Часть моего сердца

А еще движения Лили были теперь наполнены уверенностью, которая появляется лишь тогда, когда ты несешь бремя власти.

— Почему ты задаешь мне такие глупые вопросы, Мишель? Ты не рад меня видеть? — наконец прервал молчание Лили. — Не хочешь обнять меня?

Эльф приподнял руки навстречу ему, легкое движение, дружеский жест, дававший понять, что вражды между ними нет. Но Мишель помнил их последнюю встречу, как он пытался прикоснуться к Лили в последний раз, но тот смотрел на него равнодушным отчужденным взглядом, не произнося ни слова. Мишель смог пережить изгнание, обвинения, предательство, но только не это равнодушие Лили.

— Я подогрею вина, — сказал Мишель, так и не прикоснувшись к эльфу, и сбежал в небольшую кухню, вернее ее подобие, оборудованной на месте чулана. Здесь и помещалось то лишь одна плита, да пару полок с посудой. Мишель стал класть уголь в топку, чтобы согреть плиту, а потом хотел чиркнуть спичкой, чтобы зажечь огонь, но у него ничего не выходило, руки дрожали и не слушались его. Еще час назад молодой человек старался убедить себя, что прошлое не властно над ним, а сейчас ясно понимал, что является его полноправным пленником.

— Мишель, давай я помогу тебе, — Лили вошел в комнату, и взял у Мишеля коробок со спичками. Эльф оставил пальто в прихожей, и теперь был одет в черные узкие брюки и такого же цвета рубашку из шелка. Это выгодно подчеркивало белизну его кожи, каштановый цвет волос, и яркие зеленые глаза. Мишель вдруг покраснел, а ощущение тепла внизу живота возобновилось, и молодого человека вновь охватило желание сбежать, спрятаться от Лили, чтобы только вернуть себе покой.

У эльфа все прекрасно получалось, он нагрел плиту, поставил на него кастрюли, влил туда вино, купленное Мишелем. Все это было проделано быстро и непринужденно, словно Лили каждый день только и занимался тем, что разогревал вино в кухни Мишеля.

— Я купил сырный торт, — признался эльф, на мгновение покинув кухню и возвращаясь с белой бумажной коробкой. — Это будет отличное дополнение к нашему ужину. Может, снимешь верхнюю одежду? — спросил Лили, подходя к Мишелю и кладя руки ему на плечи. Мишель прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие рассудка, даже под страшными пытками он бы не смог сказать, что он чувствует сейчас: радость, смятение, желание?

— Лили, — прошептал он, наконец, осмелившись взглянуть на эльфа, его близость, аромат его духов волновали его неимоверно.

— Ты единственный, кто до сих пор называет меня детским именем, — улыбнулся эльф и помог Мишелю снять пальто, а потом унес его в другую комнату. Кажется, Лили чувствовал себя здесь абсолютно свободно, либо прекрасно разыгрывал это ощущение.

— Зачем ты приехал в Мегаполис? — спросил Мишель. Кажется, Лили был готов к этому вопросу, но вместо ответа сказал:

— А знаешь, сливочные палочки больше не выпускают, странно, не правда ли, а ведь прошло не так много времени, а они стали частью прошлого.

— Лили?

— Ты негостеприимен, Мишель, давай поужинаем сначала, а потом будем говорить о делах.

Так все-таки дела, это замечание эльфа задело Мишеля, но в тоже время пробудило в нем интерес, ощущения, о котором он практически забыл.

Для ужина они освободили один из столов в конторе, и сели с разных его сторон. Сначала они делали вид, что увлечены едой, правда Лили ел совсем мало, и вино он лишь попробовал чуть-чуть. У Мишеля тоже пропал аппетит, хотя торт и был великолепен, и вино имело приятный праздничный привкус и согревало изнутри.

— Ты все-таки занялся правом, как и хотел, значит, не отказался от своих желаний. Ты счастлив?— попробовал прервать молчание Лили. Но Мишель лишь холодно кивнул. Пауза затянулась, но Лили не нарушал ее, и не собирался встать и уйти, он, словно ждал чего-то. И тогда Мишель воскликнул:

— Разве ты не видишь, как все прекрасно, все отлично, я просто полон счастья и радости. Я счастлив здесь без тебя, до безумия счастлив!

Мишель встал из-за стола, и отвернулся к окну. Столько лет, столько лет он мечтал увидеть Лили вновь, пусть на долю секунды, на краткий миг. Ему казалось, что этого будет достаточно, чтобы спасти себя из пропасти, в которую он падал последнее время.

— Мишель, — эльф подошел к нему так близко, что можно было почувствовать тепло его тела, — ты думал обо мне хоть раз за все эти годы?

— Каждый день, — ответил он, а потом повернулся к Лили и поцеловал его, со всей страстью и нежностью к этому существу, которая до сих пор жила в его сердце. Мишель думал, что эльф ответит ему искушенным поцелуем, наученный опытом жизни при императорском дворе, где нравы были весьма свободны. Но Лили скорей был смущен, словно вновь был тем шестнадцатилетним мальчиком, которого Мишель встретил впервые много лет назад.

— Лили, — Мишель обнял эльфа, впитывая его тепло, наслаждаясь его близостью, словно не было этих долгих мрачных лет их разлуки.