Фандом: Гарри Поттер. После постыдного почти провала задания с убийством Дамблдора и возвращения отца из Азкабана Драко решает сменить сторону. Больше это сделать всё равно некому.
Добавить в моё избранное
12 мин, 7 сек 11911
Он должен был сделать тот самый шаг, после которого о пути назад, об отступлении речи уже быть не могло — и знакомый только своим названием маггловский город своей неуютностью только добавлял волнения и дополнительно путал мысли. Вокруг было слишком много магглов, и сложно было вообще сориентироваться — не то что найти нужного человека.
— А теперь ты отдашь палочку и не будешь дёргаться, — раздался мужской голос сзади. — И тогда мы дойдём уже до места и начнём нашу беседу. — Драко медленно достал свою палочку, дождался, пока незнакомец её заберёт и только тогда позволили себе обернуться. Перед ним стоял Кингсли собственной персоной.
— Я пришёл один, к чему столько предосторожностей? — спросил он несколько нервно и почти обиженно. Учитывая, что Кингсли был лысым, как шар для предсказаний, Драко понадеялся, что Оборотным никто не воспользовался.
— Если б ты пришёл не один, разговора бы не было, — отрезал негр. — А теперь давай руку.
Они аппарировали в какое-то незнакомое Драко место — тоже посреди города (он так и не понял, был ли это Лидс, а может, Биргингем или вообще Лондон), возле какого-то ресторанчика, где они и заняли один из дальних столиков.
— Итак, к делу, — заявил Кингсли. — Ты хотел убедить нас в том, что согласен перейти на нашу сторону, принесёшь несомненную пользу и прочее-прочее… Начинай, сейчас самое время.
— Мы уже встретились, значит, я вам нужен, — начал Драко.
— Эта встреча означает, что мы готовы тебя выслушать и вести с тобой диалог, — оборвали его. — И лучше бы тебе не растекаться мыслями по древу, а убедить нас, зачем это может быть нужно нам, и зачем нужно тебе. И когда соберёшься тянуть нам шерсть перед глазами{1}, — тон стал угрожающим, — не старайся быть убедительным — а старайся говорить правду.
— Ладно-ладно, — быстро пошёл на попятную Малфой. — Видите ли, у того, что я обращаюсь к вам, есть несколько причин…
— И только не надо втирать про то, что начал беспокоиться о судьбах магглорожённых и Магической Британии.
— Между прочим, — решил блеснуть Драко, — и Магической Британии в том числе. От её процветания зависит и процветание нашего дома. Из-за чего, — он немного стушевался, — я сюда и явился. Да и…
Они сидели за столиком, попивали коктейли (как понял Драко, Кингсли предпочитал некий коктейль под названием «текила санрайз» — и угощал Малфоя им же) и беседовали — в достаточно быстром темпе, несмотря на не располагающую к спешке обстановку. Забавно, но если вначале он более всего боялся выдать свой пронзающий его почти насквозь страх, то вскоре это прошло. Драко и сам не заметил, как начал выкладывать свои и семейные мотивы гораздо шире и глубже, нежели хотел изначально, как постепенно проникался доверием к довольно грубому и резкому собеседнику. Выложил и про то, что положение их дома вряд ли вернётся на былое место при Лорде, и про то, что не особенно ему нравятся пытки, грязнокровок и вообще, и про то, что реально достаточно было бы им и амнистии в случае победы Ордена и признания того факта, что Малфои были на правильной стороне.
Закончили они с тем уговором, что встретятся ещё раз и обсудят условия сотрудничества досконально, если уж на то пошло. Драко хотел бы продолжить разговор и услышать нечто совершенно конкретное, но…
— Уже почти час прошёл, — ответил Кингсли. — Мне пора. Ещё встретимся.
Оставшемуся в одиночестве (зато с вернувшейся к нему палочкой) Драко стало несколько обидно, но ничего поделать он не мог. Пути назад уже не было. Он допил свой коктейль, поднялся, прошёлся по маггловскому городу, к которому начинал уже привыкать — или это просто пропало нервное напряжение — и аппарировал обратно в поместье.
Он уже знал, что перед ним открывается путь пусть и не к прежним временам, но к какому-то восстановлению имени, к возвращению влияния, к будущему вообще. Правда, не знал ещё, что отец его будет до смерти запытан перед самым окончанием войны, когда заподозрят утечку информации от Малфоев. Равно как не знал и то, что уставшая и начавшая постепенно сдавать, увядая от непосильной ноши, мать в те смутные дни незадолго до победы Ордена в войне куда-то пропадёт из мэнора зимой, так, что все поиски не дадут никакого результата. Пропадёт, чтобы потом, по весне, расцвести вновь. «Подснежником».
— Неожиданно, — прокомментировал Тед тот факт, что обнаружил стоящего у могилы его родителей не кого-нибудь, а самого мистера Драко Малфоя. — Не знал, что вы были дружны, — он усмехнулся.
— Мы не были, — отрезал он и обернулся. — Тебе какое дело?
