Фандом: Гарри Поттер. Тёмный Лорд воистину бессмертен, даже если и сам не догадывается об этом…
Добавить в моё избранное
42 мин, 56 сек 4509
Вот сейчас он отпустит её, отряхнётся, подаст руку, чтобы помочь подняться: «А если бы это был не я, а настоящий маньяк, вы, мисс Маквелл, точно так же глупо дёргали бы тоненькими ножками вместо того, чтобы как следует врезать негодяю?» — Он (Ц) навалился неподъёмным весом и укусил в губы… Так сильно сжал (Ц), что она вскрикнула и залилась слезами. Только теперь, когда он, её надёжный робкий друг, знакомый чуть ли не с пелёнок Эрик, её кавалер, её морской офицер Мэй, заломил обе её руки за спину и пытался… (Ц) («О, Боже! Так не бывает!»), только теперь она поняла, что всё это не злая шутка, не страшная игра и даже не сон…
Эрик от возбуждения совершенно потерял голову и ослеп… (Ц) Он оглох — жалобный голос Элизы донёсся до его ушей из далёких туманных краёв еле различимым шелестом:
— Пожалуйста, не надо. Зачем тебе? Мне больно. Ну, пожалуйста, Эрик…
Он отчётливо понял, что сейчас задохнётся, если не сделает это. Любым способом… (Ц)… Но ничего не случилось… Эрик и сам не понимал, чего именно так жаждет сейчас, но чувствовал, что успокоить чёрный пожар, сжигавший изнутри, сможет только хоть какая-то более-менее активная реакция девчонки, а не её сопливое нытьё. Взгляд его натолкнулся на толстую палку, валявшуюся чуть в стороне… Элиза кричала так, что у него заложило уши… Царапалась, билась руками и всем телом, потом затихла… «Ей нравится», — легко смог убедить себя Эрик. — Я сейчас умру — и всё кончится«, — призывала смерть истерзанная девочка… У Эрика закружилась голова, и он упал лицом на живот Элизе — она даже не дёрнулась… Секунда — и то, чего он так долго ждал и желал, произошло… (Ц)»
Он вытер ладони о бёдра девчонки, погладил её, улыбнулся довольно:
— Ну, извини. Давай помогу, а то простудишься. — И протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Когда придём домой, помойся сразу. Ладно? — Он заботливо заглянул ей в глаза. Элиза кивнула…
Он помог ей одеться, отряхнул сор с одежды, пригладил пальцами растрепавшиеся косы… и поцеловал в губы. Ласково и робко… дохнул в неё почти невесомо. Элиза стояла, как кукла и позволяла делать с собой всё, что угодно.
Эрик застегнул ремень на брюках и подхватил её сумку на плечо:
— Ну и тяжести же ты таскаешь, Элли! Девочкам так нельзя. — Взял её за безвольно болтавшуюся руку и повёл домой.
Элизу положили в городскую больницу. Надолго. Потом семейство Маквелл уехало с фермы в неизвестном направлении. За неделю распродали имущество, скот, ульи, амбары, полные заготовленного для красильного завода вереска и больше не появлялись в их краях. Все окрестные сплетницы гудели о странной болезни юной мисс Маквелл. Кто-то говорил, что девочка заразилась СПИДом или гепатитом, когда лечила зубы, кто-то предполагал, что она забеременела от молодого учителя (Это в двенадцать-то лет! Куда мать смотрела?), а некоторые знали наверняка, что у несчастного ребёнка опухоль мозга и резко прогрессирующее слабоумие…
«Найду! — кусал себе до крови губы Эрик. — Клянусь, что найду!»…
— Жалко, что Маквеллы уехали, — печально вздохнула как-то вечером мать. — У них родственники где-то в Европе. Сказали, что хотят определить Элизу в хорошую дорогую школу. Девочке, мол, нужно настоящее образование. Можно подумать, что в Англии образование плохое. И не понятно, откуда у Маквеллов деньги. Это конечно не моё дело, но что-то здесь не чисто. К ним два раза шериф приезжал, долго о чём-то беседовал. — Эрик, точивший брусочком кухонные ножи, сильно дёрнулся и полоснул острым лезвием по пальцу, сразу довольно сильно брызнула кровь. Мать укоризненно посмотрела на него и пошла в комнату за пластырем. — Ещё раз скажу, что это не моё дело, — протянула она сыну йод и липкую ленту, — но поговаривают, что… Ты уже взрослый, сынок… Что над девочкой надругались. Скорее всего, какой-то приезжий маньяк. У нас такого не случалось, тем более с детьми… Ты что побледнел? Из-за Элизы? Ну, что же теперь поделать. Жаль девочку, если это правда, такая беда. Но в жизни и не такое случается, слишком много зла вокруг. И в нас тоже.
Эрик как-то странно посмотрел на мать и вдруг резко воткнул кухонный тесак в столешницу, бросился прочь из дома. Миссис Мэй выскочила следом в темноту: «Эрик! Эрик! Да что же это! Куда ты? Вернись сейчас же!», но сына и след простыл…
Проснулся Эрик в своей детской «шлюпке» из хвороста. Мокрый, голодный, злой. Вокруг безмятежно колыхалось зелёное вересковое море. Порезанный палец за ночь загноился от грязи, опух и отдавал болезненными уколами в плечо. Эрик долго не мог вспомнить, как оказался здесь, почему провёл ночь вне дома. В голове бесконечно вертелось:«Элиза уехала, уехала, уехала»… А потом он вспомнил всё! «Шлюха! Дешёвка! Сама раздвигала ноги и стонала от удовольствия! Предательница! Хорошо, что хоть не сдала меня». Он в бешенстве толкнул бортики хлипкой лодочки — они рассыпались и обрушились на землю.
