Фандом: Гарри Поттер. Драко — мальчик, которого не было выбора, вдруг получает шанс. Ему протягивают руку помощи. Хватит ли у него силы духа не оттолкнуть её?
Добавить в моё избранное
16 мин, 18 сек 5662
А теперь? Оказался в таком унизительном положении, и перед кем!
Он резко распахнул глаза: девушка сидела рядом, положив тоненькие пальчики ему на рукав. От них исходило приятное тепло. Драко перевёл взгляд на её лицо и моргнул. Гермиона смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом, и на ресницах её сверкали слёзы.
Драко почувствовал смятение. Он начал постепенно осознавать произошедшее. Презираемая им гриффиндорка только что спасла ему жизнь — он отчётливо запомнил, как начал падать через парапет. Потом сняла сердечный приступ. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы она не знала подходящего заклинания. Кстати, надо будет выучить.
И она почему-то возилась с ним, помогала. После того, как он столько лет оскорблял её в лицо? Это не считая традиционной войны между факультетами. Она сидит рядом, даже не пытаясь воспользоваться его слабостью. Правда, палочку из руки всё же не выпустила. Но что-то подсказывало ему, что она не собирается ею пользоваться. И даже не думает о том, что Малфой может напасть. Например, чтобы стереть память о своём позоре. Гермиона просто сидит и… плачет. Поистине, ему не понять женской души.
Драко осторожно пошевелился — тёплые пальчики с неожиданной силой прижали его к полу. Заботливое тепло было таким приятным и таким редким ощущением в его жизни.
Таким желанным.
Драко сжал зубы, пытаясь избавиться от непрошенных мыслей.
— Ты уверен, что в порядке? — тихо спросила Гермиона. — Тебе нужно к мадам Помфри.
— Я в порядке, — процедил он, приподнимаясь на локтях. Прислушался к себе — боль не возвращалась. Промокшая рубашка липла к спине. Наверняка на пиджаке остались мокрые пятна. Какое унижение!
Драко быстро подобрал под себя ноги и сел лицом к девушке. Конечно, брюки перепачканы грязью, но это придётся пережить.
— Хорошо, — до странности спокойно кивнула Гермиона. Не задала больше ни одного вопроса, не стала ни на чём настаивать. Голос её звучал печально. Драко с удивлением отметил, что она нарочно не смотрит на него, задумчиво вращая палочку в руках. Очень тактично с её стороны. Придётся признать, что девушка, определённо, небезнадёжна.
Драко с минуту по-новому разглядывал её, не обращая внимания на холодный ветер в спину.
Вполне ухоженная. Чистая кожа, густые ресницы, мокрые от слёз. Непослушные волосы спутались от ветра, но видно, что они густые и приятного каштанового оттенка. Драко перевёл взгляд ниже. Аккуратный маникюр, хоть и без лака. Да цветной лак и не уместен в школе. Мантия отглажена, — пятна от дождя не в счёт. Он сам сейчас выглядит гораздо хуже!
Драко с досадой поджал губы. Он чувствовал невольное уважение к отважной гриффиндорке. Броситься на помощь слизеринцу, своему врагу! И спокойно сидеть рядом, ожидая его решения.
Почему-то ему казалось, что она не станет сопротивляться, если он решит стереть ей память. Или станет?
Драко поднял взгляд и вздрогнул: Гермиона смотрела прямо на него. В её ореховых глазах он увидел отражение своего одиночества.
— Да, я тебя хорошо понимаю, Драко, — после паузы тихо сказала девушка. — Мы все здесь — заложники чужой игры. Пусть и по разные стороны баррикад. Мы лишь пешки, которые тщетно пытаются прорваться в короли.
Он ощутил, как холод пробирается в его внутренности. Она знает. Она действительно знает. Мерлин, откуда?
— Мы тратим все свои силы, чтобы завоевать право выбирать дорогу самим, — словно не замечая его состояния, продолжила Гермиона. — И когда эта борьба опустошает нас, мы снова оказываемся заложниками чужой воли. Твоим вассалам легче — они лишь выполняют приказы. А ты пытаешься решать. За себя и за других. И… ты боишься за отца?
— Да… — как во сне, прошептал Драко. — Тёмный Лорд может сделать с ним, что угодно. Со всеми нами. Я пойду на всё, чтобы помочь отцу. А он — чтобы защитить меня.
— Всего лишь заложники, — вздохнула Гермиона. — Драко, тебе нет нужды применять обливиэйт. Я не выдам тебя.
— Гриффиндорка, — кивнул он, стряхивая наваждение излишней откровенности.
Гермиона неожиданно улыбнулась. Печальные глаза потеплели, в них засверкали ореховые искры.
— Жертва предрассудков, — беззлобно фыркнула она. — Ты прекрасно знаешь, что факультеты тут не причём. Люди руководствуются честью и выгодой — просто кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Видишь ли… в том, чтобы подставить тебя, нет ни чести, ни выгоды.
Брови Драко взлетели вверх.
— Ты… ты говоришь, как настоящая слизеринка, — оценивающе протянул он. — Твой драгоценный Поттер тоже одобряет такие взгляды, или просто не в курсе?
Драко нарочно провоцировал девушку. И почему-то впервые ощутил от этого некоторую неловкость. Или даже стыд? Странное чувство. Какое-то чужое, но такое нужное.
