Фандом: Ориджиналы. Сколько тебе лет, двадцать шесть? Ты совсем молод, отчаявшийся ты искатель любви! А то, что ты признаешь свою сексуальность и потребности твоего тела, не делает тебя плохим или грязным.
Добавить в моё избранное
16 мин, 18 сек 18533
— Не желаете ли экскурсию? Зал Гражданской войны пополнился новыми экспонатами.
Буклет, которым Жан бодро помахивал перед лицами китайских туристов, в самом деле выглядел жалко, но уж точно не заслуживал подозрительных недобрых взглядов. Хотя, по скромному мнению Жаннотена Дюбуа, азиаты, а особенно азиатские туристы с огромными фотоаппаратами и замызганными путеводителями, бог весть как занесенные нелегкой в дыру штата Мэн, всегда выглядели чуть подозрительными и отчужденными.
Городок Сейнт Брукс их не впечатлял.
Может, этот местный Кембридж кого и привлекал научно-исследовательской деятельностью, выставками и семинарами, заманивал ежегодно студентов со всех окрестностей попытать счастья в лучших университетах штата, но туристы здесь скучали. Чахли и позевывали среди однообразной городской архитектуры, морщились от прогорклого соленого ветра, шквально атаковавшего со стороны залива Каско.
Вековые сосны и отроги Аппалачских гор, вырисовывавшиеся невнятными возвышениями в туманно-облачной дымке на горизонте, давали повод пощелкать местные красоты да и только.
Стоило задуматься о том, что спустя два века после основания первых английских поселений на этой земле большая часть колонизаторов либо передохла, либо свалила нахер, и Мэн пришлось заселять и осваивать практически с нуля. Китайцы поплотнее сбились в кучку вокруг собственного гида с цветастым флажком. Посеменили к кассам, ни разу не обернувшись.
— Ну и валите, — досадливо вздохнул Жан. — Все равно от вас проку…
На днях голову Дюбуа посетила крамольная мысль выучить китайский и шпарить на нем только так, водя за собой толпы туристов и шурша юанями в карманах. Деньги бы точно потекли немалые.
И квартиру он бы снял отдельную, перестав тянуть аренду с соседом Тоби.
Но без Тоби стало бы совсем тоскливо. Тот разбавлял обстановку — мило ворчал на университетских преподавателей, ел и хватил Жанову стряпню (тут, правда, закрадывалось подозрение, что хвалил хитрожопый Тоби, чтобы счастливый и обожающий признание Жан кормил и кормил его дальше), бесконечно щелкал клавишами ноутбука из-за соседней двери. Тоби мечтал стать писателем, хотя ничего, кроме дерьмовых сказок, Жан от него уже два года не видел, а назвать это серьезной литературой не поворачивался язык.
А еще Тоби и сам был геем, и потому не противился, когда Жан приводил парней из клубов или из тиндера.
В общем и целом, идея с изучением китайского умерла в зачатке.
— Авраам Линкольн или Роберт Эдвард Ли? Жан встрепенулся, отвлекшись от разглядывания китайских макушек, и взглянул на парня, остановившегося рядом со стойкой информации.
Высокий и малость скованный, ввиду, наверное, мощных габаритов собственного тела. Обычный парень в футболке и линялых джинсах. Стандартная стрижка, непримечательное лицо.
— Простите? — переспросил Жан.
Как единственный обладатель настоящей ученой степени в их музее, Дюбуа вообще редко сталкивался с людьми, которые историю знали и любили. Кто бы сказал ему в студенческие годы, что образование занесет его туда, где на работу принимали после двух месяцев паршивых курсов по Америке девятнадцатого века.
— У вас на буклете написано, — словно оправдываясь, сказал парень и скромно улыбнулся. — Вы не здешний?
— Да, — удивился Жан. Все-таки, даже десять лет вдали от родины не привили чувства, что Мэн — его земля, его дом. — Но как вы догадались?
— Акцент… — парень почесал в затылке. — Не такой, как у местных франко-канадцев. Более явный. Французский.
Жан оглядел парня внимательнее, подчиненный любопытством.
Не смахивал тот на простого зеваку, от нечего делать завязавшего разговор. Он смахивал — недвусмысленный ответный взгляд, вскользь окативший Жана, и довольная увиденным ухмылка это подсказали — на охотника до задницы Дюбуа.
Интересно.
А главное очень и очень своевременно для скучного буднего дня.
— Вы разбираетесь? — спросил Жан, приподняв брови.
— Я лингвист. Переводчик, — серьезно кивнул парень. Он протянул руку. — Дэнни. Дэнни Сартр.
— Как тот самый Сартр? — уточнил Жан, пожав его руку. — Меня зовут Жаннотен Дюбуа. Просто Жан.
— Да, как тот самый. У вас очень красивое имя.
Дэнни пожатия не прервал, наклонился и сухо клюнул губами тыльную сторону его ладони. Как ни в чем ни бывало, тут же отстранившись и сунув руки в карманы джинсов.
Жан опешил.
Дэнни не выглядел как человек, которому запросто давались подобные, выбивающиеся из ряда вон жесты. Но он их делал. Обыденно и легко, что создало у Жана впечатление, что он где-то успел принять на душу и об этом забыть.
