Фандом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Холмс как-то сказал, что в его карьере «было четыре случая, когда он потерпел неудачу: три раза его переиграли мужчины и один — женщина». Принято считать, что Холмс имел в виду Ирэн Адлер. Но что, если он говорил совсем о другой женщине?
Добавить в моё избранное
12 мин, 45 сек 10149
Ну что ж, получили вы их, и все закончилось отлично, да только не для меня… А меня вы словно сапог с ноги сбросили! Как раздобыли, что вам нужно было, так и след простыл!
Холмс попытался было что-то сказать, но Агата лишь отмахнулась и продолжила свою речь, еще больше распаляясь:
— Наплевать вам было и на меня, и на то, что будет потом, когда полиция со всем разберется!
Она сделала паузу, чтобы поглубже вдохнуть, и я воспользовался этим, чтобы перехватить инициативу.
— И что же случилось потом, мисс Агата? — спросил я как можно мягче.
— А сами не догадываетесь? Как только полиция закончила расследование, дом опечатали, а нас всех выкинули на улицу — вот что случилось! Худо бы мне пришлось — без места, без рекомендаций, без видов на будущее — если бы… — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Холмса и тут же потупилась, — если бы я не нашла пару десяток в углу, когда прибиралась потом в кабинете старого Милвертона. Они же все равно уже были ничейные — даже не узнать было, от кого он их получил. Да и получил-то ведь нечестным путем! И что мне было с ними делать? Не объявление же давать! «В Хэмпстеде найдены несколько десяток. Владелец получит свои деньги назад, если сможет их опознать». Да ко мне после этого пол-Лондона заявилось бы, еще и с полицией впридачу!
— Вы могли бы сами отнести их в полицию, — вмешался я.
— Ну да, конечно! — Агата смерила меня презрительным взглядом. — Да я бы и глазом моргнуть не успела, как они бы перекочевали в карман какого-нибудь полицейского! А мне бы достались одни неприятности. Начали бы, небось, допрашивать, сколько там на самом деле было!
— А сколько там на самом деле было, Агата? — не удержался Холмс.
— По правде говоря, десяток было три… — ответила она совсем тихо, но Холмс продолжал сверлить ее взглядом, и она, задрав подбородок, выпалила: — Ну ладно, четыре там было, четыре! Все кровью заляпанные — пришлось отмывать. Но я все равно подобрала их, потому что это было единственное, на что я могла рассчитывать после того, как меня выкинут на улицу! И мне нисколечко не жаль старого Милвертона… Он был той еще свиньей — можете мне поверить! Но меня действительно спасло только то, что я нашла эти фунты. Когда дом опечатали и нас всех выставили на улицу, я задумалась, как же мне теперь быть. А потом пошла и разыскала Тома. И рассказала ему все без утайки. Тут-то у нас с ним и сладилось, несмотря на то, что вы, мистер Холмс, чуть было не сбили меня с пути истинного. В общем, не возьми я эти деньги, мы бы оказались на улице вместе с остальными. А так… — она торжествующе улыбнулась, — а так мы в прошлом месяце поженились! И вдобавок у меня появились виды на будущее.
— Рад это слышать… — вклинился Холмс в надежде прервать поток ее словесных излияний. Но Агату уже было не остановить.
— Я нашла у Тома одну из этих книжонок с Керзон-стрит — ну, вы поняли, из тех самых… — она запнулась и покраснела, но быстро справилась с собой, — из неприличных, в общем. Называется «Обманутая девица». И я подумала: какая чушь! У меня и то лучше получилось бы. Взять хотя бы мою собственную историю — про меня и про вас, то есть про Эскота… Я поспрашивала, и оказалось, что у таких книжек есть свой издатель — мистер Смитерс его имя — и пошла к нему. Так вот он выслушал меня и сразу же заявил, что у меня большой талант к этому, как его… правдоподобному разложению.
— К правдоподобному изложению? — услужливо подсказал я.
— Ваша помощь просто бесценна, Ватсон, — ледяным тоном заметил Холмс.
Агата энергично закивала.
— Вот-вот, точно! Сразу видно, что доктор Ватсон — настоящий писатель! — воскликнула она, бросив восхищенный взгляд на меня и сердитый — на Холмса. — В общем, мистер Смитерс сказал, что ежели добавить чуток пикантности, то будет настоящий бестселлер! И еще он сказал, что хотел бы сотрудничать с такой смышленой девушкой, как я, чтобы читатели узнали, что думают женщины. Так что теперь, — не замечая нарастающей паники Холмса, с торжеством в голосе продолжила Агата, — я учусь печатать на машинке, чтобы пойти к нему работать! Вот, смотрите!
Она достала из ридикюля лист бумаги и швырнула его Холмсу, лишь чудом не попав в масленку. Лист оказался титулом будущей книги. «Соблазненная и покинутая. История горничной» — гласил заголовок. Под ним красовалась иллюстрация, выполненная в несколько грубоватой манере: полураздетая женщина, отдаленно напоминающая Агату, воздев очи к небу, изо всех сил противилась приставаниям высокого, худого мужчины, пожирающего ее страстным взглядом. И этот мужчина имел явное сходство с Холмсом!
