Фандом: Ориджиналы. Сколько тебе лет, двадцать шесть? Ты совсем молод, отчаявшийся ты искатель любви! А то, что ты признаешь свою сексуальность и потребности твоего тела, не делает тебя плохим или грязным.
Добавить в моё избранное
16 мин, 18 сек 18534
Еще».
Он усмехнулся.
Еще бы не красивый.
Эту шаль в индийском стиле он на блошином рынке искал сто лет. Как и повязку для отросших волос ей в тон. Драные черные джинсы — вечная классика. А уж ботильоны, сделанные на заказ — гордость Жана — приплыли к нему из-за океана из родной Франции, щедро вознаградив за три месяца ожидания.
Управляющая музея сегодня утром пробормотала тихо: «чучело».
Дюбуа остался ее комментарием доволен — у курицы напрочь отсутствовал вкус.
— Спасибо. Так вы переводчик с французского?
— С китайского, — покачал головой Дэнни, улыбнувшись. На его худых щеках ямочки от улыбки проступали особенно глубоко. Нелепые ямочки, но безумно очаровательные. — Но и другие языки немного знаю.
— Удивите меня своим французским? — Жан закусил губу, избрав линию беззастенчивого флирта.
«Ну, парень, — подумал он весело, — ты просто обязан теперь меня трахнуть».
«Так нельзя, Жан», — вздыхал Тоби, качая головой.
«Милый, они уходят сами. Я никого не держу за ногу и не умоляю остаться, — Жана безнравственность собственных действий не волновала ни капли. Разве что в моменты острого одиночества. — А мне никто не мешает влюбляться снова».
«Каждый божий день?» — вздергивал брови Тоби. Он третий год сох по своему преподу. Наверное, для него влюбчивость Жана и отсутствие хоть какой-либо тоски по тем, кто уходил, поблагодарив за трах, казались дикостью.
«Да хоть каждый час».
Хотел ли он нормальной любви? Да кто же, мать ее, не хотел.
— Боюсь, разочарую, — поддержал заигрывающий тон Дэнни.
Кто-то из группы китайских туристов его окликнул на ломаном английском, и Дэнни обернулся. Как отметил удовлетворенно Жан — не без недовольства.
— Извините… работа, — Дэнни кивнул в сторону туристов. В его глазах еще не остыло то выражение неподдельного жадного интереса. — Может, посидим за чашечкой кофе когда-нибудь? Сегодня. Когда вы заканчиваете?
Жану его напор понравился.
— В семь.
— Отлично, — Дэнни улыбнулся. — Тогда встретимся здесь же в семь.
— Это… — просипел Дэнни, пытаясь отдышаться, и стряхнул резким движением головы мокрые от пота волосы со лба, — даже близко не похоже… на «чашечку кофе»…
Жан бы сказал, на что это походило, но занятый рот не позволял.
А еще рука Дэнни, которая вцепилась в его волосы так сильно, что Жан при всем желании бы не отвлекся от томительно медленного посасывания и перекатывания головки его члена на языке.
Как они оказались у Жана в квартире, он уже не помнил.
Наверное, что-то из старых приемов, вроде черепашки Тоби по вычурной кличке Тэтчер, поглазеть на которую никто и никогда не отказывался.
Тэтчер, разумеется, была в доле и получала свежих салатных листьев каждый раз, когда гордо вылезала из тени аквариумных растений, как на подиум «Топ-модели по-американски».
— Какффие-фо… проблеффмы? — все же попытался пробормотать Жан с членом во рту.
Дэнни уязвимо дернулся и застонал, когда резцы Жана проехались по чувствительной головке и дали новый виток крепнувшему удовольствию.
Жан сделал два вывода — проблем у Дэнни наблюдалось, и он определенно любил пожестче.
Сосать Жан принялся усерднее, ловя ненормальное наслаждение от стонов Дэнни и поступательных движений его бедер навстречу.
— Все… — выдохнул Сартр, собрав всю волю в кулак, и отстранил его голову от собственного паха. Посмотрел как завороженный на раскрасневшиеся и припухшие губы Жана и облизнулся, хрипло добавив: — Здесь нужно притормозить.
Жан бы обиделся, только спустя пару минут, уже поставленный раком на кровати и с мокрыми от смазки пальцами Дэнни в заднице, которые растягивали его грубо и нетерпеливо, он понял, зачем потребовалась пауза.
— Оу, я у тебя не первый? — наигранно удивился Дэнни, когда три его пальца свободно задвигались у Жана между ягодиц с пошлым хлюпающим звуком. — Разве что первый после короткого перерыва.
— Ты… издеваешься?
У Дюбуа все помутилось перед глазами. Давно его так умело не трахали пальцами — уверенно проезжаясь подушечками сильных пальцев по простате, лаская и нежа, доводя до исступления и заставляя оттопыривать зад навстречу.
Жан вжался грудью в подушку, которую Дэнни под него подпихнул, и застонал, глуша этот постыдный сладкий звук в измятой простыне.
Яйца ныли, член шлепался о живот каждый раз, когда Жан резко дергался, шипя, и молился про себя, чтобы его поскорее взяли.
— Не расслабляйся, — Дэнни вытащил пальцы и легонько шлепнул его по ягодице, приводя в чувство. — Пропустишь самое интересное.
