Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт решил создать совершенных солдат из детей своих врагов, но нельзя забывать, что Северус Снейп по-прежнему двойной агент.
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 5306
Снейп внимательно следил за каждым движением Рона, за каждым его словом.
«Речевые навыки на прежнем уровне, равно как и используемая лексика. Судя по обрывочным фразам и поведению, Уизли всё ещё Уизли, и я не перепутал фиалы».
— А вы… — Рон впервые по-настоящему взглянул на Снейпа, и мгновенно изменился в лице. — Ты. Я знаю тебя! Снейп, паршивый ты выродок!
Рука его мгновенно потянулась к заднему карману штанов, где ранее, вероятно, лежала волшебная палочка.
«Память восстановлена, — отстраненно подумал Снейп, сковывая Рона двойным Инкарцеро. — Условные рефлексы сохранились».
— Тихо, — сказал он. — Я — единственная причина, почему ты всё ещё помнишь, кто ты такой. Выслушай меня. Пожалуйста.
— Допустим, я верю в то, что Дамблдор приказал защищать меня, и что вы сделали это, — осторожно сказал Рон, тщательно подбирая слова. — Но что я теперь такое?
— Ты — среднее звено между человеком и инферналом, — стал объяснять Снейп. — Не живой, не мертвый, с прежними умственными способностями и усиленными физическими. В отличие от инферналов, ты не так восприимчив к огню и свету, в отличие от людей, имеешь иммунитет к некоторым заклинаниям, хотя сам колдовать вряд ли сможешь. Также немного изменилась внешность, но этот побочный эффект наблюдается у всех, кто подвергся преобразованию.
— Покажите мне.
Снейп не любил трансфигурировать предметы в зеркала: они всегда получались мутными или покрытыми трещинами.
— Всё могло быть хуже, поверь мне, — сказал он, надеясь, что внезапная вспышка гнева не превратит Уизли в чудовище, которое не сдержали бы и несколько десятков наложенных Инкарцеро.
Рон был совершенно сед, вены его, вероятно, частично закупоренные, местами почернели и вздулись, резко контрастируя с бледной кожей, с которой почему-то исчезли веснушки.
— Жуть, — буркнул он, проведя пальцем по чёрной нитке вены на лице.
Снейп равнодушно пожал плечами.
— У некоторых и хуже бывает.
— Ясно. Выходит, я везунчик и хренов двойной агент. Что теперь с этим делать?
Рон небрежно отбросил зеркало на кровать. По мутноватой поверхности мгновенно пошли трещины. Снейп скривился.
«И почему Лорд не приказал захватить Грейнджер?»
— Ты должен убить остальных.
— Но… они ведь? Я знаю их?
— Поверь мне, Уизли, у них, в отличие от тебя, осталось совсем мало человеческого. Они — марионетки в руках Лорда. Кровожадные, жестокие, такие же, как и он сам. И пусть совесть не мучает тебя — сейчас не время для этого.
Снейп поймал себя на мысли, что едва ли не слово в слово повторил речи Дамблдора, и ему стало мерзко.
«Уизли выживет. Он — не свинья на убой. Он сильный, и у нас есть время. Я научу его окклюменции, буду варить зелья»…
Но, глядя на растерянного и испуганного Рона, который только-только начал осознавать, что он никогда не будет прежним, Снейп понимал, что в действительности у них нет ничего, кроме призрачной удачи.
Снейп понимал, что момент, когда мальчишка придет к нему снова — это просто вопрос времени. Конечно, были и другие условия: количество статей в «Ежедневном пророке» о Тринадцати вообще и о Тринадцатом в частности, отношение родственников и друзей к новому облику, восприятие обществом… Но Снейп знал, что этот момент наступит.
Впрочем, то, что «момент» наступил через месяц после их последней встречи в суде, было всё же неожиданностью.
— Я ждал тебя в Сочельник, а ты даже ночи Гая Фокса не дождался, — ухмыльнулся он.
— Очень смешно, — скривился Рон, невольно пародируя мимику Снейпа. — Можно войти?
— Как будто ты уйдешь, если я скажу «нет».
Рон принес с собой две бутылки сливочного пива и половину тыквенного пирога. Когда Снейп покосился на него, то он раздраженно взмахнул руками:
— Ну что? Мне пришлось ехать на метро, а я всегда ем, когда нервничаю.
Хмыкнув, Снейп подогрел пиво с помощью простенького заклинания. Они сели за стол.
Рон грел ладони о горячую бутылку и молчал.
Снейп ковырялся вилкой в своем куске пирога и на разговоре не настаивал.
— Вы могли ничего не объяснять мне, просто приказать идти туда, убивать тех и всё такое. Это бы сработало, вы же мой создатель в какой-то мере. Но вы не поступили так со мной, — всё-таки осмелился начать Рон. — И поэтому я здесь.
— Какая прелесть, Уизли, — ухмыльнулся Снейп. — Могли бы послать благодарности письмом.
— Вы… Вы ведь всё понимаете, Мерлин вас возьми! — Рон вскочил со стула, едва не опрокинув бутылку. — Я не могу жить вот так! Только вы понимаете, каково это!
Он показал на чёрные вены на своём лице.
Снейп почувствовал себя виноватым. В конце концов, именно он сделал Рона таким.
