Фандом: Гарри Поттер. Лунный свет лживо искрится в ночи, освещая витиеватые петли кровавых следов. Гермионе нужно пройти по ним, ступив на каждый отпечаток. Она должна понять, кто их оставил и как ей вернуться домой. Гермиона во что бы то ни стало должна сохранить тайну, укрыв её в запутанных петлях лжи.
Добавить в моё избранное
40 мин, 50 сек 5005
А Флер хотелось кричать, хотелось запретить им даже думать об этом, но все, что она смогла, лишь достать бутылку вина и разлить его по бокалам. После этого разговора она множество раз принималась их отговаривать, от души стараясь воздействовать на них своим даром. Но чем больше своей любви она вкладывала в мольбы, тем сильнее была их решимость.
Гермиона взяла на себя учесть хранителя тайны.
Учесть предателя.
Она должна была провести в плену несколько дней, прежде чем выдать тайну и отправить Волдеморта прямиком в западню. У Флер было несколько дней для того, чтобы уничтожить последний крестраж, отделяющий светлую сторону от победы. Пара дней, чтобы убить любовь всей своей жизни.
Гарри Поттер был последним крестражем Волдеморта.
Он узнал об этом, когда искал диадему в школе. Снейп, наконец, раскрыл ему все тайны Альбуса Дамблдора. На её руках были две жизни, которые она добровольно согласилась забрать. Сжимая в руках волшебную палочку, Флер рыдала. Какое ей было дело до волшебников Британии, если тех, кого она искренне любила, она должна была убить?
— Не бойся, милая, — тихий шёпот Гарри заполнял её мысли, словно это у него была дурманящая власть. Он сжимал её руки, направляя волшебную палочку прямо к своему сердцу, удерживая Флер от падения. — Я буду ждать тебя, где бы ни оказался. Я всегда буду тебя любить. А теперь скажи…
— Авада Кедавра…
Волна магии полыхнула, лишая Флер целого мира, обязывая её уничтожить одну-единственную тварь, из-за которой она потеряла свою душу. Отважное сердце Гарри молчало под её ладонью, и Флер завыла, вложив все своё отчаяние…
В один лебединый крик…
— Я дам им столько лжи, сколько они пожелают, чтобы никто в мире не узнал, на что пошла Гермиона ради этой победы; что пришлось сделать тебе, моя милая; и что там — за гранью, — соглашается Гарри.
Он нежно целует Флер, чуть сжимая её длинные пальчики, лежащие на груди рядом с сердцем. Ей теперь непременно нужно чувствовать, как бьётся его сердце. Им теперь не слишком хочется видеть рядом с собой волшебников. Не все они заслужили их победы.
Целитель заходит в их палату и вновь раздвигает шторы, впуская яркий дневной свет. Ему нужно проверить раны и нанести мази, нужно вылечить тела героев. Целителю и дела нет до их душ. Ровный слой мази вновь покрывает изуродованное когтями Сивого лицо Гарри; следы от зубов Нагайны на шее Флер покрывают свежие смоченные в противоядии бинты. Он даёт им зелье Сна без сновидений, надеясь, что неугомонная парочка хоть немного поспит. Целители не смогли заставить их сделать это после того, как позаботились об их ранах: Гарри Поттер и Флер Делакур, словно два цербера, сторожили беспокойный сон Гермионы Грейнджер.
Выпроваживая целителя прочь, Флер не испытывает никаких угрызений совести, хотя и обещала, что не будет использовать свой веловский дар обольщения в корыстных целях. В последние месяцы ей часто казалось, что этот дар ей и вовсе не служит, раз она не смогла удержать друзей от столь безумных поступков. Беря склянку с зельем в руки, Флер подносит её к губам Гарри. В их небольшой войне взглядов она непревзойдённый фаворит и победитель, ведь Гарри заставил её себя убить. И сейчас он примет из её рук любой яд и любую кару. Зелье быстро действует, и Флер просто стоит рядом со спящим возлюбленным, ощущая, как под пальцами бьётся его сердце. Это ощущение успокаивает, придавая сил. Привычным движением доставая палочку Гарри из чехла, Флер уже не чувствует никакой неприязни к этой палочке: она научилась ею пользоваться, она приняла её судьбу на себя.
Феникс способен возродиться из пепла к жизни.
В больничном коридоре репортёры толпятся вперемешку с аврорами. Весь коридор утопает в орхидеях, должно быть, Малфой скупил их все и в Лондоне ни осталось ни одного цветка. Мальчишка влюблён то ли в идиотскую храбрость, то ли беспричинно — просто влюблён и жаждет счастья и покоя для Гермионы. Щелкают затворы фотокамер, но Флер неважно, как она выйдет на этих фотографиях, если она вообще попадёт в кадр. Скорее всего, на фотографиях будут лишь трепетные лепестки орхидей и красные плащи авроров. Почему-то всегда, смотря на авроров, Флер вспоминает старинные легенды о короле Артуре. Для неё красные плащи, как символ рыцарства и горькой мучительной смерти.