— Стремление узнать больше о жизни родителей стало теперь предосудительным? — почти с издёвкой ответил Тед. Не то чтобы он так уж недолюбливал Малфоя, но было в ситуации нечто для него неприятное — он и сам не мог выразить, что именно. Откуда-то из глубин души.
— Именно она в своё время настояла на том, чтобы мне дали шанс в Ордене, — буркнул мистер Малфой.
— А теперь ты отдашь палочку и не будешь дёргаться, — раздался мужской голос сзади. — И тогда мы дойдём уже до места и начнём нашу беседу. — Драко медленно достал свою палочку, дождался, пока незнакомец её заберёт и только тогда позволили себе обернуться. Перед ним стоял Кингсли собственной персоной.
— Я пришёл один, к чему столько предосторожностей? — спросил он несколько нервно и почти обиженно. Учитывая, что Кингсли был лысым, как шар для предсказаний, Драко понадеялся, что Оборотным никто не воспользовался.
— Если б ты пришёл не один, разговора бы не было, — отрезал негр. — А теперь давай руку.
Они аппарировали в какое-то незнакомое Драко место — тоже посреди города (он так и не понял, был ли это Лидс, а может, Биргингем или вообще Лондон), возле какого-то ресторанчика, где они и заняли один из дальних столиков.
— Итак, к делу, — заявил Кингсли. — Ты хотел убедить нас в том, что согласен перейти на нашу сторону, принесёшь несомненную пользу и прочее-прочее… Начинай, сейчас самое время.
— Мы уже встретились, значит, я вам нужен, — начал Драко.
— Эта встреча означает, что мы готовы тебя выслушать и вести с тобой диалог, — оборвали его. — И лучше бы тебе не растекаться мыслями по древу, а убедить нас, зачем это может быть нужно нам, и зачем нужно тебе. И когда соберёшься тянуть нам шерсть перед глазами{1}, — тон стал угрожающим, — не старайся быть убедительным — а старайся говорить правду.
— Ладно-ладно, — быстро пошёл на попятную Малфой. — Видите ли, у того, что я обращаюсь к вам, есть несколько причин…
— И только не надо втирать про то, что начал беспокоиться о судьбах магглорожённых и Магической Британии.
— Между прочим, — решил блеснуть Драко, — и Магической Британии в том числе. От её процветания зависит и процветание нашего дома. Из-за чего, — он немного стушевался, — я сюда и явился. Да и…
Они сидели за столиком, попивали коктейли (как понял Драко, Кингсли предпочитал некий коктейль под названием «текила санрайз» — и угощал Малфоя им же) и беседовали — в достаточно быстром темпе, несмотря на не располагающую к спешке обстановку. Забавно, но если вначале он более всего боялся выдать свой пронзающий его почти насквозь страх, то вскоре это прошло. Драко и сам не заметил, как начал выкладывать свои и семейные мотивы гораздо шире и глубже, нежели хотел изначально, как постепенно проникался доверием к довольно грубому и резкому собеседнику. Выложил и про то, что положение их дома вряд ли вернётся на былое место при Лорде, и про то, что не особенно ему нравятся пытки, грязнокровок и вообще, и про то, что реально достаточно было бы им и амнистии в случае победы Ордена и признания того факта, что Малфои были на правильной стороне.
Закончили они с тем уговором, что встретятся ещё раз и обсудят условия сотрудничества досконально, если уж на то пошло. Драко хотел бы продолжить разговор и услышать нечто совершенно конкретное, но…
— Уже почти час прошёл, — ответил Кингсли. — Мне пора. Ещё встретимся.
Оставшемуся в одиночестве (зато с вернувшейся к нему палочкой) Драко стало несколько обидно, но ничего поделать он не мог. Пути назад уже не было. Он допил свой коктейль, поднялся, прошёлся по маггловскому городу, к которому начинал уже привыкать — или это просто пропало нервное напряжение — и аппарировал обратно в поместье.
Он уже знал, что перед ним открывается путь пусть и не к прежним временам, но к какому-то восстановлению имени, к возвращению влияния, к будущему вообще. Правда, не знал ещё, что отец его будет до смерти запытан перед самым окончанием войны, когда заподозрят утечку информации от Малфоев. Равно как не знал и то, что уставшая и начавшая постепенно сдавать, увядая от непосильной ноши, мать в те смутные дни незадолго до победы Ордена в войне куда-то пропадёт из мэнора зимой, так, что все поиски не дадут никакого результата. Пропадёт, чтобы потом, по весне, расцвести вновь. «Подснежником».
— Неожиданно, — прокомментировал Тед тот факт, что обнаружил стоящего у могилы его родителей не кого-нибудь, а самого мистера Драко Малфоя. — Не знал, что вы были дружны, — он усмехнулся.
— Мы не были, — отрезал он и обернулся. — Тебе какое дело?
— Стремление узнать больше о жизни родителей стало теперь предосудительным? — почти с издёвкой ответил Тед. Не то чтобы он так уж недолюбливал Малфоя, но было в ситуации нечто для него неприятное — он и сам не мог выразить, что именно. Откуда-то из глубин души.
— Именно она в своё время настояла на том, чтобы мне дали шанс в Ордене, — буркнул мистер Малфой.
Страница 3 из 4