— Уизли, мне жаль. Мне действительно очень жаль.
— Знаю, — он кивнул в ответ и отвернулся.
«Речевые навыки на прежнем уровне, равно как и используемая лексика. Судя по обрывочным фразам и поведению, Уизли всё ещё Уизли, и я не перепутал фиалы».
— А вы… — Рон впервые по-настоящему взглянул на Снейпа, и мгновенно изменился в лице. — Ты. Я знаю тебя! Снейп, паршивый ты выродок!
Рука его мгновенно потянулась к заднему карману штанов, где ранее, вероятно, лежала волшебная палочка.
«Память восстановлена, — отстраненно подумал Снейп, сковывая Рона двойным Инкарцеро. — Условные рефлексы сохранились».
— Тихо, — сказал он. — Я — единственная причина, почему ты всё ещё помнишь, кто ты такой. Выслушай меня. Пожалуйста.
— Допустим, я верю в то, что Дамблдор приказал защищать меня, и что вы сделали это, — осторожно сказал Рон, тщательно подбирая слова. — Но что я теперь такое?
— Ты — среднее звено между человеком и инферналом, — стал объяснять Снейп. — Не живой, не мертвый, с прежними умственными способностями и усиленными физическими. В отличие от инферналов, ты не так восприимчив к огню и свету, в отличие от людей, имеешь иммунитет к некоторым заклинаниям, хотя сам колдовать вряд ли сможешь. Также немного изменилась внешность, но этот побочный эффект наблюдается у всех, кто подвергся преобразованию.
— Покажите мне.
Снейп не любил трансфигурировать предметы в зеркала: они всегда получались мутными или покрытыми трещинами.
— Всё могло быть хуже, поверь мне, — сказал он, надеясь, что внезапная вспышка гнева не превратит Уизли в чудовище, которое не сдержали бы и несколько десятков наложенных Инкарцеро.
Рон был совершенно сед, вены его, вероятно, частично закупоренные, местами почернели и вздулись, резко контрастируя с бледной кожей, с которой почему-то исчезли веснушки.
— Жуть, — буркнул он, проведя пальцем по чёрной нитке вены на лице.
Снейп равнодушно пожал плечами.
— У некоторых и хуже бывает.
— Ясно. Выходит, я везунчик и хренов двойной агент. Что теперь с этим делать?
Рон небрежно отбросил зеркало на кровать. По мутноватой поверхности мгновенно пошли трещины. Снейп скривился.
«И почему Лорд не приказал захватить Грейнджер?»
— Ты должен убить остальных.
— Но… они ведь? Я знаю их?
— Поверь мне, Уизли, у них, в отличие от тебя, осталось совсем мало человеческого. Они — марионетки в руках Лорда. Кровожадные, жестокие, такие же, как и он сам. И пусть совесть не мучает тебя — сейчас не время для этого.
Снейп поймал себя на мысли, что едва ли не слово в слово повторил речи Дамблдора, и ему стало мерзко.
«Уизли выживет. Он — не свинья на убой. Он сильный, и у нас есть время. Я научу его окклюменции, буду варить зелья»…
Но, глядя на растерянного и испуганного Рона, который только-только начал осознавать, что он никогда не будет прежним, Снейп понимал, что в действительности у них нет ничего, кроме призрачной удачи.
Снейп понимал, что момент, когда мальчишка придет к нему снова — это просто вопрос времени. Конечно, были и другие условия: количество статей в «Ежедневном пророке» о Тринадцати вообще и о Тринадцатом в частности, отношение родственников и друзей к новому облику, восприятие обществом… Но Снейп знал, что этот момент наступит.
Впрочем, то, что «момент» наступил через месяц после их последней встречи в суде, было всё же неожиданностью.
— Я ждал тебя в Сочельник, а ты даже ночи Гая Фокса не дождался, — ухмыльнулся он.
— Очень смешно, — скривился Рон, невольно пародируя мимику Снейпа. — Можно войти?
— Как будто ты уйдешь, если я скажу «нет».
Рон принес с собой две бутылки сливочного пива и половину тыквенного пирога. Когда Снейп покосился на него, то он раздраженно взмахнул руками:
— Ну что? Мне пришлось ехать на метро, а я всегда ем, когда нервничаю.
Хмыкнув, Снейп подогрел пиво с помощью простенького заклинания. Они сели за стол.
Рон грел ладони о горячую бутылку и молчал.
Снейп ковырялся вилкой в своем куске пирога и на разговоре не настаивал.
— Вы могли ничего не объяснять мне, просто приказать идти туда, убивать тех и всё такое. Это бы сработало, вы же мой создатель в какой-то мере. Но вы не поступили так со мной, — всё-таки осмелился начать Рон. — И поэтому я здесь.
— Какая прелесть, Уизли, — ухмыльнулся Снейп. — Могли бы послать благодарности письмом.
— Вы… Вы ведь всё понимаете, Мерлин вас возьми! — Рон вскочил со стула, едва не опрокинув бутылку. — Я не могу жить вот так! Только вы понимаете, каково это!
Он показал на чёрные вены на своём лице.
Снейп почувствовал себя виноватым. В конце концов, именно он сделал Рона таким.
— Уизли, мне жаль. Мне действительно очень жаль.
— Знаю, — он кивнул в ответ и отвернулся.
Страница 2 из 3
