Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 22946
Маслянистая вода в бухте разошлась, как шелк под ножом; длинная шея чудовища все поднималась и поднималась над мелкой рябью волн, пока голова в воротнике костяных шипов не оказалась на уровне площадки, где стояли Хагрид, Гарри и Тонкс. Морской конь оглядел людей немигающими оранжевыми глазами, открыл пасть, усеянную рядами кинжально острых зубов, и издал неожиданно тонкий, несолидный вопль.
— Сейчас, моя девочка, красавица моя, — Хагрид засуетился, вытащил из ведра исполинских размеров треску и с усилием бросил ею в чудовище. Длинная шея мотнулась в сторону, лязгнули клыки, и трески не стало. Морской конь — точнее, кобыла, — встопорщил гребень и действительно сделался похож на лошадку с детского рисунка: крутой выгиб шеи, удлиненная голова, стоящая торчком огненно-красная грива — нечто среднее между зубцами на спине драконов и хрящеватым рыбьим «пером».
— Умница какая, — вдохновенно сказал Хагрид, и сделал руками жест, призванный донести до всех раз и навсегда, какая эта тварь красавица, умница, и как сильно Хагрид ее любит.
Чудовище задумчиво покачивалось на месте, словно размышляя, не схватить ли Гарри поперек туловища и не утащить ли его на дно бухты. Должно быть, Тонкс посетило схожее подозрение, потому что она нервно спросила Хагрида:
— А они на берег не выходят?
— Не, они водные животные. У них лап нет — плавники только. Не выходят они.
Хагрид вздохнул, с сожалением наблюдая за удаляющейся чешуйчатой красавицей.
— Вот, держу их тута, — объяснил он, указывая на нее, и на пару присоединившихся к ней коней покрупней. — Это вот все пораненные.
— Это они выбрасывались на берег? — ветер швырнул Гарри в лицо веер мелких соленых брызг. Гарри снял очки и принялся протирать их полой мантии.
— Ага, — Хагрид грустно кивнул бородищей. — Чего с ними случилось — понять не могу. Как будто гонит их кто-то из моря.
— Ну что ж, — Гарри надел очки и взглянул на Тонкс. — Надо понаблюдать за ними… было что-нибудь общее между всеми этими случаями?
Хагрид недоуменно пошевелил бровями, и Гарри пояснил:
— Может, это случалось в полнолуние, или что-то в этом роде?
— Не, — Хагрид поскреб в бороде. — Не, не в полнолуние. Но луна светила, точно, и море каждый раз было гладкое, прям стеклянное. И прилив был. Вот так оно — на приливной волне выскакивают, а обратно уж никак. Если б я не глядел за ними, так бы и задохлись на берегу. Утром прихожу — лежит уже который-нибудь на камнях, и глаза заводит.
— Они в каком-то определенном месте выбрасываются?
Один из морских коней вдруг стремительно направился к берегу, белая пена с веселым шелестом летела за ним. У скалы конь прянул в воздух, мелькнула изумрудная чешуя, воздух свистнул о заточенный гребень. Конь изогнулся длинным телом, ловко уходя в воду, и плоским, как у гигантской мурены, хвостом бросил в людей изрядную порцию горькой воды. Тонкс задохнулась, вытирая мокрое лицо, Гарри выругался, Хагрид расхохотался и потряс шевелюрой, усеянной мелкими капельками.
— Вот озорник-то!
Озорник засвистел из глубины бухты, будто уличный мальчишка.
— Ага, в одном месте выскакивают, — Хагрид сделался серьезен. — Там внизу, где море открытое. Пойдем, покажу.
Они спустились по крутой тропинке на песчаный берег, усыпанный черными гладкими валунами. Берег выгибался, подобно гигантскому луку, апекс дуги отмечала впадина, похожая на желоб. При полном приливе желоб наполнялся водой, и морской конь, разогнавшись, мог выскочить по нему на сушу, как корабль по стапелям соскальзывает с суши в воду. Блестящий округлый валун рядом с Тонкс зашевелился, та отпрянула, хватаясь за палочку. Валун широко зевнул и раскрыл круглые любопытные глаза.
— Кто это? — спросила Тонкс, присматриваясь к симпатичной усатой морде.
— Да тюлени, — снисходительно ответил Хагрид. — Лежбище у них тут.
— А морские кони их не едят? — полюбопытствовал Гарри.
— Ну, — Хагрид засмущался. — Всяко бывает…
— Ну что ж, надо дождаться штиля и поглядеть, чем тут эти зверушки занимаются, — подытожил Гарри. — Пока нам сказать нечего… Дора?
— Да, — Тонкс неуверенно прищурилась на тюленя. — Мы пойдем, пожалуй. Как ты думаешь, Рубеус, какая погода будет вечером?
— Ветрено будет, — уверенно отвечал Хагрид. — А вот завтра как раз ветер уляжется.
Гарри пожал плечами.
— Ну, раз ты так говоришь… вернешься с нами в Инверэри?
— Не, — отказался Хагрид. — У меня тут дел невпроворот. Может, к ужину загляну.
Гарри не любил зиму, хоть зима на этих зеленых холмах могла бы прийтись по душе любому. Солнце светило, обещая надежду, но холоден был этот свет, и острое нетерпение одиночества, желающего оказаться нарушенным, не давало покоя сердцу Гарри.
