Фандом: Ориджиналы. Действие происходит в свободном городе Мегаполис, где права эльфов и людей равны.
Добавить в моё избранное
48 мин, 10 сек 3023
И Лили прижимался к нему в ответ, касаясь губами его шеи, покрывая поцелуями красивую линию подбородка и вновь дотрагиваясь до губ, несмело и робко.
— Я хочу быть с тобой Мишель, быть твоим, — шепнул он.
Они поднялись в спальню и сели на постели Мишеля друг напротив друга. Лили был словно рождественский подарок, и Мишелю осталось только снять праздничную обертку. Он снял с эльфа рубашку, покрыв поцелуями его плечи, а потом уложил на кровать и избавил от брюк и белья. Даже если Лили и смущала его нагота, он не спешил прикрыться, позволяя Мишелю увидеть все соблазнительные изгибы своего тела, а потом потянулся к нему за новым поцелуем. Мишелю все происходящее казалось сном, он боялся, что Лили исчезнет, как только его прикосновения станут чуть более откровенными. Но нет, это не было иллюзией, и даже, когда Мишель стал ласкать самые чувствительные места Лили, а его губы заскользили по внутренней стороне бедер, срывая сладостные стоны с уст эльфа, он не исчез, а был так же реален, как и прежде. Ощутив, что Лили готов принять его, Мишель избавился от собственной одежды. На секунду он взглянул на себя в зеркало, пытаясь понять, насколько сильно время изменило его. Нравятся ли Лили, как и прежде, его рыжие волосы, серо-голубые глаза и веснушки, которым неизменно удивлялся эльф и смеялся над ними.
— Ты все так же прекрасен, Мишель, — поняв его беспокойство, произнес Лили, — ты не изменился.
Эльф вновь потянулся к нему, и Мишель обнял его, поглаживая спину, а потом нежно, словно ребенка повернул на живот и опустился сверху, руками подтягивая его бедра к себе и проникая внутрь. С первым толчком Лили дернулся, издав нечто среднее между стоном и вскриком, но постепенно он стал привыкать к Мишелю, подстраиваясь под его ритм. Они превратились в одно целое, и больше никакая сила не могла разорвать эту связь, даже самые страшные чары магов. Это был только его Лили, горячий, тесный, сладостный, только его. Мишель достиг наслаждения, изливаясь в Лили, а потом, продолжая ласкать его ниже живота, дождался, когда и эльф излился в его ладонь, пряча лицо в скомканных простынях и содрогаясь в последних порывах страсти.
— Человеческая страсть совсем другая, — произнес Лили, когда его дыхание уже почти выровнялось, и он лежал рядом с Мишелем, прижимаясь к его плечу. Мишель перебирал пряди волос эльфа так красиво сейчас обрамляющие его обнаженные плечи, их сердца бились в унисон, их жизни переплелись вновь, или может это была одна жизнь и одно сердце на двоих, которое неосторожно разломили на две части, и вот теперь оно снова могло соединиться.
Лили сел на постели, с любопытством оглядывая комнату, здесь все было устроено очень просто. Мишель не особенно старался придать этому пространству уют или привнести какие-то элементы декора. Кровать, письменный стол, комод и зеркало над ним, вот и все, из чего состояла его комната. Единственной приметной вещью в ней была изящная шкатулка эльфийской работы, стоящая на комоде. Лили потянулся к ней, как будто что-то вспоминая.
— Эта моя шкатулка с поэтическими карточками, — воскликнул он, ставя шкатулку перед собой на постели и открывая крышку. — «А снег не знал… и падал», — прочитал он, достав одну из карточек. — Тебе приходит что-нибудь на ум в ответ на эту строчку? — Лили повернулся к Мишелю, улыбаясь той самой беспечной улыбкой, которой не раз одаривал Мишеля прежде, когда тому становилось грустно.
— Только то, что это полнейшая безвкусица, — ответил он, смотря на эльфа. Лили улыбнулся, а потом с притворным возмущением заметил:
— Как ты можешь говорить такое, я собирал их по известнейшим антологиям эльфийской поэзии. Должно быть, это какой-то шедевр в стиле модерн, — задумчиво произнес он, роясь в своих воспоминаниях. — Как она оказалась у тебя?
Мишель сел рядом с эльфом, целуя его в плечо.
— Похитил, — ответил он. «Как хотел бы похитить и тебя», — подумал Мишель. — В ночь перед моим изгнанием, когда стража гналась за мной, я захотел оставить себе что-нибудь на память о тебе, Лили. Я забежал в твою комнату, у меня было мало времени, и первое, что попалась мне на глаза — это и была эта шкатулка. Я спрятал ее под куртку, а потом, когда меня схватили, передал Гвен, и он переслал мне ее в Мегаполис.
— Шкатулку с карточками? — переспросил Лили. Мишель кивнул.
— Но почему не мою заколку, брошь, часть костюма? Карточки? Ты всегда был необычайным оригиналом, — Лили улыбнулся, а потом засмеялся. Смех, похожий на мелодичный звон колокольчиков, такой заразительный и волнующий, что Мишель не мог сдержаться и засмеялся в ответ, хотя не делал этого так давно.
— Перестань, это была воля духов, — воскликнул Мишель, вновь потянул Лили на постель, и нависая над ним, вглядываясь в это совершенное лицо. Их смех затих, улыбки исчезли, уступив место вновь пробуждающемуся желанию. Эльф протянул руку, касаясь щеки Мишеля, его губ.
