Фандом: Гарри Поттер. Лунный свет лживо искрится в ночи, освещая витиеватые петли кровавых следов. Гермионе нужно пройти по ним, ступив на каждый отпечаток. Она должна понять, кто их оставил и как ей вернуться домой. Гермиона во что бы то ни стало должна сохранить тайну, укрыв её в запутанных петлях лжи.
Добавить в моё избранное
40 мин, 50 сек 5003
Флер улыбается, нежно смотря на неё, в её взгляде отражаются бесчисленные орхидеи, которые и правда почти заполонили палату. Волосы вейлы должно быть, были опалены, в неровном беспорядке они зачёсаны на бок, чтобы не касались перебинтованной шеи.
Она жива.
Они живы.
Все получилось.
— Почему ты так долго ждала?
— Глупая девчонка, ты хоть представляешь, как мы волновались?
Их голоса снова сплетаются, они не хотят думать, кто будет говорить первым, им слишком хочется высказать все, что они о ней думают. Все, что сдерживали последние месяцы в себе, произнося многочисленные молитвы всем Богам, которые могли бы их услышать. Не вытерпев, Гарри сжимает подругу в объятиях, пачкая её лицо своей мазью, оставляя на ней отпечаток, пахнущий так же, как и он. Гермионе немного больно и ребра слегка протестуют против такого захвата, но она сама не хочет его отпускать. Ей хочется снова и снова просить у них прощения, ведь она выдала тайну.
— Отпусти её, Гарри, сейчас ей нужен покой, — будто предчувствуя, что Гермиона начнёт просить прощения, Флер останавливает её слова, произнося свои. Гарри поспешно отпускает подругу, виновато улыбаясь, в его глазах блестят слезы, и он смахивает их, размазывая мазь по всему лицу, словно маленький ребёнок.
Я не должен лгать.
Навечно на его руке призыв к истине. Гермиона косится на свою левую руку, замечая затянувшиеся багровые следы, образующие её истину.
Грязнокровка.
— Все закончилось? — её собственный голос хрипит и кажется совсем чуждым этому месту.
— Да, — кивает Гарри. — Лорд Волдеморт мёртв, большая часть ближнего круга схвачена. Драко снял защиту с поместья и сдал всех остальных. Мы победили. Ты победила.
Дверь открывается, и целитель, смущённо улыбаясь, просит всех посетителей покинуть палату. Флер целует Гермиону в щеку, обещая, что придёт позже. Она не может не прийти — она поклялась, а уж если Флер дала клятву, то не откажется от неё никогда. Гарри поджидает её в коридоре, стараясь не смотреть на толпящихся там людей. Кто-из авроров, охраняющих крыло, взмахивает волшебной палочкой, создавая магическую пелену, чтобы никому из репортёров не удалось сделать сенсационный снимок для газет. Гарри бросает злой взгляд в их сторону, будь его воля, он бы применил силу, чтобы выставить всех посторонних из больницы Святого Мунго. Но их желания были ничем по сравнению с ликованием, что распространилось по стране, когда Волдеморт был повержен.
— Они хуже падальщиков, даже хуже льстецов, — сквозь зубы шипит Гарри, пропуская Флер в их палату. — Кингсли не сможет удерживать их долго. Рано или поздно нам придётся рассказать, кем был самый ужасный лорд этого столетия и как он пал. И что я должен буду им всем говорить?
— Правду. Ту её часть, в которую все они поверят, — тихо шепчет Флер, взмахом руки отпуская шторы и погружая комнату в приятный полумрак.
— Я предпочёл бы её забыть, — обнимая Флер, шепчет Гарри, нежно её целуя. Он прекрасно знает, что его девушка сильнее, чем кажется, но все его естество буквально рычит, желая оберегать её, чтобы больше не пришлось видеть слез в её глазах. Не видеть, как дрожит волшебная палочка в руке.
— Тогда солги, пусть они верят в пустоголовых храбрецов, которым на каждом шагу сопутствовала удача. Пусть никогда не узнают, на что этим храбрецам пришлось пойти, чтобы все они продолжали жить, — пожимает плечами вейла, стараясь не замечать грусти в любимых зелёных глазах.
Будь на то воля Флер, она забрала бы всю его боль и ненависть к себе, чтобы Гарри снова стал тем мальчишкой, что воровал для неё цветы. Она бы вернула к жизни всех, кого он любил, чтобы видеть радостный блеск в его зелёных глазах. Будь её воля, она сказала бы нет. Не разрешила бы им разрушать свои души ради других.
Их план был неприемлемым с самого начала.
Флер прекрасно помнила, каким был Гарри, когда вернулся из Хогвартса. Он уверял всех, что просто поговорит с профессором Макгонагалл, узнает, как идут дела у Ордена Феникса. Они только что обокрали Гринготтс, если однажды гоблины смогут вспомнить все те льстивые речи, которые она им плела, то Флер будет невероятно стыдно. К счастью, Гарри стер их память, когда чаша Хельги оказалась у них в руках. Вернувшись из школы, Гарри был полон решимости и бравого отчаяния, она всегда понимала, когда он готов был пожертвовать собой ради других. Он бросил покорёженную диадему на обеденный стол, сказав, что осталась лишь змея.
И тогда Гермиона предложила свой план.
