Фандом: Ориджиналы. Согласно постановлению Правительства «О борьбе с контрреволюционными элементами в руководящих органах религиозных объединений» ваша богадельня упраздняется. Советую вам не препятствовать решению заседания Горисполкома и добровольно освободить помещения.
Добавить в моё избранное
47 мин, 26 сек 3110
Наташа открыла ворота, спустила Рекса с поводка и огляделась. Вагончик-времянка стоял чуть в стороне от фундамента, но ночевать там Наташа не собиралась, а поэтому двинулась по периметру площадки, не забывая смотреть себе под ноги. Ну что можно ночью украсть на стройке? Вывезти кран? Перекидать через забор блоки? Рекс, радуясь свободе, получал от обхода территории большое удовольствие, и Наташа невольно улыбнулась. Хоть кому-то хорошо. Они добросовестно обошли всю площадку, и Наташа уже предвкушала скорое возвращение домой. Юрка нальёт ей чаю, сделает пару бутербродов и будет слушать её соображения по поводу очередного конкурса педагогических идей, вставляя свои комментарии. Они будут болтать обо всём на свете, обходя только одну самую болезненную тему…
Наташа так ушла в свои мысли, что не сразу заметила, что Рекс отстал. Она почти дошла до вагончика, когда, наконец, спохватилась, что её помощник не кружит рядом.
— Рекс, — неуверенно позвала Наташа. Почему-то громко кричать на пустой стройке не хотелось. Наташа прислушалась. Где-то совсем рядом раздалось глухое рычание. Она мысленно обругала себя трусихой и пошла на звук.
— Рекс, — снова позвала она. — Ты что, кошек пугаешь? Пойдём.
Рекс обнаружился возле забора, блестевшего под взглядом луны металлическими рёбрами. Шерсть на загривке стояла дыбом. Он негромко взлаял, заметив Наташу, а потом принялся азартно копать что-то прямо у себя под лапами.
Наташа подошла поближе и почувствовала, что у неё от удивления даже страх прошёл. У забора, на самой дальней стороне от ворот, росли… петуньи, той же самой расцветки, которые Наташа наблюдала на их клумбе вот уже целый месяц. Красные, фиолетовые и белые. Аккуратный ровный круг из цветов, в середине которого Рекс продолжал земляные работы.
— Господи, откуда тут они? — вслух прошептала Наташа и прикрикнула на Рекса: — Рекс, фу! Перестань! Сейчас ведь всё закопаешь.
Она отогнала собаку, огорчившись, что Рекс засыпал землёй цветы с одного края. Присела на корточки и стала высвобождать петуньи. Кто же это такой цветовод? Может, кто из строителей? Абсурд, конечно, но петуньи ветром не надует. Рекс сидел рядом смирно и поскуливал.
— Ну чего ты? Нашёл, где мышей искать. Смотри, что наделал!
Наташа поправила последний цветок, разравнивая землю вокруг, когда почувствовала, что под руку что-то попалось. Гладкое, металлическое. Лампа-прожектор, расположенная возле вагончика, не доставала радиусом своего света до этого места, поэтому Наташа посветила фонариком с телефона. На её грязной, в земле, ладони лежал перстень с тусклым зелёным камнем. Василий Петренко сбился с ног, разыскивая неугомонного Савельева. Первый секретарь сам назначил встречу на десять утра, но, видимо, забыл об этом и унёсся по делам. На всякий случай Петренко пробежался по этажам Горисполкома, робко стуча в двери кабинетов, но Савельева нигде не было. Парашютная вышка, которую открыли на месте часовни бывшего монастыря, пользовалась большой популярностью у молодёжи, и Петренко справедливо полагал, что его оклад смехотворно мал для такого перспективного дела. Савельев согласился рассмотреть вопрос о повышении зарплаты инструктора по прыжкам, намекнув, что за энную сумму можно решить вопрос быстрее. Василию не очень хотелось расставаться с честно нажитым (неучтённые прыжки по особым тарифам), но он понимал, что другого случая получить повышение не представится.
Жена Савельева, Наталья, работающая здесь же, в комитете комсомола, печально покачала головой, пряча красные глаза, и сказала, что Фёдор Терентьевич не ночевал дома — наверное, задержался на каком-нибудь собрании. Василий нехорошо улыбнулся и направился вниз по лестнице. Он знал, на какие собрания ходит Савельев. Да весь город знал! Любка, аппетитная буфетчица, была дамой приятной во всех отношениях, лишённая душевных переживаний по поводу того, что заводить романы с женатыми мужчинами не пристало советской труженице. Савельев имел слишком большое влияние в городе, чтобы его похождения разбирали на товарищеском суде, поэтому его жена часто ходила с заплаканными глазами, а Любка нагло обсчитывала любого зазевавшегося клиента.
Петренко забежал в буфет на первом этаже, намереваясь окольными путями узнать у Любки, где её ненаглядный. Однако за буфетной стойкой стояла молоденькая помощница Танюшка, которая проходила практику перед последним курсом училища.