— Вы и сам очень красивый, — добавил Дэнни, вновь окинув его пристальным и жарким, чуть ли не раздевающим взглядом.
Жану так и хотелось сказать: «Притормози, парень! Мы же не в постели…
Буклет, которым Жан бодро помахивал перед лицами китайских туристов, в самом деле выглядел жалко, но уж точно не заслуживал подозрительных недобрых взглядов. Хотя, по скромному мнению Жаннотена Дюбуа, азиаты, а особенно азиатские туристы с огромными фотоаппаратами и замызганными путеводителями, бог весть как занесенные нелегкой в дыру штата Мэн, всегда выглядели чуть подозрительными и отчужденными.
Городок Сейнт Брукс их не впечатлял.
Может, этот местный Кембридж кого и привлекал научно-исследовательской деятельностью, выставками и семинарами, заманивал ежегодно студентов со всех окрестностей попытать счастья в лучших университетах штата, но туристы здесь скучали. Чахли и позевывали среди однообразной городской архитектуры, морщились от прогорклого соленого ветра, шквально атаковавшего со стороны залива Каско.
Вековые сосны и отроги Аппалачских гор, вырисовывавшиеся невнятными возвышениями в туманно-облачной дымке на горизонте, давали повод пощелкать местные красоты да и только.
Стоило задуматься о том, что спустя два века после основания первых английских поселений на этой земле большая часть колонизаторов либо передохла, либо свалила нахер, и Мэн пришлось заселять и осваивать практически с нуля. Китайцы поплотнее сбились в кучку вокруг собственного гида с цветастым флажком. Посеменили к кассам, ни разу не обернувшись.
— Ну и валите, — досадливо вздохнул Жан. — Все равно от вас проку…
На днях голову Дюбуа посетила крамольная мысль выучить китайский и шпарить на нем только так, водя за собой толпы туристов и шурша юанями в карманах. Деньги бы точно потекли немалые.
И квартиру он бы снял отдельную, перестав тянуть аренду с соседом Тоби.
Но без Тоби стало бы совсем тоскливо. Тот разбавлял обстановку — мило ворчал на университетских преподавателей, ел и хватил Жанову стряпню (тут, правда, закрадывалось подозрение, что хвалил хитрожопый Тоби, чтобы счастливый и обожающий признание Жан кормил и кормил его дальше), бесконечно щелкал клавишами ноутбука из-за соседней двери. Тоби мечтал стать писателем, хотя ничего, кроме дерьмовых сказок, Жан от него уже два года не видел, а назвать это серьезной литературой не поворачивался язык.
А еще Тоби и сам был геем, и потому не противился, когда Жан приводил парней из клубов или из тиндера.
В общем и целом, идея с изучением китайского умерла в зачатке.
— Авраам Линкольн или Роберт Эдвард Ли? Жан встрепенулся, отвлекшись от разглядывания китайских макушек, и взглянул на парня, остановившегося рядом со стойкой информации.
Высокий и малость скованный, ввиду, наверное, мощных габаритов собственного тела. Обычный парень в футболке и линялых джинсах. Стандартная стрижка, непримечательное лицо.
— Простите? — переспросил Жан.
Как единственный обладатель настоящей ученой степени в их музее, Дюбуа вообще редко сталкивался с людьми, которые историю знали и любили. Кто бы сказал ему в студенческие годы, что образование занесет его туда, где на работу принимали после двух месяцев паршивых курсов по Америке девятнадцатого века.
— У вас на буклете написано, — словно оправдываясь, сказал парень и скромно улыбнулся. — Вы не здешний?
— Да, — удивился Жан. Все-таки, даже десять лет вдали от родины не привили чувства, что Мэн — его земля, его дом. — Но как вы догадались?
— Акцент… — парень почесал в затылке. — Не такой, как у местных франко-канадцев. Более явный. Французский.
Жан оглядел парня внимательнее, подчиненный любопытством.
Не смахивал тот на простого зеваку, от нечего делать завязавшего разговор. Он смахивал — недвусмысленный ответный взгляд, вскользь окативший Жана, и довольная увиденным ухмылка это подсказали — на охотника до задницы Дюбуа.
Интересно.
А главное очень и очень своевременно для скучного буднего дня.
— Вы разбираетесь? — спросил Жан, приподняв брови.
— Я лингвист. Переводчик, — серьезно кивнул парень. Он протянул руку. — Дэнни. Дэнни Сартр.
— Как тот самый Сартр? — уточнил Жан, пожав его руку. — Меня зовут Жаннотен Дюбуа. Просто Жан.
— Да, как тот самый. У вас очень красивое имя.
Дэнни пожатия не прервал, наклонился и сухо клюнул губами тыльную сторону его ладони. Как ни в чем ни бывало, тут же отстранившись и сунув руки в карманы джинсов.
Жан опешил.
Дэнни не выглядел как человек, которому запросто давались подобные, выбивающиеся из ряда вон жесты. Но он их делал. Обыденно и легко, что создало у Жана впечатление, что он где-то успел принять на душу и об этом забыть.
— Вы и сам очень красивый, — добавил Дэнни, вновь окинув его пристальным и жарким, чуть ли не раздевающим взглядом.
Жану так и хотелось сказать: «Притормози, парень! Мы же не в постели…
Страница 1 из 5
