Recovery

Ты не знаешь, что это такое, жить в нищете. Ты росла в роскоши, я не жалела для тебя ничего. Ты не сможешь. Ты прибежишь обратно. Молли, не позорь меня…

— Мам, мы созданы с Артуром друг для друга, понимаешь? Я хочу прожить с ним всю свою жизнь. Долгую ли, короткую, но рядом. Я хочу родить ему детей, хочу жить в маленьком бедном домике, который богат любовью.

— Когда ты успела начитаться дамских романов?

— Эх, мам. Ты любила папу, когда выходила замуж?

— Папу? Мы счастливы с папой. Я вышла замуж за того, за кого следует.

— То есть не нарушила семейные традиции. Мамочка, я очень тебя люблю. Если ты желаешь мне счастья, отпусти, пожалуйста.

— Дурочка… Моя глупая маленькая девочка. Моя безбашенная Молли. Я не могу смириться с твоим решением. Но… это твоя жизнь. Надеюсь, ты не пожалеешь.

— Согласен ли ты, Артур Уизли, взять в жёны Молли Пруэтт?

— Да!

— Клянешься ли быть примерным супругом, защитником и верным другом?

— Клянусь!

— Клянешься ли любить свою супругу Молли больше жизни?

— Клянусь!

— Клянешься ли заботиться о ней, быть добрым, терпеливым, чтоб в вашем доме не было места обидам?

— Клянусь!

— Согласна ли ты, Молли Пруэтт, стать женой Артура Уизли?

— Да!

— Клянешься ли, Молли, мужа жалеть и любить, не допускать обиды в дом, воспитывать детей и хранить ваш семейный очаг?

— Клянусь!

— Пусть ваш союз будет долгим и счастливым, дни наполнены заботами и радостью, печали, встречающиеся на пути, сближают вас. Пусть любовь ваша не померкнет с годами. Берегите друг друга.

10. Исцеление

— Да при чём тут я? Я обычная, а никакая-то святая, — Молли ошарашенно посмотрела на всех по очереди и даже на минутку перестала раскачивать Джеймса на ноге, от чего малыш скривил мордашку и недовольно захныкал.

— Ма, ты должна нам помочь, — со всей серьёзностью сказал Рон, наблюдая, как Молли пересаживает внука на колени и целует в макушку. Джеймс сразу успокоился и потянулся к бабулиным волосам.

— Да если бы от меня что-то зависело! Но я не обладаю всем тем, что вы тут перечислили. Я вспыльчивая и неуравновешенная. И выдержки у меня часто не хватает. Я-то знаю! — с горячностью ответила Молли и вдруг замерла на полуслове.

Из-под её юбки на пол полилась тоненькая струйка, а довольный Джеймс Сириус радостно улыбнулся.

— Ой, — подскочила Джинни. — Мам, ну что же ты? Надо было его в сторону отставить.

— Нельзя пугать ребёнка! — назидательно ответила Молли. — Даже если в лицо писает, стой и терпи. Он же маленький, не понимает.

Гарри, наблюдая, как Джинни переодевает сынишку, рассмеялся.

— Вот вам и выдержка.

— Да это совсем не то! — сказала Молли. — Когда через твои руки прошло семь детей, умеешь спать стоя, есть на ходу и вскакивать за секунду по тревоге. Подумаешь, ребёнок описал! Однажды Рон заехал мне в глаз ложкой, потому что не хотел есть кашу, и я ходила несколько дней с синяком.

Все дружно посмотрели на Рона.

— Прости, мам, я нечаянно, — сказал Рон под всеобщее веселье.

— Ох, как бы я хотела на самом деле вам помочь, Гермиона, — отсмеявшись, посерьёзнела Молли. — Только что я могу? Это ваше зелье… Всё так сложно. Я боюсь.

— Что мы теряем? — решительно спросил Гарри. — Надо попробовать.

— Миссис Уизли, — тихо сказала Гермиона. — Пожалуйста… Для меня это очень важно.

Молли с болью посмотрела на Гермиону, потом растерянно перевела взгляд на Рона.

— Ма, у тебя получится, — подбодрил Рон.

— Но я не знаю, что именно вам нужно. Какие воспоминания? Себя трудно судить, я не знаю, в какой момент я была кроткой, а в какой не очень.

— Легилименция, — просто ответил Гарри. — Если вы не против, я попробую. Думаю, то, что нам нужно, найдётся.

Вернулась Джинни, уложившая Джеймса Сириуса спать, и присоединилась к Рону и Гермионе, которые сидели на диване, наблюдая, как Гарри встал посреди комнаты и поднял волшебную палочку.

— Вы готовы? — спросил он.

Молли кивнула.

— Легилименс! — решительно выкрикнул Гарри.

Маленькая рыжая девочка лет четырёх завязывает шнурки брату, важному толстощёкому карапузу…

Вот она постарше, прячет грязные руки за спиной и на вопрос матери невинно отвечает, что читала в саду и не слышала, что её зовут…

Крадётся на цыпочках по сонному коридору с подглядывающим за ней глазом полной луны из окна, и кладёт перед дверью родителей самодельную открытку, подписанную корявыми буквами: «С днём рожденя, мамачка!»

Легко соскакивает с табурета, кладёт на него Распределяющую Шляпу и с сияющими глазами бежит за стол гриффиндорцев под бурные аплодисменты старших товарищей.

Покусывает кончик пера от усердия, вычёркивает строчки в пергаменте, сердито сминает его и выкидывает в камин.