Фандом: Гарри Поттер. Все было хорошо. Его жизнь только стала налаживаться: он победил Волдеморта, выполнил свое предназначение, и теперь можно вздохнуть спокойно. Любимая девушка согласилась стать его женой, он начал привыкать к тому, что можно просто жить, а не выживать. Но вот все начинается сначала, и на этот раз он бессилен перед судьбой.
Добавить в моё избранное
87 мин, 42 сек 12143
Делаю большой глоток, вытаскивая себя из пучины воспоминаний и мыслей, которые с каждым разом становятся все мрачней. Иногда я себе напоминаю ворчливого старика, у которого все не так. А разве у меня все так?
В кои-то веки выбрался на свежий воздух без пинка от Рона или Гермионы. Просто мне начало казаться, что в доме становится нечем дышать. Сам без понятия, куда пришел, только знаю, что это магловский квартал. Тут можно спокойно посидеть на качеле на детской площадке, и никто тебя не узнает, не отвлекет.
Опустевшая бутылка падает на землю, и я прячу лицо в ладонях. Иногда я кляну свою суперустойчивость к алкоголю — чтобы стать действительно пьяным, мне нужно выглотать бутылки две. Чувства не притупляются, наоборот, становятся все сильнее и резче.
Солнце совсем не по-осеннему, беспощадно пекет голову.
Не знаю, сколько я времени просидел так, в одной позе, но возвращает меня к реальности чье-то легкое касание. Сначала я решаю, что это просто дуновение ветра, но прикосновение к плечу повторяется, становится более настойчивым. Я поднимаю голову и встречаюсь со взглядом голубых глаз незнакомой девочкой лет пяти, стоящей около меня. Она улыбается мне, и я чувствую, что мои губы тоже невольно расползаются в совершенно глупой улыбке. Судя по тому, что ее взгляд не выглядит шокированным при виде меня, это магла. Она одета в короткую зеленую юбочку, красную кофточку и желтые колготки, и все это разноцветное сумасшествие сочетается с синими резиновыми сапогами. Чем-то мне она напоминает Луну. Такая же непонятная, такая же безумная, такая же… яркая.
― Тебе грустно? ― тихо спрашивает она, заглядывая в мои глаза своим пронзительным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по коже.
― С чего ты так решила? ― я улыбаюсь, глядя на эту робкую девочку, которая ни с того ни с сего подошла ко мне и решила поинтересоваться моим настроением.
― Просто ты так сидишь… грустно, ― кроха разглядывает меня без тени боязни или смущения, любопытно, как цыпленок своего первого червячка.
Я чуть усмехаюсь.
― Просто устал, ― доверительно отвечаю я. В не по-детски серьезных глазах девчушки я читаю неподдельное беспокойство, и поэтому чувствую себя так, словно стою перед Джинни — провинившийся, не знающий, что сказать.
― Вот, возьми, это тебе, ― немного помолчав, девочка протягивает мне маленький букетик диких лилий, непонятно откуда у нее взявшихся.
― Мне? ― я автоматически беру протянутые мне цветы и удивленно смотрю на свою собеседницу.
Девочка весело кивает головой, от чего ее тоненькая косичка забавно колышется.
― Все-таки я вижу, что ты грустишь, ― отвечает она и, протянув руку, касается пальчиками моей щеки. ― А так, у тебя будут мои цветы, и ты будешь вспоминать меня. А значит, и не грустить. Ведь правда? ― ее глазенки наполняются тревогой. ― Ты же не будешь грустить, когда будешь вспоминать меня?
Какое-то щемящее чувство разливается в моей груди, и я судорожно вздыхаю.
― Нет. Не буду, ― я легонько провожу рукой по русым волосам крохи.
Та удовлетворенно кивает головой, звонко смеется и, щелкнув меня по носу, убегает.
― Подожди! ― кричу вслед. ― Тебя как зовут-то?
Девчонка оборачивается.
― Люси, ― и она исчезает за поворотом.
Провожаю ее взглядом и, опустив глаза, разглядываю подаренный мне букетик. Он такой маленький, что умещается на одной моей ладони.
― Спасибо, ― бормочу я в пустоту, сжимая букетик в руке. ― Спасибо тебе, мой маленький Свет…
Провожу ладонью по лицу и с удивлением замечаю на ней влагу. Жарко стало, однако…
И понимаю, что впервые за все время, впервые с того момента, как я услышал беспощадный приговор, я чувствую, как в душе, несмотря на мой страх, расцветает, словно одинокая дикая лилия, непонятное чувство облегчения и радости.
И не спрашивайте меня, откуда в Британии дикие лилии, самой интересно. Будем считать, что некоторые люди себе завезли из России или Палестины. Ну, или Сирии))
― На этот раз ты не отвертишься, Гарри! ― Рон гневно смотрит на меня, сложив руки на груди.
Я равнодушно пожимаю плечами, от чего Рон заводится еще сильнее.
― Что с тобой происходит, Гарри? ― Рон, не выдержав, уже орет. ― Ты последнее время сам не свой! Замкнулся в себе, сидишь в своем доме, как в долбанной норе, ни с кем не разговариваешь, на письма не отвечаешь! Расскажи, что случилось, ― уже тихо заканчивает он.