— Как грустно, — сказала вдруг Тонкс, глядя туда, где синяя ломаная линия невысоких гор подпирала чистое небо.
— Сейчас, моя девочка, красавица моя, — Хагрид засуетился, вытащил из ведра исполинских размеров треску и с усилием бросил ею в чудовище. Длинная шея мотнулась в сторону, лязгнули клыки, и трески не стало. Морской конь — точнее, кобыла, — встопорщил гребень и действительно сделался похож на лошадку с детского рисунка: крутой выгиб шеи, удлиненная голова, стоящая торчком огненно-красная грива — нечто среднее между зубцами на спине драконов и хрящеватым рыбьим «пером».
— Умница какая, — вдохновенно сказал Хагрид, и сделал руками жест, призванный донести до всех раз и навсегда, какая эта тварь красавица, умница, и как сильно Хагрид ее любит.
Чудовище задумчиво покачивалось на месте, словно размышляя, не схватить ли Гарри поперек туловища и не утащить ли его на дно бухты. Должно быть, Тонкс посетило схожее подозрение, потому что она нервно спросила Хагрида:
— А они на берег не выходят?
— Не, они водные животные. У них лап нет — плавники только. Не выходят они.
Хагрид вздохнул, с сожалением наблюдая за удаляющейся чешуйчатой красавицей.
— Вот, держу их тута, — объяснил он, указывая на нее, и на пару присоединившихся к ней коней покрупней. — Это вот все пораненные.
— Это они выбрасывались на берег? — ветер швырнул Гарри в лицо веер мелких соленых брызг. Гарри снял очки и принялся протирать их полой мантии.
— Ага, — Хагрид грустно кивнул бородищей. — Чего с ними случилось — понять не могу. Как будто гонит их кто-то из моря.
— Ну что ж, — Гарри надел очки и взглянул на Тонкс. — Надо понаблюдать за ними… было что-нибудь общее между всеми этими случаями?
Хагрид недоуменно пошевелил бровями, и Гарри пояснил:
— Может, это случалось в полнолуние, или что-то в этом роде?
— Не, — Хагрид поскреб в бороде. — Не, не в полнолуние. Но луна светила, точно, и море каждый раз было гладкое, прям стеклянное. И прилив был. Вот так оно — на приливной волне выскакивают, а обратно уж никак. Если б я не глядел за ними, так бы и задохлись на берегу. Утром прихожу — лежит уже который-нибудь на камнях, и глаза заводит.
— Они в каком-то определенном месте выбрасываются?
Один из морских коней вдруг стремительно направился к берегу, белая пена с веселым шелестом летела за ним. У скалы конь прянул в воздух, мелькнула изумрудная чешуя, воздух свистнул о заточенный гребень. Конь изогнулся длинным телом, ловко уходя в воду, и плоским, как у гигантской мурены, хвостом бросил в людей изрядную порцию горькой воды. Тонкс задохнулась, вытирая мокрое лицо, Гарри выругался, Хагрид расхохотался и потряс шевелюрой, усеянной мелкими капельками.
— Вот озорник-то!
Озорник засвистел из глубины бухты, будто уличный мальчишка.
— Ага, в одном месте выскакивают, — Хагрид сделался серьезен. — Там внизу, где море открытое. Пойдем, покажу.
Они спустились по крутой тропинке на песчаный берег, усыпанный черными гладкими валунами. Берег выгибался, подобно гигантскому луку, апекс дуги отмечала впадина, похожая на желоб. При полном приливе желоб наполнялся водой, и морской конь, разогнавшись, мог выскочить по нему на сушу, как корабль по стапелям соскальзывает с суши в воду. Блестящий округлый валун рядом с Тонкс зашевелился, та отпрянула, хватаясь за палочку. Валун широко зевнул и раскрыл круглые любопытные глаза.
— Кто это? — спросила Тонкс, присматриваясь к симпатичной усатой морде.
— Да тюлени, — снисходительно ответил Хагрид. — Лежбище у них тут.
— А морские кони их не едят? — полюбопытствовал Гарри.
— Ну, — Хагрид засмущался. — Всяко бывает…
— Ну что ж, надо дождаться штиля и поглядеть, чем тут эти зверушки занимаются, — подытожил Гарри. — Пока нам сказать нечего… Дора?
— Да, — Тонкс неуверенно прищурилась на тюленя. — Мы пойдем, пожалуй. Как ты думаешь, Рубеус, какая погода будет вечером?
— Ветрено будет, — уверенно отвечал Хагрид. — А вот завтра как раз ветер уляжется.
Гарри пожал плечами.
— Ну, раз ты так говоришь… вернешься с нами в Инверэри?
— Не, — отказался Хагрид. — У меня тут дел невпроворот. Может, к ужину загляну.
Гарри не любил зиму, хоть зима на этих зеленых холмах могла бы прийтись по душе любому. Солнце светило, обещая надежду, но холоден был этот свет, и острое нетерпение одиночества, желающего оказаться нарушенным, не давало покоя сердцу Гарри.
— Как грустно, — сказала вдруг Тонкс, глядя туда, где синяя ломаная линия невысоких гор подпирала чистое небо.
Страница 9 из 69