Запирая за собой дверь палаты, Флер осторожно подходит к кровати Гермионы, присаживаясь на краешек. Сон подруги беспокоен и наполнен размытыми очертаниями, умирающих воспоминаний. Всю прошлую ночь они с Гарри наблюдали за этими хаотично меняющимися картинками её подсознания. Им нужно было знать, как ей помочь, как вылечить душу, которую она уничтожила, слишком стремясь защитить их.
Робкий лунный телец.
Придумывая тогда для Гермионы этот образ, Флер никак не могла подумать, что он окажется правдивым.
Гермиона взяла на себя учесть хранителя тайны.
Учесть предателя.
Она должна была провести в плену несколько дней, прежде чем выдать тайну и отправить Волдеморта прямиком в западню. У Флер было несколько дней для того, чтобы уничтожить последний крестраж, отделяющий светлую сторону от победы. Пара дней, чтобы убить любовь всей своей жизни.
Гарри Поттер был последним крестражем Волдеморта.
Он узнал об этом, когда искал диадему в школе. Снейп, наконец, раскрыл ему все тайны Альбуса Дамблдора. На её руках были две жизни, которые она добровольно согласилась забрать. Сжимая в руках волшебную палочку, Флер рыдала. Какое ей было дело до волшебников Британии, если тех, кого она искренне любила, она должна была убить?
— Не бойся, милая, — тихий шёпот Гарри заполнял её мысли, словно это у него была дурманящая власть. Он сжимал её руки, направляя волшебную палочку прямо к своему сердцу, удерживая Флер от падения. — Я буду ждать тебя, где бы ни оказался. Я всегда буду тебя любить. А теперь скажи…
— Авада Кедавра…
Волна магии полыхнула, лишая Флер целого мира, обязывая её уничтожить одну-единственную тварь, из-за которой она потеряла свою душу. Отважное сердце Гарри молчало под её ладонью, и Флер завыла, вложив все своё отчаяние…
В один лебединый крик…
— Я дам им столько лжи, сколько они пожелают, чтобы никто в мире не узнал, на что пошла Гермиона ради этой победы; что пришлось сделать тебе, моя милая; и что там — за гранью, — соглашается Гарри.
Он нежно целует Флер, чуть сжимая её длинные пальчики, лежащие на груди рядом с сердцем. Ей теперь непременно нужно чувствовать, как бьётся его сердце. Им теперь не слишком хочется видеть рядом с собой волшебников. Не все они заслужили их победы.
Целитель заходит в их палату и вновь раздвигает шторы, впуская яркий дневной свет. Ему нужно проверить раны и нанести мази, нужно вылечить тела героев. Целителю и дела нет до их душ. Ровный слой мази вновь покрывает изуродованное когтями Сивого лицо Гарри; следы от зубов Нагайны на шее Флер покрывают свежие смоченные в противоядии бинты. Он даёт им зелье Сна без сновидений, надеясь, что неугомонная парочка хоть немного поспит. Целители не смогли заставить их сделать это после того, как позаботились об их ранах: Гарри Поттер и Флер Делакур, словно два цербера, сторожили беспокойный сон Гермионы Грейнджер.
Выпроваживая целителя прочь, Флер не испытывает никаких угрызений совести, хотя и обещала, что не будет использовать свой веловский дар обольщения в корыстных целях. В последние месяцы ей часто казалось, что этот дар ей и вовсе не служит, раз она не смогла удержать друзей от столь безумных поступков. Беря склянку с зельем в руки, Флер подносит её к губам Гарри. В их небольшой войне взглядов она непревзойдённый фаворит и победитель, ведь Гарри заставил её себя убить. И сейчас он примет из её рук любой яд и любую кару. Зелье быстро действует, и Флер просто стоит рядом со спящим возлюбленным, ощущая, как под пальцами бьётся его сердце. Это ощущение успокаивает, придавая сил. Привычным движением доставая палочку Гарри из чехла, Флер уже не чувствует никакой неприязни к этой палочке: она научилась ею пользоваться, она приняла её судьбу на себя.
Феникс способен возродиться из пепла к жизни.
В больничном коридоре репортёры толпятся вперемешку с аврорами. Весь коридор утопает в орхидеях, должно быть, Малфой скупил их все и в Лондоне ни осталось ни одного цветка. Мальчишка влюблён то ли в идиотскую храбрость, то ли беспричинно — просто влюблён и жаждет счастья и покоя для Гермионы. Щелкают затворы фотокамер, но Флер неважно, как она выйдет на этих фотографиях, если она вообще попадёт в кадр. Скорее всего, на фотографиях будут лишь трепетные лепестки орхидей и красные плащи авроров. Почему-то всегда, смотря на авроров, Флер вспоминает старинные легенды о короле Артуре. Для неё красные плащи, как символ рыцарства и горькой мучительной смерти.
Запирая за собой дверь палаты, Флер осторожно подходит к кровати Гермионы, присаживаясь на краешек. Сон подруги беспокоен и наполнен размытыми очертаниями, умирающих воспоминаний. Всю прошлую ночь они с Гарри наблюдали за этими хаотично меняющимися картинками её подсознания. Им нужно было знать, как ей помочь, как вылечить душу, которую она уничтожила, слишком стремясь защитить их.
Робкий лунный телец.
Придумывая тогда для Гермионы этот образ, Флер никак не могла подумать, что он окажется правдивым.
Страница 11 из 12