— Великие Отцы-основатели! — заголосил Жан, когда Дэнни пальцами развел его ягодицы, подразнил легкими прикосновениями влажной головки к разработанному входу, а потом вдруг с одного толчка и без предупреждения загнал в него крепкий после минета член.
Он усмехнулся.
Еще бы не красивый.
Эту шаль в индийском стиле он на блошином рынке искал сто лет. Как и повязку для отросших волос ей в тон. Драные черные джинсы — вечная классика. А уж ботильоны, сделанные на заказ — гордость Жана — приплыли к нему из-за океана из родной Франции, щедро вознаградив за три месяца ожидания.
Управляющая музея сегодня утром пробормотала тихо: «чучело».
Дюбуа остался ее комментарием доволен — у курицы напрочь отсутствовал вкус.
— Спасибо. Так вы переводчик с французского?
— С китайского, — покачал головой Дэнни, улыбнувшись. На его худых щеках ямочки от улыбки проступали особенно глубоко. Нелепые ямочки, но безумно очаровательные. — Но и другие языки немного знаю.
— Удивите меня своим французским? — Жан закусил губу, избрав линию беззастенчивого флирта.
«Ну, парень, — подумал он весело, — ты просто обязан теперь меня трахнуть».
«Так нельзя, Жан», — вздыхал Тоби, качая головой.
«Милый, они уходят сами. Я никого не держу за ногу и не умоляю остаться, — Жана безнравственность собственных действий не волновала ни капли. Разве что в моменты острого одиночества. — А мне никто не мешает влюбляться снова».
«Каждый божий день?» — вздергивал брови Тоби. Он третий год сох по своему преподу. Наверное, для него влюбчивость Жана и отсутствие хоть какой-либо тоски по тем, кто уходил, поблагодарив за трах, казались дикостью.
«Да хоть каждый час».
Хотел ли он нормальной любви? Да кто же, мать ее, не хотел.
— Боюсь, разочарую, — поддержал заигрывающий тон Дэнни.
Кто-то из группы китайских туристов его окликнул на ломаном английском, и Дэнни обернулся. Как отметил удовлетворенно Жан — не без недовольства.
— Извините… работа, — Дэнни кивнул в сторону туристов. В его глазах еще не остыло то выражение неподдельного жадного интереса. — Может, посидим за чашечкой кофе когда-нибудь? Сегодня. Когда вы заканчиваете?
Жану его напор понравился.
— В семь.
— Отлично, — Дэнни улыбнулся. — Тогда встретимся здесь же в семь.
— Это… — просипел Дэнни, пытаясь отдышаться, и стряхнул резким движением головы мокрые от пота волосы со лба, — даже близко не похоже… на «чашечку кофе»…
Жан бы сказал, на что это походило, но занятый рот не позволял.
А еще рука Дэнни, которая вцепилась в его волосы так сильно, что Жан при всем желании бы не отвлекся от томительно медленного посасывания и перекатывания головки его члена на языке.
Как они оказались у Жана в квартире, он уже не помнил.
Наверное, что-то из старых приемов, вроде черепашки Тоби по вычурной кличке Тэтчер, поглазеть на которую никто и никогда не отказывался.
Тэтчер, разумеется, была в доле и получала свежих салатных листьев каждый раз, когда гордо вылезала из тени аквариумных растений, как на подиум «Топ-модели по-американски».
— Какффие-фо… проблеффмы? — все же попытался пробормотать Жан с членом во рту.
Дэнни уязвимо дернулся и застонал, когда резцы Жана проехались по чувствительной головке и дали новый виток крепнувшему удовольствию.
Жан сделал два вывода — проблем у Дэнни наблюдалось, и он определенно любил пожестче.
Сосать Жан принялся усерднее, ловя ненормальное наслаждение от стонов Дэнни и поступательных движений его бедер навстречу.
— Все… — выдохнул Сартр, собрав всю волю в кулак, и отстранил его голову от собственного паха. Посмотрел как завороженный на раскрасневшиеся и припухшие губы Жана и облизнулся, хрипло добавив: — Здесь нужно притормозить.
Жан бы обиделся, только спустя пару минут, уже поставленный раком на кровати и с мокрыми от смазки пальцами Дэнни в заднице, которые растягивали его грубо и нетерпеливо, он понял, зачем потребовалась пауза.
— Оу, я у тебя не первый? — наигранно удивился Дэнни, когда три его пальца свободно задвигались у Жана между ягодиц с пошлым хлюпающим звуком. — Разве что первый после короткого перерыва.
— Ты… издеваешься?
У Дюбуа все помутилось перед глазами. Давно его так умело не трахали пальцами — уверенно проезжаясь подушечками сильных пальцев по простате, лаская и нежа, доводя до исступления и заставляя оттопыривать зад навстречу.
Жан вжался грудью в подушку, которую Дэнни под него подпихнул, и застонал, глуша этот постыдный сладкий звук в измятой простыне.
Яйца ныли, член шлепался о живот каждый раз, когда Жан резко дергался, шипя, и молился про себя, чтобы его поскорее взяли.
— Не расслабляйся, — Дэнни вытащил пальцы и легонько шлепнул его по ягодице, приводя в чувство. — Пропустишь самое интересное.
— Великие Отцы-основатели! — заголосил Жан, когда Дэнни пальцами развел его ягодицы, подразнил легкими прикосновениями влажной головки к разработанному входу, а потом вдруг с одного толчка и без предупреждения загнал в него крепкий после минета член.
Страница 2 из 5
