состояния. Миссис Уизли, конечно, шлет каждое воскресенье письма с приглашениями на чай, но я каждый раз отказываюсь, придумывая все новые и новые отговорки. Наступит момент, когда мой лимит лжи будет превышен.
Я и сам не знаю, почему так делаю. С одной стороны понимаю, что это глупо — отвергать всех, ведь я наоборот должен как бы наверстывать то, что будет упущено, а вернее сказать, так и не приобретено. С другой — мне кажется, что потом будет легче все оставить.
Гермиона бы сказала, что, прячась от проблем, ничего путного не добьешься, может, даже только впечатаешь себя еще больше в то дерьмо, от которого стремишься убежать. Но мое, в любом случае, меня догонит.
Вздрагиваю, когда слышу негромкий стук в окно, поднимаю взгляд и вижу сову с газетой и небольшим свертком. В любом случае, новости меня не перестали интересовать. Подхожу к окну и, открыв его, забираю у совы послание. И только через минуты тупого разглядывания свертка вспоминаю, что это книга, которую я заказывал. Плюс совиной почты в том, что я мог заказать то, что мне нужно, анонимно, не беспокоясь о том, что обо мне могут подумать. Я бы предпочел, чтобы никто об этом не знал, иначе в дом повалят те, кто сует нос не в свое дело, а мне это сейчас нужно меньше всего.
Если честно, я и не надеялся, что у магов будет книга о магловских заболеваниях, поэтому и не мог сначала понять, что мне пришло. Запихав в мешочек, привязанный к ноге совы, несколько кнатов, я захлопываю окно. Схватив газету и книгу, которую уже распечатал, я сажусь на диван. Что ж, посмотрим, что я имею.
Книга довольно толстая, но мне нужно совсем немного, все остальное меня не интересует. Отыскав в содержании нужный раздел, я открываю страницу с заголовком, который заставляет мои внутренности скрутиться клубком. Я не вникаю во все эти медицинские и непонятные термины, да и они мне не нужны, так как хватает понимания одной-единственной вещи — скоро меня не станет.
Тихонько хмыкаю и наконец нахожу нужную мне информацию. И с каждой новой прочитанной строчкой во мне что-то ломается, хотя, казалось, дальше ломаться уже нечему — все полетело к черту в тот момент, когда я узнал, что мне жить осталось восемь месяцев.
Что ж, адская головная боль, головокружение и рвота мне будут обеспечены, независимо от того, какой участок головного мозга поражен. За три недели, к счастью, пока ничего не менялось, но я уверен, что долго ждать не придется.
Если очень уж «повезет», то у меня нарушится зрение, слух, речь, память, чувствительность, координация, появятся слуховые и не только галлюцинации. В общем, я стану просто психопатом-калекой. Конечно, вероятность всех этих симптомов мала, точнее, даже невозможна, так как она зависит от места локализации опухоли, но кое-что из этого мне придется испытать на собственной шкуре.
Захлопываю книгу и еле уговариваю себя не отправить ее в камин. Наверное, в глубине души надеюсь, что с ней сожгу и свою болезнь.
Делаю глубокий вдох и иду на кухню. Сегодня придут Джинни и Рон с Гермионой. Нужно приготовиться. Осеннее, но все еще теплое солнце греет спину и отражается яркими бликами на бутылке в моей руке.
Рон после того громкого сообщения так и не появился. А я и не писал ему. Решил ни к кому не навязываться, пусть сами решают — а мне так даже проще. Наверное. Хотя одиночество гложет все больше и больнее. Но я поставил себе цель, представив, что я сам себя закрыл на карантин — опасен от общества и поэтому изолирован. Из дома почти теперь не выхожу, только в магазин иногда, когда становится совсем уж невмоготу. Кикимер чувствует, что со мной что-то не то, но помалкивает, за что я ему безмерно благодарен. Сложно найти в этой ситуации нужные слова, а особенно — ложь.
