Часть моего сердца

часть 1

Часть моего сердца

И, прошлое тревожа,

ищу я сердце тоже…

Федерико Гарсия Лорка

Мишель бродил по заполненным улицам Мегаполиса, украшенные к рождественским праздникам и припорошенные снегом, они выглядели так, словно их взяли из какой-нибудь сказки, неважно человеческой или эльфийской. Мегаполис был единственным городом, где две расы сосуществовали вполне мирно, стараясь не нарушать установленных правил. В целом, это было прибежище для таких, как Мишель, не способных жить больше ни с людьми, ни с эльфами, изгнанников.

Молодой человек вздохнул, на самом деле единственной причиной, заставляющей его выйти из дома во время всей этой суеты, было невыносимое чувство одиночество, которое просто сводило его сума в последние время. Их с Гвеном небольшая юридическая контора закрылась на время праздников, и заняться было абсолютно нечем. Гвен звал его с собой провести неделю в кругу его семьи, которая жила на людской территории, в одном из приграничных городов, не больше часа на поезде, но Мишель отказался. Нет, к людям он больше ни ногой, там он стал чужим. И все бы было легче, если бы не воспоминания о Лили, о том счастливом времени, когда он был полон надежд и желаний.

Мишель горько усмехнулся, это вошло у него в привычку совсем недавно. Пожалуй, лучшей сейчас идеей было купить себе бутылку вина, съесть скромный ужин и лечь спать пораньше. Мимо пронеслось несколько детей, судя по большим глазам и волосам серебристого цвета с золотым переливом — полукровки. Они чуть не сшибли Мишеля с ног, и он грозно посмотрел в их сторону, но дети даже не заметили этого. Они встали у витрин знаменитой кондитерской «Шарле», такие были во многих эльфийских городах. Там за стеклом творились настоящие чудеса: на фоне сделанных из сахарной ваты облаков и хрупких звезд из сладкого льда летали марципановые феи, а по рельсам бежал настоящий пряничный паровоз, возивший пряничных пассажиров вокруг отлитого из шоколада вулкана, выпрыскивающий лаву из сливочной помадки на свои темного цвета склоны. Мишель тоже подошел ближе, он не любил сладости, а вот Лили обожал, особенно сливочные палочки, которые продавались только в «Шарле» и раскупались с моментальной скоростью. Однажды Мишель всю ночь простоял у кондитерской, чтобы купить их ему.

Молодой человек вгляделся сквозь стекло на внутреннюю часть магазина — там было яблоку негде упасть, и в этой толпе, или возможно ему показалось, он узнал знакомое лицо. Юноша — эльф, стоящий в очереди к прилавку на мгновение обернулся в его сторону, и Мишель готов был поспорить на что угодно, что это был Лили. Смутившись, он сначала хотел убежать прочь, чтобы всеми возможными способами избежать этой встречи, его душу охватило смятение, но внизу живота возникло ощущение тепла, смешивающегося с легкой болью. «О, духи!», — прошептал Мишель и вошел внутрь. Его тут же окружил аромат различных пряностей, запах шоколада и кофе, и свежей выпечки. Еще одна нить в прошлое. Он направился к прилавку, аккуратно, пробираясь в толпе, к тому месту, где совсем недавно видел эльфа. Но, как, ни старался, найти его не мог.

— Что вам угодно? — спросила его девушка за прилавком, похожая по цветовой гамме на набор засахаренных розовых лепестков.

— Пряничное вино, — не сразу нашелся Мишель. Девушка кивнула, и вскоре принесла ему бутылку, запакованную в кричащую золотую бумагу. Молодой человек протянул деньги, взял покупку и выбрался из толпы в более спокойное пространство небольшой кофейни, находящейся там же внутри. Он еще раз окинул пространство кондитерской, но не найдя эльфа, почувствовал невероятное отчаянье, и сдался. Возможно, прошлому лучше оставаться в прошлом.

Выйдя на улицу, он плотнее укутался в пальто и, сунув бутылку во внутренний карман, отправился назад к их с Гвеном конторе, где на втором этаже и находилось его небольшое жилье. Пару раз Мишель оглянулся, его не покидало ощущение какой-то смутной тревоги, но убеждаясь, что за ним никто не идет, он отогнал его от себя.

Наконец, оказавшись в конторе, он с облегчением запер за собой входную дверь, несколько мгновений возвращая к себе чувство безопасности, а потом включил свет и с удивление обнаружил, что посередине комнаты стоит Лили. От неожиданности Мишель не мог вымолвить ни слова. Вернее его губы двигались в попытке произнести какие-то слова, но звука не производили. Лили, кажется, наслаждался, произведенным эффектом, потому что на губах его застыла легкая снисходительная улыбка.

— Как ты попал сюда? — наконец выдавил из себя Мишель.

— Реакция людей слишком замедленная, внимание рассеянное, так что это было нетрудно.

— Значит, ты был там в «Шарле»?

Лили кивнул, продолжая оставаться все в той же изысканной позе. А Мишель мог лишь только смотреть на него, как на некое чудо. Эльф не слишком изменился, с их последней встречи, разве что вытянулся еще больше, и детская нежность лица уступила место некоторой холодности и отстраненности.