Она все продумала заранее, много месяцев назад начав подготовку к этому безумию. Им нужно было заманить Волдеморта, чтобы он сам принёс им свои последний крестраж, позволил бы им себя уничтожить. Все было так просто, когда Гермиона говорила, увлечённая, как и всегда; счастливая, будто разгадала тайну вселенной.
Она жива.
Они живы.
Все получилось.
— Почему ты так долго ждала?
— Глупая девчонка, ты хоть представляешь, как мы волновались?
Их голоса снова сплетаются, они не хотят думать, кто будет говорить первым, им слишком хочется высказать все, что они о ней думают. Все, что сдерживали последние месяцы в себе, произнося многочисленные молитвы всем Богам, которые могли бы их услышать. Не вытерпев, Гарри сжимает подругу в объятиях, пачкая её лицо своей мазью, оставляя на ней отпечаток, пахнущий так же, как и он. Гермионе немного больно и ребра слегка протестуют против такого захвата, но она сама не хочет его отпускать. Ей хочется снова и снова просить у них прощения, ведь она выдала тайну.
— Отпусти её, Гарри, сейчас ей нужен покой, — будто предчувствуя, что Гермиона начнёт просить прощения, Флер останавливает её слова, произнося свои. Гарри поспешно отпускает подругу, виновато улыбаясь, в его глазах блестят слезы, и он смахивает их, размазывая мазь по всему лицу, словно маленький ребёнок.
Я не должен лгать.
Навечно на его руке призыв к истине. Гермиона косится на свою левую руку, замечая затянувшиеся багровые следы, образующие её истину.
Грязнокровка.
— Все закончилось? — её собственный голос хрипит и кажется совсем чуждым этому месту.
— Да, — кивает Гарри. — Лорд Волдеморт мёртв, большая часть ближнего круга схвачена. Драко снял защиту с поместья и сдал всех остальных. Мы победили. Ты победила.
Дверь открывается, и целитель, смущённо улыбаясь, просит всех посетителей покинуть палату. Флер целует Гермиону в щеку, обещая, что придёт позже. Она не может не прийти — она поклялась, а уж если Флер дала клятву, то не откажется от неё никогда. Гарри поджидает её в коридоре, стараясь не смотреть на толпящихся там людей. Кто-из авроров, охраняющих крыло, взмахивает волшебной палочкой, создавая магическую пелену, чтобы никому из репортёров не удалось сделать сенсационный снимок для газет. Гарри бросает злой взгляд в их сторону, будь его воля, он бы применил силу, чтобы выставить всех посторонних из больницы Святого Мунго. Но их желания были ничем по сравнению с ликованием, что распространилось по стране, когда Волдеморт был повержен.
— Они хуже падальщиков, даже хуже льстецов, — сквозь зубы шипит Гарри, пропуская Флер в их палату. — Кингсли не сможет удерживать их долго. Рано или поздно нам придётся рассказать, кем был самый ужасный лорд этого столетия и как он пал. И что я должен буду им всем говорить?
— Правду. Ту её часть, в которую все они поверят, — тихо шепчет Флер, взмахом руки отпуская шторы и погружая комнату в приятный полумрак.
— Я предпочёл бы её забыть, — обнимая Флер, шепчет Гарри, нежно её целуя. Он прекрасно знает, что его девушка сильнее, чем кажется, но все его естество буквально рычит, желая оберегать её, чтобы больше не пришлось видеть слез в её глазах. Не видеть, как дрожит волшебная палочка в руке.
— Тогда солги, пусть они верят в пустоголовых храбрецов, которым на каждом шагу сопутствовала удача. Пусть никогда не узнают, на что этим храбрецам пришлось пойти, чтобы все они продолжали жить, — пожимает плечами вейла, стараясь не замечать грусти в любимых зелёных глазах.
Будь на то воля Флер, она забрала бы всю его боль и ненависть к себе, чтобы Гарри снова стал тем мальчишкой, что воровал для неё цветы. Она бы вернула к жизни всех, кого он любил, чтобы видеть радостный блеск в его зелёных глазах. Будь её воля, она сказала бы нет. Не разрешила бы им разрушать свои души ради других.
Их план был неприемлемым с самого начала.
Флер прекрасно помнила, каким был Гарри, когда вернулся из Хогвартса. Он уверял всех, что просто поговорит с профессором Макгонагалл, узнает, как идут дела у Ордена Феникса. Они только что обокрали Гринготтс, если однажды гоблины смогут вспомнить все те льстивые речи, которые она им плела, то Флер будет невероятно стыдно. К счастью, Гарри стер их память, когда чаша Хельги оказалась у них в руках. Вернувшись из школы, Гарри был полон решимости и бравого отчаяния, она всегда понимала, когда он готов был пожертвовать собой ради других. Он бросил покорёженную диадему на обеденный стол, сказав, что осталась лишь змея.
И тогда Гермиона предложила свой план.
Она все продумала заранее, много месяцев назад начав подготовку к этому безумию. Им нужно было заманить Волдеморта, чтобы он сам принёс им свои последний крестраж, позволил бы им себя уничтожить. Все было так просто, когда Гермиона говорила, увлечённая, как и всегда; счастливая, будто разгадала тайну вселенной.
Страница 10 из 12