— А Люба где? — спросил Петренко, чувствуя, как подкрадывается раздражение от бестолкового утра.
— Тёти Любы нет, — простодушно ответила Танюшка. — Может, на базу уехала. Я пока одна. Пирожок будете? Свежие, только привезли.
— Спасибо, не хочу, — буркнул Петренко и развернулся к выходу, размышляя, что ему теперь делать. Пожалуй, можно сходить домой, время всё равно почти обеденное. Он сам себе начальник, на вышке его не хватятся, а занятия с вечерней группой ещё не скоро.
Наташа так ушла в свои мысли, что не сразу заметила, что Рекс отстал. Она почти дошла до вагончика, когда, наконец, спохватилась, что её помощник не кружит рядом.
— Рекс, — неуверенно позвала Наташа. Почему-то громко кричать на пустой стройке не хотелось. Наташа прислушалась. Где-то совсем рядом раздалось глухое рычание. Она мысленно обругала себя трусихой и пошла на звук.
— Рекс, — снова позвала она. — Ты что, кошек пугаешь? Пойдём.
Рекс обнаружился возле забора, блестевшего под взглядом луны металлическими рёбрами. Шерсть на загривке стояла дыбом. Он негромко взлаял, заметив Наташу, а потом принялся азартно копать что-то прямо у себя под лапами.
Наташа подошла поближе и почувствовала, что у неё от удивления даже страх прошёл. У забора, на самой дальней стороне от ворот, росли… петуньи, той же самой расцветки, которые Наташа наблюдала на их клумбе вот уже целый месяц. Красные, фиолетовые и белые. Аккуратный ровный круг из цветов, в середине которого Рекс продолжал земляные работы.
— Господи, откуда тут они? — вслух прошептала Наташа и прикрикнула на Рекса: — Рекс, фу! Перестань! Сейчас ведь всё закопаешь.
Она отогнала собаку, огорчившись, что Рекс засыпал землёй цветы с одного края. Присела на корточки и стала высвобождать петуньи. Кто же это такой цветовод? Может, кто из строителей? Абсурд, конечно, но петуньи ветром не надует. Рекс сидел рядом смирно и поскуливал.
— Ну чего ты? Нашёл, где мышей искать. Смотри, что наделал!
Наташа поправила последний цветок, разравнивая землю вокруг, когда почувствовала, что под руку что-то попалось. Гладкое, металлическое. Лампа-прожектор, расположенная возле вагончика, не доставала радиусом своего света до этого места, поэтому Наташа посветила фонариком с телефона. На её грязной, в земле, ладони лежал перстень с тусклым зелёным камнем. Василий Петренко сбился с ног, разыскивая неугомонного Савельева. Первый секретарь сам назначил встречу на десять утра, но, видимо, забыл об этом и унёсся по делам. На всякий случай Петренко пробежался по этажам Горисполкома, робко стуча в двери кабинетов, но Савельева нигде не было. Парашютная вышка, которую открыли на месте часовни бывшего монастыря, пользовалась большой популярностью у молодёжи, и Петренко справедливо полагал, что его оклад смехотворно мал для такого перспективного дела. Савельев согласился рассмотреть вопрос о повышении зарплаты инструктора по прыжкам, намекнув, что за энную сумму можно решить вопрос быстрее. Василию не очень хотелось расставаться с честно нажитым (неучтённые прыжки по особым тарифам), но он понимал, что другого случая получить повышение не представится.
Жена Савельева, Наталья, работающая здесь же, в комитете комсомола, печально покачала головой, пряча красные глаза, и сказала, что Фёдор Терентьевич не ночевал дома — наверное, задержался на каком-нибудь собрании. Василий нехорошо улыбнулся и направился вниз по лестнице. Он знал, на какие собрания ходит Савельев. Да весь город знал! Любка, аппетитная буфетчица, была дамой приятной во всех отношениях, лишённая душевных переживаний по поводу того, что заводить романы с женатыми мужчинами не пристало советской труженице. Савельев имел слишком большое влияние в городе, чтобы его похождения разбирали на товарищеском суде, поэтому его жена часто ходила с заплаканными глазами, а Любка нагло обсчитывала любого зазевавшегося клиента.
Петренко забежал в буфет на первом этаже, намереваясь окольными путями узнать у Любки, где её ненаглядный. Однако за буфетной стойкой стояла молоденькая помощница Танюшка, которая проходила практику перед последним курсом училища.
— А Люба где? — спросил Петренко, чувствуя, как подкрадывается раздражение от бестолкового утра.
— Тёти Любы нет, — простодушно ответила Танюшка. — Может, на базу уехала. Я пока одна. Пирожок будете? Свежие, только привезли.
— Спасибо, не хочу, — буркнул Петренко и развернулся к выходу, размышляя, что ему теперь делать. Пожалуй, можно сходить домой, время всё равно почти обеденное. Он сам себе начальник, на вышке его не хватятся, а занятия с вечерней группой ещё не скоро.
Страница 5 из 14