Я сглатываю и отвожу взгляд. Не могу я, Рон, не могу! Точнее, могу. Но не хочу. Что я могу тебе сказать, чтобы ты отстал, чтобы не волновался? Правду? Ни за что в жизни. Сжимаю виски руками и подавляю стон — голова беспощадно раскалывается, а с приходом Рона она стала болеть еще сильнее.
― Я…
В кои-то веки выбрался на свежий воздух без пинка от Рона или Гермионы. Просто мне начало казаться, что в доме становится нечем дышать. Сам без понятия, куда пришел, только знаю, что это магловский квартал. Тут можно спокойно посидеть на качеле на детской площадке, и никто тебя не узнает, не отвлекет.
Опустевшая бутылка падает на землю, и я прячу лицо в ладонях. Иногда я кляну свою суперустойчивость к алкоголю — чтобы стать действительно пьяным, мне нужно выглотать бутылки две. Чувства не притупляются, наоборот, становятся все сильнее и резче.
Солнце совсем не по-осеннему, беспощадно пекет голову.
Не знаю, сколько я времени просидел так, в одной позе, но возвращает меня к реальности чье-то легкое касание. Сначала я решаю, что это просто дуновение ветра, но прикосновение к плечу повторяется, становится более настойчивым. Я поднимаю голову и встречаюсь со взглядом голубых глаз незнакомой девочкой лет пяти, стоящей около меня. Она улыбается мне, и я чувствую, что мои губы тоже невольно расползаются в совершенно глупой улыбке. Судя по тому, что ее взгляд не выглядит шокированным при виде меня, это магла. Она одета в короткую зеленую юбочку, красную кофточку и желтые колготки, и все это разноцветное сумасшествие сочетается с синими резиновыми сапогами. Чем-то мне она напоминает Луну. Такая же непонятная, такая же безумная, такая же… яркая.
― Тебе грустно? ― тихо спрашивает она, заглядывая в мои глаза своим пронзительным взглядом, от которого у меня мурашки побежали по коже.
― С чего ты так решила? ― я улыбаюсь, глядя на эту робкую девочку, которая ни с того ни с сего подошла ко мне и решила поинтересоваться моим настроением.
― Просто ты так сидишь… грустно, ― кроха разглядывает меня без тени боязни или смущения, любопытно, как цыпленок своего первого червячка.
Я чуть усмехаюсь.
― Просто устал, ― доверительно отвечаю я. В не по-детски серьезных глазах девчушки я читаю неподдельное беспокойство, и поэтому чувствую себя так, словно стою перед Джинни — провинившийся, не знающий, что сказать.
― Вот, возьми, это тебе, ― немного помолчав, девочка протягивает мне маленький букетик диких лилий, непонятно откуда у нее взявшихся.
― Мне? ― я автоматически беру протянутые мне цветы и удивленно смотрю на свою собеседницу.
Девочка весело кивает головой, от чего ее тоненькая косичка забавно колышется.
― Все-таки я вижу, что ты грустишь, ― отвечает она и, протянув руку, касается пальчиками моей щеки. ― А так, у тебя будут мои цветы, и ты будешь вспоминать меня. А значит, и не грустить. Ведь правда? ― ее глазенки наполняются тревогой. ― Ты же не будешь грустить, когда будешь вспоминать меня?
Какое-то щемящее чувство разливается в моей груди, и я судорожно вздыхаю.
― Нет. Не буду, ― я легонько провожу рукой по русым волосам крохи.
Та удовлетворенно кивает головой, звонко смеется и, щелкнув меня по носу, убегает.
― Подожди! ― кричу вслед. ― Тебя как зовут-то?
Девчонка оборачивается.
― Люси, ― и она исчезает за поворотом.
Провожаю ее взглядом и, опустив глаза, разглядываю подаренный мне букетик. Он такой маленький, что умещается на одной моей ладони.
― Спасибо, ― бормочу я в пустоту, сжимая букетик в руке. ― Спасибо тебе, мой маленький Свет…
Провожу ладонью по лицу и с удивлением замечаю на ней влагу. Жарко стало, однако…
И понимаю, что впервые за все время, впервые с того момента, как я услышал беспощадный приговор, я чувствую, как в душе, несмотря на мой страх, расцветает, словно одинокая дикая лилия, непонятное чувство облегчения и радости.
И не спрашивайте меня, откуда в Британии дикие лилии, самой интересно. Будем считать, что некоторые люди себе завезли из России или Палестины. Ну, или Сирии))
Простите меня
Все знают, что смерть неизбежна, но так как она не близка, то никто о ней не думает.― На этот раз ты не отвертишься, Гарри! ― Рон гневно смотрит на меня, сложив руки на груди.
Я равнодушно пожимаю плечами, от чего Рон заводится еще сильнее.
― Что с тобой происходит, Гарри? ― Рон, не выдержав, уже орет. ― Ты последнее время сам не свой! Замкнулся в себе, сидишь в своем доме, как в долбанной норе, ни с кем не разговариваешь, на письма не отвечаешь! Расскажи, что случилось, ― уже тихо заканчивает он.
Я сглатываю и отвожу взгляд. Не могу я, Рон, не могу! Точнее, могу. Но не хочу. Что я могу тебе сказать, чтобы ты отстал, чтобы не волновался? Правду? Ни за что в жизни. Сжимаю виски руками и подавляю стон — голова беспощадно раскалывается, а с приходом Рона она стала болеть еще сильнее.
― Я…
Страница 7 из 23
