Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 22947
— Отчего тебе грустно, Дора?
— Здесь так красиво… И мне некому сказать о том, что я чувствую сейчас.
— Скажи мне, — предложил Гарри.
— Нет, — покачала головой Тонкс. — Прости, Гарри, но сейчас мне хотелось бы говорить с другим.
— Я понимаю. Бывают места, где не хочется болтать пустяки со случайными людьми.
— Ты не случайный человек для меня, Гарри, но сейчас давай помолчим.
Гарри вдруг показалось, что холодный зимний воздух выдавит ему лобную кость, как стекло, и хлынет внутрь, и тогда останется лишь вечное одиночество и глухая тоска.
За поворотом, у молодого дуба, стояла женщина в синем плаще. Поза ее выражала ожидание. Гарри и Тонкс подошли ближе; отсюда уже виднелись круглая башня Инверэри и острый щипец крыши. Женщина, склонив голову и придерживая ворот плаща, пытаясь удержать птицей рвущееся наружу тепло, шагнула им навстречу, и Гарри узнал Чоу.
— Гарри, — заломив тонкие брови, Чоу взглянула на Тонкс с невысказанной, но настойчивой просьбой. — Могу я поговорить с тобой?
— Разумеется.
— Увидимся в замке, Гарри.
Тонкс кивнула Чоу и пошла прочь.
Гарри и его неожиданная визави ожидали в молчании, пока яркий шарф Тонкс не скрылся за склоном холма. Тогда Гарри повернулся:
— О чем ты хотела поговорить со мной, Чоу?
Чоу прерывисто вздохнула и стиснула руки на груди, на лице ее смешивались тревога и нетерпение.
«Надеюсь, она не поведает мне о тайной страсти, от которой страдала все эти годы», — с беспокойством подумал Гарри.
— Гарри, — Чоу поглядела Гарри в глаза.
«Вот оно», — сказал тот себе, предвидя тоскливое объяснение.
— Моей жизни угрожает опасность, — торжественно объявила молодая женщина.
Причудливая штука — человеческое сердце: не облегчение от того, что разговор не коснулся нежеланной темы, но колючка разочарования оцарапала самолюбие Гарри. Однако сообщение было не из тех, которые можно обойти молчанием.
— Кто же тебе угрожает? — спросил Гарри, не особенно стараясь скрыть недоверие.
Чоу закусила губу.
— Конечно, я не думала, что ты поверишь мне. Мне никто не верит.
— Никто — это, надо полагать, Дамблдор.
Чоу вспыхнула.
— К кому еще я могу обратиться? Я чужая здесь. Я пыталась рассказать Минерве, но она поглядела на меня, как на безумную, с жалостью — хорошо хоть, не с насмешкой. Директор… господин министр, по крайней мере, выслушал меня и обещал помочь хоть как-нибудь.
— Кто же пытается убить тебя, Чоу? — Гарри задал вопрос мягко — в глазах молодой женщины плескался неподдельный страх.
— Флер Уизли, — выплюнула Чоу.
Несколько противоречивых желаний потянули Гарри одновременно к различным действиям: ему хотелось рассмеяться, воскликнуть «Какая чепуха!» и сказать что-нибудь вроде«И это пройдет». Все эти желания он успешно подавил и произнес сдержанно:
— Мне кажется, ты ошибаешься, Чоу.
— Гарри, поверь мне! — Чоу прижала кулачки к груди, в глазах стояли слезы. — Она хочет убить меня и выйти замуж за Джона.
«Как скверно, — подумал Гарри, страдая. — Как-то помягче с ней надо».
— Почему ты так решила?
— У нее глаза убийцы, — прошептала Чоу.
Гарри вспомнил блистающий взгляд Флер из-под томных век; эти глаза разили наповал, но рука ее не следовала их примеру: разрушительница домашних очагов, да, но не убийца.
— Может, у тебя есть и другие доказательства?
Его терпеливый тон заставил Чоу покраснеть от досады.
— Будь они у меня, разве стала бы я искать защиты такими окольными путями? — вопрос отдавал полынной горечью. — Нет. Но мы с Джоном снимали квартиру в Париже, и Уизли часто бывали у нас. Точнее, бывала Флер. Ее муж не искал нашего общества, — прибавила она с горькой улыбкой. — Так вот, после каждого ее посещения я заболевала, и чем дальше, тем сильнее делались приступы моей болезни. И ни один врач не мог сказать мне, что это такое!
«Ревность», — мысленно подсказал Гарри.
— Она отравляла меня! Но никто мне не верит. Когда я умру…
Голос Чоу пресекся, она отчаянно всхлипнула.
— Я верю, верю! — вскрикнул Гарри, пытаясь предотвратить грядущую истерику.
— Нет, не веришь!
«Вот наказание», — подумал Гарри, и решительно пообещал:
— Я буду следить за ней. Я уверен, что ты ошибаешься, но если нет, она получит по заслугам.
Чоу шагнула к Гарри и обняла его, вцепившись в его плечи и отчаянно всхлипывая. Гарри почувствовал, что мантия стала намокать, и понадеялся, что Чоу не высморкается ему в воротник. Он неловко повернул голову и краем глаза увидел человеческую фигуру на вершине нависающего над тропинкой холма. Солнечные лучи на миг вспыхнули в светлых волосах, и фигура исчезла.
… легко ли убедить этого человека хоть в том, что на дворе стоит зима?
