Фандом: Гарри Поттер. Все было хорошо. Его жизнь только стала налаживаться: он победил Волдеморта, выполнил свое предназначение, и теперь можно вздохнуть спокойно. Любимая девушка согласилась стать его женой, он начал привыкать к тому, что можно просто жить, а не выживать. Но вот все начинается сначала, и на этот раз он бессилен перед судьбой.
Добавить в моё избранное
87 мин, 42 сек 12144
У меня просто нет настроения, Рон.
Друг, услышав это, снова свирепеет.
― У тебя все время нет настроения, ты заметил?! Ты вечно ссылаешься на то, что у тебя нет настроения, Гарри! ― Рон ходит по комнате из угла в угол, и я за ним наблюдаю. ― Я и пытаюсь вытащить тебя из непонятной депрессии, но ты вечно отпираешься! Пойми, Гарри, я хочу помочь, но ты не даешь! ― с отчаянием кричит он и вдруг останавливается, смотря мне прямо в глаза.
― Рон, я… ― Я пытаюсь подняться с кресла, но в глазах резко темнеет, голова будто наливается свинцом, и такое ощущение, что совсем рядом вскипел чайник — невыносимый свист словно разносит мне мозг.
― Эй, Гарри, ты чего? ― испуганный возглас Рона раздается как будто издалека, и в ту же секунду я ощущаю, как его руки подхватывают меня, не позволяя упасть.
― Все… все в порядке, ― с трудом выдавливаю я и высвобождаюсь из хватки друга. ― Просто резко встал.
С лица Рона не исчезает выражение тревоги, и я пытаюсь улыбнуться, хотя в голове все еще звенит.
― Все, правда, в порядке, Рон, ― вру я и решаю, что единственный способ отвлечь от моего состояния Рона, это согласиться. ― Ладно, уговорил, я пойду к вам на обед.
На губах Рона расплывается счастливая, совершенно ошалелая улыбка. А мне от этого становится еще больнее, я понимаю, насколько отдалил от себя своих друзей, раз мое простое согласие на совместный обед они принимают как подарок с небес. Но с собой я ничего поделать не могу. Это для их же блага.
Я собираюсь в рекордно короткие сроки — переодеваюсь и привожу себя в более-менее живой вид. Огромные круги под глазами, спутанные волосы — я сам себя иногда пугаюсь.
Взяв горстку порошка и бросив ее в камин, я вслед за Роном исчезаю в зеленом пламени, уже через мгновение оказавшись в доме Уизли. Только успеваю отряхнуть себя от золы, как оказываюсь в крепких объятиях мамы Рона.
― Гарри, дорогой! Как я рада тебя видеть!
Я улыбаюсь, стараясь сделать так, чтобы улыбка не вышла горькой. Последний раз я был у них полмесяца назад, в начале октября, и за это короткое — для них, быть может, — время ничего не изменилось. Сразу же за миссис Уизли на меня налетает Гермиона, и почти на минуту ее густые волосы становятся единственным, что подлежит моему обозрению. Я стискиваю подругу в ответ, и горькая тоска заполняет меня до краев. Усилием сбрасываю с себя наваждение и нацепляю на себя уже обычную для таких встреч маску под названием «у меня все прекрасно».
Затем я здороваюсь с Джорджем, Биллом и Флер, также приехавшим в гости, и мы сразу садимся за стол. И только теперь я понимаю, к чему все эти обеды и ужины, а в сердце что-то колет. Миссис Уизли, как и я, старается скрыть то, что гложет ее изнутри, поэтому и придумывает все это, чтобы думали, что все в порядке. Чтобы самой поверить, что все в порядке. Но я прекрасно вижу боль в ее взгляде, которая вряд ли когда-нибудь исчезнет оттуда. После потери Фреда Молли Уизли навсегда изменилась, как, впрочем, и все мы.
Первые минут пять мы едим в тишине, но эта не та тишина, которую можно назвать неловкой. Постепенно все оживляются, обсуждая новости, и только я молчу, не зная, что сказать. «Знаете, а я тут узнал, что мне осталось жить до второго апреля, вы не волнуйтесь, я уже свыкся».
Билл с Флер, вернее, только Флер, а Билл поддакивает — хвастаются то, как будет выглядеть детская в их доме (Флер, кстати, беременна). Затем обсуждения плавно перетекают на Джорджа — и он следующие двадцать минут рассказывает о том, что его магазин вновь вернулся к прежней популярности. Все избегают имени Фреда в этом разговоре, но напряженность искрит в воздухе, как оголенный провод. Я всеми силами изображаю интересованность, иногда даже вставляю пару-тройку фраз, но с каждой минутой скрывать боль все сложнее. Перед глазами начинает расплываться, по вискам словно стучат тяжелым молотом. Сжимаю под столом кулаки, так, что ногти глубоко впиваются в ладони, но боль все равно прорывается наружу негромким стоном.
Все головы поворачиваются ко мне, и я мгновенно скрываю мучения под маской. Чисто автоматически, за два с половиной месяца уже наловчился. Совершенно невинно гляжу на них, в это же время скрипя зубами от накатившей новой волной боли, но это срабатывает. Все вновь возвращаются к разговору, хотя краем глаза замечаю, что Гермиона все еще не отводит от меня взгляда, и я, чтобы ее отвлечь, решаю вставить некоторые комментарии по поводу нового товара магазина Джорджа.
И вот, наконец, разговор доходит до того, что я ждал. Вернее, того, чего я так боялся.
― У вас больше нет сомнений по поводу свадьбы? ― спрашивает миссис Уизли у Рона, и внутри меня все холодеет: уверен, что и мне не избежать подобных вопросов. Свадьба — сейчас последнее, о чем я хочу думать.