Он ожидал возмущения, презрения, оправданий, чего угодно — только не громкого заразительного смеха.
Он резко распахнул глаза: девушка сидела рядом, положив тоненькие пальчики ему на рукав. От них исходило приятное тепло. Драко перевёл взгляд на её лицо и моргнул. Гермиона смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом, и на ресницах её сверкали слёзы.
Драко почувствовал смятение. Он начал постепенно осознавать произошедшее. Презираемая им гриффиндорка только что спасла ему жизнь — он отчётливо запомнил, как начал падать через парапет. Потом сняла сердечный приступ. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы она не знала подходящего заклинания. Кстати, надо будет выучить.
И она почему-то возилась с ним, помогала. После того, как он столько лет оскорблял её в лицо? Это не считая традиционной войны между факультетами. Она сидит рядом, даже не пытаясь воспользоваться его слабостью. Правда, палочку из руки всё же не выпустила. Но что-то подсказывало ему, что она не собирается ею пользоваться. И даже не думает о том, что Малфой может напасть. Например, чтобы стереть память о своём позоре. Гермиона просто сидит и… плачет. Поистине, ему не понять женской души.
Драко осторожно пошевелился — тёплые пальчики с неожиданной силой прижали его к полу. Заботливое тепло было таким приятным и таким редким ощущением в его жизни.
Таким желанным.
Драко сжал зубы, пытаясь избавиться от непрошенных мыслей.
— Ты уверен, что в порядке? — тихо спросила Гермиона. — Тебе нужно к мадам Помфри.
— Я в порядке, — процедил он, приподнимаясь на локтях. Прислушался к себе — боль не возвращалась. Промокшая рубашка липла к спине. Наверняка на пиджаке остались мокрые пятна. Какое унижение!
Драко быстро подобрал под себя ноги и сел лицом к девушке. Конечно, брюки перепачканы грязью, но это придётся пережить.
— Хорошо, — до странности спокойно кивнула Гермиона. Не задала больше ни одного вопроса, не стала ни на чём настаивать. Голос её звучал печально. Драко с удивлением отметил, что она нарочно не смотрит на него, задумчиво вращая палочку в руках. Очень тактично с её стороны. Придётся признать, что девушка, определённо, небезнадёжна.
Драко с минуту по-новому разглядывал её, не обращая внимания на холодный ветер в спину.
Вполне ухоженная. Чистая кожа, густые ресницы, мокрые от слёз. Непослушные волосы спутались от ветра, но видно, что они густые и приятного каштанового оттенка. Драко перевёл взгляд ниже. Аккуратный маникюр, хоть и без лака. Да цветной лак и не уместен в школе. Мантия отглажена, — пятна от дождя не в счёт. Он сам сейчас выглядит гораздо хуже!
Драко с досадой поджал губы. Он чувствовал невольное уважение к отважной гриффиндорке. Броситься на помощь слизеринцу, своему врагу! И спокойно сидеть рядом, ожидая его решения.
Почему-то ему казалось, что она не станет сопротивляться, если он решит стереть ей память. Или станет?
Драко поднял взгляд и вздрогнул: Гермиона смотрела прямо на него. В её ореховых глазах он увидел отражение своего одиночества.
— Да, я тебя хорошо понимаю, Драко, — после паузы тихо сказала девушка. — Мы все здесь — заложники чужой игры. Пусть и по разные стороны баррикад. Мы лишь пешки, которые тщетно пытаются прорваться в короли.
Он ощутил, как холод пробирается в его внутренности. Она знает. Она действительно знает. Мерлин, откуда?
— Мы тратим все свои силы, чтобы завоевать право выбирать дорогу самим, — словно не замечая его состояния, продолжила Гермиона. — И когда эта борьба опустошает нас, мы снова оказываемся заложниками чужой воли. Твоим вассалам легче — они лишь выполняют приказы. А ты пытаешься решать. За себя и за других. И… ты боишься за отца?
— Да… — как во сне, прошептал Драко. — Тёмный Лорд может сделать с ним, что угодно. Со всеми нами. Я пойду на всё, чтобы помочь отцу. А он — чтобы защитить меня.
— Всего лишь заложники, — вздохнула Гермиона. — Драко, тебе нет нужды применять обливиэйт. Я не выдам тебя.
— Гриффиндорка, — кивнул он, стряхивая наваждение излишней откровенности.
Гермиона неожиданно улыбнулась. Печальные глаза потеплели, в них засверкали ореховые искры.
— Жертва предрассудков, — беззлобно фыркнула она. — Ты прекрасно знаешь, что факультеты тут не причём. Люди руководствуются честью и выгодой — просто кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени. Видишь ли… в том, чтобы подставить тебя, нет ни чести, ни выгоды.
Брови Драко взлетели вверх.
— Ты… ты говоришь, как настоящая слизеринка, — оценивающе протянул он. — Твой драгоценный Поттер тоже одобряет такие взгляды, или просто не в курсе?
Драко нарочно провоцировал девушку. И почему-то впервые ощутил от этого некоторую неловкость. Или даже стыд? Странное чувство. Какое-то чужое, но такое нужное.
Он ожидал возмущения, презрения, оправданий, чего угодно — только не громкого заразительного смеха.
Страница 2 из 5