— Ты ведь останешься до утра?
— Я хочу быть с тобой Мишель, быть твоим, — шепнул он.
Они поднялись в спальню и сели на постели Мишеля друг напротив друга. Лили был словно рождественский подарок, и Мишелю осталось только снять праздничную обертку. Он снял с эльфа рубашку, покрыв поцелуями его плечи, а потом уложил на кровать и избавил от брюк и белья. Даже если Лили и смущала его нагота, он не спешил прикрыться, позволяя Мишелю увидеть все соблазнительные изгибы своего тела, а потом потянулся к нему за новым поцелуем. Мишелю все происходящее казалось сном, он боялся, что Лили исчезнет, как только его прикосновения станут чуть более откровенными. Но нет, это не было иллюзией, и даже, когда Мишель стал ласкать самые чувствительные места Лили, а его губы заскользили по внутренней стороне бедер, срывая сладостные стоны с уст эльфа, он не исчез, а был так же реален, как и прежде. Ощутив, что Лили готов принять его, Мишель избавился от собственной одежды. На секунду он взглянул на себя в зеркало, пытаясь понять, насколько сильно время изменило его. Нравятся ли Лили, как и прежде, его рыжие волосы, серо-голубые глаза и веснушки, которым неизменно удивлялся эльф и смеялся над ними.
— Ты все так же прекрасен, Мишель, — поняв его беспокойство, произнес Лили, — ты не изменился.
Эльф вновь потянулся к нему, и Мишель обнял его, поглаживая спину, а потом нежно, словно ребенка повернул на живот и опустился сверху, руками подтягивая его бедра к себе и проникая внутрь. С первым толчком Лили дернулся, издав нечто среднее между стоном и вскриком, но постепенно он стал привыкать к Мишелю, подстраиваясь под его ритм. Они превратились в одно целое, и больше никакая сила не могла разорвать эту связь, даже самые страшные чары магов. Это был только его Лили, горячий, тесный, сладостный, только его. Мишель достиг наслаждения, изливаясь в Лили, а потом, продолжая ласкать его ниже живота, дождался, когда и эльф излился в его ладонь, пряча лицо в скомканных простынях и содрогаясь в последних порывах страсти.
— Человеческая страсть совсем другая, — произнес Лили, когда его дыхание уже почти выровнялось, и он лежал рядом с Мишелем, прижимаясь к его плечу. Мишель перебирал пряди волос эльфа так красиво сейчас обрамляющие его обнаженные плечи, их сердца бились в унисон, их жизни переплелись вновь, или может это была одна жизнь и одно сердце на двоих, которое неосторожно разломили на две части, и вот теперь оно снова могло соединиться.
Лили сел на постели, с любопытством оглядывая комнату, здесь все было устроено очень просто. Мишель не особенно старался придать этому пространству уют или привнести какие-то элементы декора. Кровать, письменный стол, комод и зеркало над ним, вот и все, из чего состояла его комната. Единственной приметной вещью в ней была изящная шкатулка эльфийской работы, стоящая на комоде. Лили потянулся к ней, как будто что-то вспоминая.
— Эта моя шкатулка с поэтическими карточками, — воскликнул он, ставя шкатулку перед собой на постели и открывая крышку. — «А снег не знал… и падал», — прочитал он, достав одну из карточек. — Тебе приходит что-нибудь на ум в ответ на эту строчку? — Лили повернулся к Мишелю, улыбаясь той самой беспечной улыбкой, которой не раз одаривал Мишеля прежде, когда тому становилось грустно.
— Только то, что это полнейшая безвкусица, — ответил он, смотря на эльфа. Лили улыбнулся, а потом с притворным возмущением заметил:
— Как ты можешь говорить такое, я собирал их по известнейшим антологиям эльфийской поэзии. Должно быть, это какой-то шедевр в стиле модерн, — задумчиво произнес он, роясь в своих воспоминаниях. — Как она оказалась у тебя?
Мишель сел рядом с эльфом, целуя его в плечо.
— Похитил, — ответил он. «Как хотел бы похитить и тебя», — подумал Мишель. — В ночь перед моим изгнанием, когда стража гналась за мной, я захотел оставить себе что-нибудь на память о тебе, Лили. Я забежал в твою комнату, у меня было мало времени, и первое, что попалась мне на глаза — это и была эта шкатулка. Я спрятал ее под куртку, а потом, когда меня схватили, передал Гвен, и он переслал мне ее в Мегаполис.
— Шкатулку с карточками? — переспросил Лили. Мишель кивнул.
— Но почему не мою заколку, брошь, часть костюма? Карточки? Ты всегда был необычайным оригиналом, — Лили улыбнулся, а потом засмеялся. Смех, похожий на мелодичный звон колокольчиков, такой заразительный и волнующий, что Мишель не мог сдержаться и засмеялся в ответ, хотя не делал этого так давно.
— Перестань, это была воля духов, — воскликнул Мишель, вновь потянул Лили на постель, и нависая над ним, вглядываясь в это совершенное лицо. Их смех затих, улыбки исчезли, уступив место вновь пробуждающемуся желанию. Эльф протянул руку, касаясь щеки Мишеля, его губ.
— Ты ведь останешься до утра?
Страница 3 из 13
