Recovery

1. Вера

Вера (Fides) — та вера, которая двигает горы. Посвящение себя чему-то или кому-то. Иметь решимость не отступать от обещаний и обязательств.

Джеймс Сириус улыбнулся, демонстрируя свои первые зубы, и радостно агукнул. Рон подкинул племянника ещё раз, а потом отдал его Джинни, настороженно наблюдавшей за игрой.

— Какой-то он сегодня слюнявый, — озадаченно сказал Рон и вытер руки о футболку.

Джинни закатила глаза:

— Господи, Рон, у него режутся зубы. Это нормально. Пора бы уже своих завести, чтобы не задавать дурацких вопросов.

Повисла пауза. Джинни смотрела на Гарри, а Рон успокаивающе положил руку на коленку Гермионы, которая сразу подобралась.

— Ох, а вы ещё не видели, какие мы обои поклеили в спальне? — Гарри громче, чем того требовал момент, попробовал исправить ситуацию.

— В другой раз посмотрим, — буркнул Рон. — Мы, пожалуй, пойдём.

Гермиона молча кивнула и направилась к камину. Джинни, пытаясь справиться с Джеймсом, сосредоточенно накручивающим себе на кулачок прядь её рыжих волос, в отчаянии произнесла:

— Гермиона, прости. Пожалуйста… Я не это хотела сказать. У вас всё получится.

Гермиона обернулась, передёрнула плечами, потом всё так же молча кинула горстку летучего пороха из баночки, стоящей на полке камина, и исчезла в изумрудном пламени. Рон торопливо попрощался с семейством Поттеров и поспешил за женой.

Всё было хорошо. Война с Волдемортом потихоньку оседала в воспоминаниях очевидцев, чтобы через сто, двести лет юные поколения волшебников прочитали о ней в Истории Магии, как о восстании гоблинов XV века. Сами Рон, Гермиона, Джинни и Гарри по молчаливому согласию договорились лишний раз не вспоминать все те события, которые поделили жизнь многих на «до» и«после». Интереса журналистов не всегда удавалось избежать, но ребята побыстрее хотели забыть то, что сделало их взрослыми слишком рано.

Гарри работал в Аврорате, Рон с Джорджем во «Всевозможных Волшебных Вредилках», Гермиона в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, Джинни до рождения Джеймса Сириуса играла за «Холихедских гарпий». Казалось, жизнь наладилась, можно было вздохнуть полной грудью. Сыграли свадьбы, сначала Гарри с Джинни, а чуть позже и Рон с Гермионой. Поэтому известие о беременности Джинни воспринялось всеми как закономерное долгожданное событие. А вот Рон с Гермионой пока не собирались становиться родителями и на вопросы окружающих отвечали, что ещё успеют.

Правду знали лишь самые близкие. Сначала Гермиона не особо беспокоилась о том, что их бурная жизнь с Роном не приносит своих плодов. Потом она на всякий случай сходила в женскую консультацию, где ей дали понять, что всё в порядке и всему своё время. Гермиона успокоилась. Но ненадолго. Желание завести ребёнка стало преследовать её, и Рон, в конце концов, даже рассердился. Потом они, конечно, помирились, но настроение Гермионы часто скатывалось с бодрого в слезливое, особенно когда кто-то заводил рядом разговоры о маленьких детях.

Когда родился Джеймс Сириус Поттер, Гермиона решилась и прошла полное обследование в Мунго. Колдомедики пичкали её настойками, вводили в транс и долго и нудно расспрашивали о подробностях личной жизни. Гермиона махнула рукой на стыд и честно ответила на все вопросы. На последнем перед выпиской сеансе седой колдомедик в лимонном халате сказал Гермионе слова, которые никак не хотели укладываться в сознании:

— Мы сделали всё, что могли, миссис Уизли. С медицинской точки зрения вы абсолютно здоровы, ваши репродуктивные функции в полном порядке. Но… Я должен вам это сказать. Вы — волшебница, а в волшебном мире, увы, есть большая доля вероятности пожинать последствия воздействия Тёмных заклинаний. Я знаком с вашим прошлым. Ваша неспособность забеременеть — результат сильного заклятия.

— Круциатус? — деревянным голосом спросила Гермиона, невольно сжав шрам на руке, оставленный Беллатрисой Лестрейндж.

— Нет. Речь не о Непростительном. Последствия Круциатуса могут быть плачевны, все мы знаем, что стало с четой Лонгботтомов. Но в вашем случае это другое заклинание.

— Какое? — дрожащим голосом спросила Гермиона, чувствуя звон в ушах.

— Точно я не берусь сказать. Но это Тёмная Магия, способная оставить свой след. Возможно, зная природу происхождения вашего недуга, можно отыскать и противоядие, но иногда последствия таких заклинаний необратимы. Вы подвергались заклятию, после которого теряли сознание, чувствовали длительную боль?

Гермиона уставилась на целителя. Не может быть… Это было так давно. И мадам Помфри уверяла, что Гермиона полностью поправилась.

— Проклятие Долохова, — прошептала Гермиона и расплакалась.

Тогда, на пятом курсе, когда Гарри с друзьями попал в ловушку в Отделе Тайн, Антонин Долохов полоснул Гермиону в грудь языком пурпурного пламени из своей палочки.