Ты знаешь, я не тот

— Да брось ты, — рассердился Майк. — Минуту назад ты была в обморочном состоянии. Я не могу разрешить тебе идти дальше на дежурство.

— Что, прости? — я зло сузила глаза. — Ты не можешь мне разрешить? За кого ты себя принимаешь, Коннор?

— За того, Тонкс, кому Муди дал четко и ясно понять, что если ты сегодня после дежурства не вернёшься целой и невредимой, то голову он сперва оторвет мне, а потом и тебе. Так что хватит, Тонкс, — резко сказал Майк. — Доедай и домой. Я прослежу, так что не надейся схалтурить.

Я недовольно молчала и жевала шоколад. Что самое обидное, что Муди и Майк правы. Я на протяжении недель повторяю себе, что я — аврор, и что я должна быть ответственной и адекватной, а сейчас веду себя как упертый подросток. Совсем растеряла мозги.

— Доела? Вставай, я аппарирую с тобой.

С помощью Майка я поднялась на ноги, немного пошатнулась и недовольно поморщилась. Дышалось все еще с трудом, слабость отпускать и не собиралась, а теперь я поняла что, ко всему прочему, я еще и продрогла до костей.

Майк выполнил обещание и аппарировал со мной домой. Хлопок аппарации разбудил мою мать, судя по тому, как она выглянула в окно, а затем сразу пропала. Прекрасно, сейчас начнутся расспросы, а мама — не Молли, от неё не отвяжешься. Надеюсь хоть отец остался в кровати.

Мы с Майклом как раз доходили до порога дома, когда дверь открылась и показалась обеспокоенная мама.

— Дора, что случилось?

— Миссис Тонкс, — Коннор поприветствовал кивком мою мать. — Доброй ночи. Я лишь привел домой Тонкс, поэтому вынужден сразу откланяться, простите меня за мою грубость. И прошу вас, проследите, чтобы после моего ухода Тонкс никуда не уходила, не то Муди с меня семь шкур спустит.

Мама выглядела еще более обеспокоенной, чем ранее, но ответила:

— Спасибо, Майк. Доброй ночи.

Майк дизаппарировал, а я, протиснувшись в дверях мимо матери, побрела на кухню.

— Дора, ты выглядишь ужасно. Что случилось?

Я хмыкнула. Ужасно? Это все, что она может сказать? А как же вымазанная в грязи одежда, красный след от пощечины на щеке, бледность, красные глаза и нос, хриплый голос и дрожащие руки? Ужасно. Да, мама, ты не оратор.

— Ничего особенного.

И это было правдой. Потому что, что такое дементор в это время? Ничего особенного. Но мама, видимо, имела свои соображения на этот счет. И пока я заваривала себе чай, она решила мне их высказать.

— Это из-за Ремуса?

Какая прозорливость, мама.

Я насыпала две ложки сахара в чай, — не люблю сладкое, но эта гадость приведет меня в себя быстрее — взяла чашку в руки и стала мешать сахар.

— Дора?

— Что, мама?

— Это из-за его задания?

Что? Какое задание? Какое, к чертям собачьим, задание?! Неужели Дамблдор все-таки…

— Это из-за того, что он отправился внедряться в общину?

… отправил его туда.

Я выпустила чашку из рук совершенно осознано, чтобы услышать звук разбитой керамики. Чай пролился на пол, а чашка разлетелась на большие и маленькие осколки. Я накрыла лоб холодной ладонью и закрыла глаза.

Ремус, что ты наделал?

И снова подступающие рыдания. И снова то самое чувство, что и в Косом переулке — счастья нет и не будет. Надежда на свой маленький кусочек счастья только что разбилась, как и чашка на полу.

Что же ты наделал, Ремус?