― Мы и не сомневались, ― улыбается Рон, прижимая к себе счастливую Гермиону. Мое сердце больно колет.
Друг, услышав это, снова свирепеет.
― У тебя все время нет настроения, ты заметил?! Ты вечно ссылаешься на то, что у тебя нет настроения, Гарри! ― Рон ходит по комнате из угла в угол, и я за ним наблюдаю. ― Я и пытаюсь вытащить тебя из непонятной депрессии, но ты вечно отпираешься! Пойми, Гарри, я хочу помочь, но ты не даешь! ― с отчаянием кричит он и вдруг останавливается, смотря мне прямо в глаза.
― Рон, я… ― Я пытаюсь подняться с кресла, но в глазах резко темнеет, голова будто наливается свинцом, и такое ощущение, что совсем рядом вскипел чайник — невыносимый свист словно разносит мне мозг.
― Эй, Гарри, ты чего? ― испуганный возглас Рона раздается как будто издалека, и в ту же секунду я ощущаю, как его руки подхватывают меня, не позволяя упасть.
― Все… все в порядке, ― с трудом выдавливаю я и высвобождаюсь из хватки друга. ― Просто резко встал.
С лица Рона не исчезает выражение тревоги, и я пытаюсь улыбнуться, хотя в голове все еще звенит.
― Все, правда, в порядке, Рон, ― вру я и решаю, что единственный способ отвлечь от моего состояния Рона, это согласиться. ― Ладно, уговорил, я пойду к вам на обед.
На губах Рона расплывается счастливая, совершенно ошалелая улыбка. А мне от этого становится еще больнее, я понимаю, насколько отдалил от себя своих друзей, раз мое простое согласие на совместный обед они принимают как подарок с небес. Но с собой я ничего поделать не могу. Это для их же блага.
Я собираюсь в рекордно короткие сроки — переодеваюсь и привожу себя в более-менее живой вид. Огромные круги под глазами, спутанные волосы — я сам себя иногда пугаюсь.
Взяв горстку порошка и бросив ее в камин, я вслед за Роном исчезаю в зеленом пламени, уже через мгновение оказавшись в доме Уизли. Только успеваю отряхнуть себя от золы, как оказываюсь в крепких объятиях мамы Рона.
― Гарри, дорогой! Как я рада тебя видеть!
Я улыбаюсь, стараясь сделать так, чтобы улыбка не вышла горькой. Последний раз я был у них полмесяца назад, в начале октября, и за это короткое — для них, быть может, — время ничего не изменилось. Сразу же за миссис Уизли на меня налетает Гермиона, и почти на минуту ее густые волосы становятся единственным, что подлежит моему обозрению. Я стискиваю подругу в ответ, и горькая тоска заполняет меня до краев. Усилием сбрасываю с себя наваждение и нацепляю на себя уже обычную для таких встреч маску под названием «у меня все прекрасно».
Затем я здороваюсь с Джорджем, Биллом и Флер, также приехавшим в гости, и мы сразу садимся за стол. И только теперь я понимаю, к чему все эти обеды и ужины, а в сердце что-то колет. Миссис Уизли, как и я, старается скрыть то, что гложет ее изнутри, поэтому и придумывает все это, чтобы думали, что все в порядке. Чтобы самой поверить, что все в порядке. Но я прекрасно вижу боль в ее взгляде, которая вряд ли когда-нибудь исчезнет оттуда. После потери Фреда Молли Уизли навсегда изменилась, как, впрочем, и все мы.
Первые минут пять мы едим в тишине, но эта не та тишина, которую можно назвать неловкой. Постепенно все оживляются, обсуждая новости, и только я молчу, не зная, что сказать. «Знаете, а я тут узнал, что мне осталось жить до второго апреля, вы не волнуйтесь, я уже свыкся».
Билл с Флер, вернее, только Флер, а Билл поддакивает — хвастаются то, как будет выглядеть детская в их доме (Флер, кстати, беременна). Затем обсуждения плавно перетекают на Джорджа — и он следующие двадцать минут рассказывает о том, что его магазин вновь вернулся к прежней популярности. Все избегают имени Фреда в этом разговоре, но напряженность искрит в воздухе, как оголенный провод. Я всеми силами изображаю интересованность, иногда даже вставляю пару-тройку фраз, но с каждой минутой скрывать боль все сложнее. Перед глазами начинает расплываться, по вискам словно стучат тяжелым молотом. Сжимаю под столом кулаки, так, что ногти глубоко впиваются в ладони, но боль все равно прорывается наружу негромким стоном.
Все головы поворачиваются ко мне, и я мгновенно скрываю мучения под маской. Чисто автоматически, за два с половиной месяца уже наловчился. Совершенно невинно гляжу на них, в это же время скрипя зубами от накатившей новой волной боли, но это срабатывает. Все вновь возвращаются к разговору, хотя краем глаза замечаю, что Гермиона все еще не отводит от меня взгляда, и я, чтобы ее отвлечь, решаю вставить некоторые комментарии по поводу нового товара магазина Джорджа.
И вот, наконец, разговор доходит до того, что я ждал. Вернее, того, чего я так боялся.
― У вас больше нет сомнений по поводу свадьбы? ― спрашивает миссис Уизли у Рона, и внутри меня все холодеет: уверен, что и мне не избежать подобных вопросов. Свадьба — сейчас последнее, о чем я хочу думать.
― Мы и не сомневались, ― улыбается Рон, прижимая к себе счастливую Гермиону. Мое сердце больно колет.
Страница 8 из 23