— Ну, что вы теперь скажете, мистер Шерлок Холмс?
— Агата, вы же не были горничной… — совсем не к месту заметил он.
— Да, не была, — она поджала губы. — Но очень надеялась ею стать. А вы поставили крест на моих надеждах!
Холмс попытался было что-то сказать, но Агата лишь отмахнулась и продолжила свою речь, еще больше распаляясь:
— Наплевать вам было и на меня, и на то, что будет потом, когда полиция со всем разберется!
Она сделала паузу, чтобы поглубже вдохнуть, и я воспользовался этим, чтобы перехватить инициативу.
— И что же случилось потом, мисс Агата? — спросил я как можно мягче.
— А сами не догадываетесь? Как только полиция закончила расследование, дом опечатали, а нас всех выкинули на улицу — вот что случилось! Худо бы мне пришлось — без места, без рекомендаций, без видов на будущее — если бы… — она запнулась, бросила быстрый взгляд на Холмса и тут же потупилась, — если бы я не нашла пару десяток в углу, когда прибиралась потом в кабинете старого Милвертона. Они же все равно уже были ничейные — даже не узнать было, от кого он их получил. Да и получил-то ведь нечестным путем! И что мне было с ними делать? Не объявление же давать! «В Хэмпстеде найдены несколько десяток. Владелец получит свои деньги назад, если сможет их опознать». Да ко мне после этого пол-Лондона заявилось бы, еще и с полицией впридачу!
— Вы могли бы сами отнести их в полицию, — вмешался я.
— Ну да, конечно! — Агата смерила меня презрительным взглядом. — Да я бы и глазом моргнуть не успела, как они бы перекочевали в карман какого-нибудь полицейского! А мне бы достались одни неприятности. Начали бы, небось, допрашивать, сколько там на самом деле было!
— А сколько там на самом деле было, Агата? — не удержался Холмс.
— По правде говоря, десяток было три… — ответила она совсем тихо, но Холмс продолжал сверлить ее взглядом, и она, задрав подбородок, выпалила: — Ну ладно, четыре там было, четыре! Все кровью заляпанные — пришлось отмывать. Но я все равно подобрала их, потому что это было единственное, на что я могла рассчитывать после того, как меня выкинут на улицу! И мне нисколечко не жаль старого Милвертона… Он был той еще свиньей — можете мне поверить! Но меня действительно спасло только то, что я нашла эти фунты. Когда дом опечатали и нас всех выставили на улицу, я задумалась, как же мне теперь быть. А потом пошла и разыскала Тома. И рассказала ему все без утайки. Тут-то у нас с ним и сладилось, несмотря на то, что вы, мистер Холмс, чуть было не сбили меня с пути истинного. В общем, не возьми я эти деньги, мы бы оказались на улице вместе с остальными. А так… — она торжествующе улыбнулась, — а так мы в прошлом месяце поженились! И вдобавок у меня появились виды на будущее.
— Рад это слышать… — вклинился Холмс в надежде прервать поток ее словесных излияний. Но Агату уже было не остановить.
— Я нашла у Тома одну из этих книжонок с Керзон-стрит — ну, вы поняли, из тех самых… — она запнулась и покраснела, но быстро справилась с собой, — из неприличных, в общем. Называется «Обманутая девица». И я подумала: какая чушь! У меня и то лучше получилось бы. Взять хотя бы мою собственную историю — про меня и про вас, то есть про Эскота… Я поспрашивала, и оказалось, что у таких книжек есть свой издатель — мистер Смитерс его имя — и пошла к нему. Так вот он выслушал меня и сразу же заявил, что у меня большой талант к этому, как его… правдоподобному разложению.
— К правдоподобному изложению? — услужливо подсказал я.
— Ваша помощь просто бесценна, Ватсон, — ледяным тоном заметил Холмс.
Агата энергично закивала.
— Вот-вот, точно! Сразу видно, что доктор Ватсон — настоящий писатель! — воскликнула она, бросив восхищенный взгляд на меня и сердитый — на Холмса. — В общем, мистер Смитерс сказал, что ежели добавить чуток пикантности, то будет настоящий бестселлер! И еще он сказал, что хотел бы сотрудничать с такой смышленой девушкой, как я, чтобы читатели узнали, что думают женщины. Так что теперь, — не замечая нарастающей паники Холмса, с торжеством в голосе продолжила Агата, — я учусь печатать на машинке, чтобы пойти к нему работать! Вот, смотрите!
Она достала из ридикюля лист бумаги и швырнула его Холмсу, лишь чудом не попав в масленку. Лист оказался титулом будущей книги. «Соблазненная и покинутая. История горничной» — гласил заголовок. Под ним красовалась иллюстрация, выполненная в несколько грубоватой манере: полураздетая женщина, отдаленно напоминающая Агату, воздев очи к небу, изо всех сил противилась приставаниям высокого, худого мужчины, пожирающего ее страстным взглядом. И этот мужчина имел явное сходство с Холмсом!
— Ну, что вы теперь скажете, мистер Шерлок Холмс?
— Агата, вы же не были горничной… — совсем не к месту заметил он.
— Да, не была, — она поджала губы. — Но очень надеялась ею стать. А вы поставили крест на моих надеждах!
Страница 2 из 4