И так все нервы себе вытрепал, обманывая Гермиону, которая примчалась ко мне через неделю после того… события и чуть ли не убила меня тут, когда узнала, что я не собираюсь идти учиться в Аврорат. Или куда-либо еще. Наплел с три короба, мол, Аврорат никуда не убежит, а у меня тут ремонт в доме. И надавил на жалость, сказав, что мне нужно прийти в себя. Ей не нужно было объяснять от чего. Гермиона умница, не стала напирать на меня, хотя я видел, что могла бы. Напоследок сказала, что жизнь продолжается, и ушла. Я после этого выглотал залпом бутылку огневиски и вырубился.
Следующую неделю ко мне никто не приходил. В любое другое время обида съела бы меня заживо, потому что не этого я ожидал от друзей. Хотя не мне судить их — у них жизнь продолжается полным ходом. Гермиона готовится к поступлению в какую-то там академию, специализирующуюся на защите маглов от гнета волшебников (я не сомневаюсь, что вскоре Гермиона образует какую-нибудь секцию по защите домовиков), Рон все так же копается с Джорджем в магазине, восстанавливая его до прежнего состояния. Миссис Уизли, конечно, шлет каждое воскресенье письма с приглашениями на чай, но я каждый раз отказываюсь, придумывая все новые и новые отговорки. Наступит момент, когда мой лимит лжи будет превышен.
Я и сам не знаю, почему так делаю. С одной стороны понимаю, что это глупо — отвергать всех, ведь я наоборот должен как бы наверстывать то, что будет упущено, а вернее сказать, так и не приобретено. С другой — мне кажется, что потом будет легче все оставить.
Гермиона бы сказала, что, прячась от проблем, ничего путного не добьешься, может, даже только впечатаешь себя еще больше в то дерьмо, от которого стремишься убежать. Но мое, в любом случае, меня догонит.
Вздрагиваю, когда слышу негромкий стук в окно, поднимаю взгляд и вижу сову с газетой и небольшим свертком. В любом случае, новости меня не перестали интересовать. Подхожу к окну и, открыв его, забираю у совы послание. И только через минуты тупого разглядывания свертка вспоминаю, что это книга, которую я заказывал. Плюс совиной почты в том, что я мог заказать то, что мне нужно, анонимно, не беспокоясь о том, что обо мне могут подумать. Я бы предпочел, чтобы никто об этом не знал, иначе в дом повалят те, кто сует нос не в свое дело, а мне это сейчас нужно меньше всего.
Если честно, я и не надеялся, что у магов будет книга о магловских заболеваниях, поэтому и не мог сначала понять, что мне пришло. Запихав в мешочек, привязанный к ноге совы, несколько кнатов, я захлопываю окно. Схватив газету и книгу, которую уже распечатал, я сажусь на диван. Что ж, посмотрим, что я имею.
Книга довольно толстая, но мне нужно совсем немного, все остальное меня не интересует. Отыскав в содержании нужный раздел, я открываю страницу с заголовком, который заставляет мои внутренности скрутиться клубком. Я не вникаю во все эти медицинские и непонятные термины, да и они мне не нужны, так как хватает понимания одной-единственной вещи — скоро меня не станет.
Тихонько хмыкаю и наконец нахожу нужную мне информацию. И с каждой новой прочитанной строчкой во мне что-то ломается, хотя, казалось, дальше ломаться уже нечему — все полетело к черту в тот момент, когда я узнал, что мне жить осталось восемь месяцев.
Что ж, адская головная боль, головокружение и рвота мне будут обеспечены, независимо от того, какой участок головного мозга поражен. За три недели, к счастью, пока ничего не менялось, но я уверен, что долго ждать не придется.
Если очень уж «повезет», то у меня нарушится зрение, слух, речь, память, чувствительность, координация, появятся слуховые и не только галлюцинации. В общем, я стану просто психопатом-калекой. Конечно, вероятность всех этих симптомов мала, точнее, даже невозможна, так как она зависит от места локализации опухоли, но кое-что из этого мне придется испытать на собственной шкуре.
Захлопываю книгу и еле уговариваю себя не отправить ее в камин. Наверное, в глубине души надеюсь, что с ней сожгу и свою болезнь.
Делаю глубокий вдох и иду на кухню. Сегодня придут Джинни и Рон с Гермионой. Нужно приготовиться. Осеннее, но все еще теплое солнце греет спину и отражается яркими бликами на бутылке в моей руке.
Страница 5 из 23