— Здесь так красиво… И мне некому сказать о том, что я чувствую сейчас.
— Скажи мне, — предложил Гарри.
— Нет, — покачала головой Тонкс. — Прости, Гарри, но сейчас мне хотелось бы говорить с другим.
— Я понимаю. Бывают места, где не хочется болтать пустяки со случайными людьми.
— Ты не случайный человек для меня, Гарри, но сейчас давай помолчим.
Гарри вдруг показалось, что холодный зимний воздух выдавит ему лобную кость, как стекло, и хлынет внутрь, и тогда останется лишь вечное одиночество и глухая тоска.
За поворотом, у молодого дуба, стояла женщина в синем плаще. Поза ее выражала ожидание. Гарри и Тонкс подошли ближе; отсюда уже виднелись круглая башня Инверэри и острый щипец крыши. Женщина, склонив голову и придерживая ворот плаща, пытаясь удержать птицей рвущееся наружу тепло, шагнула им навстречу, и Гарри узнал Чоу.
— Гарри, — заломив тонкие брови, Чоу взглянула на Тонкс с невысказанной, но настойчивой просьбой. — Могу я поговорить с тобой?
— Разумеется.
— Увидимся в замке, Гарри.
Тонкс кивнула Чоу и пошла прочь.
Гарри и его неожиданная визави ожидали в молчании, пока яркий шарф Тонкс не скрылся за склоном холма. Тогда Гарри повернулся:
— О чем ты хотела поговорить со мной, Чоу?
Чоу прерывисто вздохнула и стиснула руки на груди, на лице ее смешивались тревога и нетерпение.
«Надеюсь, она не поведает мне о тайной страсти, от которой страдала все эти годы», — с беспокойством подумал Гарри.
— Гарри, — Чоу поглядела Гарри в глаза.
«Вот оно», — сказал тот себе, предвидя тоскливое объяснение.
— Моей жизни угрожает опасность, — торжественно объявила молодая женщина.
Причудливая штука — человеческое сердце: не облегчение от того, что разговор не коснулся нежеланной темы, но колючка разочарования оцарапала самолюбие Гарри. Однако сообщение было не из тех, которые можно обойти молчанием.
— Кто же тебе угрожает? — спросил Гарри, не особенно стараясь скрыть недоверие.
Чоу закусила губу.
— Конечно, я не думала, что ты поверишь мне. Мне никто не верит.
— Никто — это, надо полагать, Дамблдор.
Чоу вспыхнула.
— К кому еще я могу обратиться? Я чужая здесь. Я пыталась рассказать Минерве, но она поглядела на меня, как на безумную, с жалостью — хорошо хоть, не с насмешкой. Директор… господин министр, по крайней мере, выслушал меня и обещал помочь хоть как-нибудь.
— Кто же пытается убить тебя, Чоу? — Гарри задал вопрос мягко — в глазах молодой женщины плескался неподдельный страх.
— Флер Уизли, — выплюнула Чоу.
Несколько противоречивых желаний потянули Гарри одновременно к различным действиям: ему хотелось рассмеяться, воскликнуть «Какая чепуха!» и сказать что-нибудь вроде«И это пройдет». Все эти желания он успешно подавил и произнес сдержанно:
— Мне кажется, ты ошибаешься, Чоу.
— Гарри, поверь мне! — Чоу прижала кулачки к груди, в глазах стояли слезы. — Она хочет убить меня и выйти замуж за Джона.
«Как скверно, — подумал Гарри, страдая. — Как-то помягче с ней надо».
— Почему ты так решила?
— У нее глаза убийцы, — прошептала Чоу.
Гарри вспомнил блистающий взгляд Флер из-под томных век; эти глаза разили наповал, но рука ее не следовала их примеру: разрушительница домашних очагов, да, но не убийца.
— Может, у тебя есть и другие доказательства?
Его терпеливый тон заставил Чоу покраснеть от досады.
— Будь они у меня, разве стала бы я искать защиты такими окольными путями? — вопрос отдавал полынной горечью. — Нет. Но мы с Джоном снимали квартиру в Париже, и Уизли часто бывали у нас. Точнее, бывала Флер. Ее муж не искал нашего общества, — прибавила она с горькой улыбкой. — Так вот, после каждого ее посещения я заболевала, и чем дальше, тем сильнее делались приступы моей болезни. И ни один врач не мог сказать мне, что это такое!
«Ревность», — мысленно подсказал Гарри.
— Она отравляла меня! Но никто мне не верит. Когда я умру…
Голос Чоу пресекся, она отчаянно всхлипнула.
— Я верю, верю! — вскрикнул Гарри, пытаясь предотвратить грядущую истерику.
— Нет, не веришь!
«Вот наказание», — подумал Гарри, и решительно пообещал:
— Я буду следить за ней. Я уверен, что ты ошибаешься, но если нет, она получит по заслугам.
Чоу шагнула к Гарри и обняла его, вцепившись в его плечи и отчаянно всхлипывая. Гарри почувствовал, что мантия стала намокать, и понадеялся, что Чоу не высморкается ему в воротник. Он неловко повернул голову и краем глаза увидел человеческую фигуру на вершине нависающего над тропинкой холма. Солнечные лучи на миг вспыхнули в светлых волосах, и фигура исчезла.
… легко ли убедить этого человека хоть в том, что на дворе стоит зима?
Страница 10 из 69