Эрик от возбуждения совершенно потерял голову и ослеп… (Ц) Он оглох — жалобный голос Элизы донёсся до его ушей из далёких туманных краёв еле различимым шелестом:
— Пожалуйста, не надо. Зачем тебе? Мне больно. Ну, пожалуйста, Эрик…
Он отчётливо понял, что сейчас задохнётся, если не сделает это. Любым способом… (Ц)… Но ничего не случилось… Эрик и сам не понимал, чего именно так жаждет сейчас, но чувствовал, что успокоить чёрный пожар, сжигавший изнутри, сможет только хоть какая-то более-менее активная реакция девчонки, а не её сопливое нытьё. Взгляд его натолкнулся на толстую палку, валявшуюся чуть в стороне… Элиза кричала так, что у него заложило уши… Царапалась, билась руками и всем телом, потом затихла… «Ей нравится», — легко смог убедить себя Эрик. — Я сейчас умру — и всё кончится«, — призывала смерть истерзанная девочка… У Эрика закружилась голова, и он упал лицом на живот Элизе — она даже не дёрнулась… Секунда — и то, чего он так долго ждал и желал, произошло… (Ц)»
Он вытер ладони о бёдра девчонки, погладил её, улыбнулся довольно:
— Ну, извини. Давай помогу, а то простудишься. — И протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Когда придём домой, помойся сразу. Ладно? — Он заботливо заглянул ей в глаза. Элиза кивнула…
Он помог ей одеться, отряхнул сор с одежды, пригладил пальцами растрепавшиеся косы… и поцеловал в губы. Ласково и робко… дохнул в неё почти невесомо. Элиза стояла, как кукла и позволяла делать с собой всё, что угодно.
Эрик застегнул ремень на брюках и подхватил её сумку на плечо:
— Ну и тяжести же ты таскаешь, Элли! Девочкам так нельзя. — Взял её за безвольно болтавшуюся руку и повёл домой.
Элизу положили в городскую больницу. Надолго. Потом семейство Маквелл уехало с фермы в неизвестном направлении. За неделю распродали имущество, скот, ульи, амбары, полные заготовленного для красильного завода вереска и больше не появлялись в их краях. Все окрестные сплетницы гудели о странной болезни юной мисс Маквелл. Кто-то говорил, что девочка заразилась СПИДом или гепатитом, когда лечила зубы, кто-то предполагал, что она забеременела от молодого учителя (Это в двенадцать-то лет! Куда мать смотрела?), а некоторые знали наверняка, что у несчастного ребёнка опухоль мозга и резко прогрессирующее слабоумие…
«Найду! — кусал себе до крови губы Эрик. — Клянусь, что найду!»…
— Жалко, что Маквеллы уехали, — печально вздохнула как-то вечером мать. — У них родственники где-то в Европе. Сказали, что хотят определить Элизу в хорошую дорогую школу. Девочке, мол, нужно настоящее образование. Можно подумать, что в Англии образование плохое. И не понятно, откуда у Маквеллов деньги. Это конечно не моё дело, но что-то здесь не чисто. К ним два раза шериф приезжал, долго о чём-то беседовал. — Эрик, точивший брусочком кухонные ножи, сильно дёрнулся и полоснул острым лезвием по пальцу, сразу довольно сильно брызнула кровь. Мать укоризненно посмотрела на него и пошла в комнату за пластырем. — Ещё раз скажу, что это не моё дело, — протянула она сыну йод и липкую ленту, — но поговаривают, что… Ты уже взрослый, сынок… Что над девочкой надругались. Скорее всего, какой-то приезжий маньяк. У нас такого не случалось, тем более с детьми… Ты что побледнел? Из-за Элизы? Ну, что же теперь поделать. Жаль девочку, если это правда, такая беда. Но в жизни и не такое случается, слишком много зла вокруг. И в нас тоже.
Эрик как-то странно посмотрел на мать и вдруг резко воткнул кухонный тесак в столешницу, бросился прочь из дома. Миссис Мэй выскочила следом в темноту: «Эрик! Эрик! Да что же это! Куда ты? Вернись сейчас же!», но сына и след простыл…
Проснулся Эрик в своей детской «шлюпке» из хвороста. Мокрый, голодный, злой. Вокруг безмятежно колыхалось зелёное вересковое море. Порезанный палец за ночь загноился от грязи, опух и отдавал болезненными уколами в плечо. Эрик долго не мог вспомнить, как оказался здесь, почему провёл ночь вне дома. В голове бесконечно вертелось:«Элиза уехала, уехала, уехала»… А потом он вспомнил всё! «Шлюха! Дешёвка! Сама раздвигала ноги и стонала от удовольствия! Предательница! Хорошо, что хоть не сдала меня». Он в бешенстве толкнул бортики хлипкой лодочки — они рассыпались и обрушились на землю.
Страница 5 из 12
