Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23002
Такого упрямого сукина сына белый свет не видывал. Особенно же неприятно сознавать, что на этот раз размолвка произошла исключительно по вине Драко и совершенно, как говорится, на ровном месте, без всякого к тому повода со стороны Снейпа. Перебрав лишнего, следовало бы тихонько удалиться в свою комнату и проспаться. Не тут-то было: Драко припало на ум высказать Северусу все, что накопилось у него на душе за несколько лет их далеко не безоблачного союза.
Один только взгляд Снейпа, когда Драко пошатнулся в дверях и уцепился за косяк, должен был привести его в чувство. Однако не привел. И когда на бледных скулах запылали красные пятна, Драко должен был понять, что позволил себе недопустимое. Однако не понял.
Хмельная удаль несла его на волне, и окрыляло ощущение невиданной свободы, и всплывали какие-то давно истлевшие обиды, а к ним приплеталась уже совершенная ахинея, и в краткий миг просветления Драко сам поразился околесице, несомой его бестолковым языком. Волна напоследок подняла Драко на гребень, а затем с размаху шмякнула о каменно-жесткую действительность. Драко до сих пор корчился от стыда и бессильного гнева, вспоминая унизительную сцену, последовавшую за этим. Заточенный яростью взгляд Северуса разом рассек жизнь на две половины: «до» и«после».
— Я живу в аду, — пробормотал Драко. — Я живу в аду. Я проклят.
Пола мехового плаща зацепилась за ветку. Драко остановился и очень аккуратно освободил плащ. После чего достал палочку и превратил куст, так некстати выросший у дороги, в огромный гриб-дождевик. Примерившись, Драко ткнул палочкой в губчатую, туго натянутую поверхность. Послышалось негромкое «пуф!», тонкие белые лохмотья разлетелись в разные стороны. Драко стало немного легче. Можно повернуть обратно и разговаривать с Медеей Трего тоном сугубо деловым и спокойным. Ведь и сама она — деловитая и спокойная, и Северус бывает в этом центре только по необходимости. А вовсе не потому, что у Медеи Трего походка пантеры и мохнатые ресницы. Она же старая, черт возьми — они учились вместе, и когда это было!
Холм круто уходил к небу, вниз с его гребня стекал ветер, и Драко брел по грудь в воздушном потоке, словно в быстрой реке. Наконец, Драко очутился на макушке холма и поглядел вниз: мир лежал под его ногами пестрой и плоской картой, а у подножия, там, где изгибалась тропинка, обнимались два человека. Драко пригляделся и понял, что с этими людьми он знаком. По крайней мере, одного из них он знал очень хорошо, а относился к нему очень плохо.
— Отец, тебя ждет небольшой сюрприз, — пробормотал он, и впервые за несколько тяжелых, изматывающих недель на губах его появилась улыбка. — Я тебе говорю, это была она, — хрипло убеждал Шеклболта Аластор Хмури.
— Да ведь она лежала в постели, под наблюдением мадам Мераль и Минервы, — рассудительно отвечал Шеклболт. — Что же, она перенеслась на остров по воздуху, подобно фее?
Хмури тяжело задумался, собрав кожу на лбу в складки.
— О чем вы? — поинтересовался Гарри.
— О племяннице Димсдейла, — охотно объяснил Шеклболт. — Аластор утверждает, что видел ее на Соловьином, и что это она напугала упавшего со скалы матроса.
Поистине, сегодня день открытий и прозрений, усмехнулся про себя Гарри.
Тем временем в доме началась непонятная беготня, хлопнули створки окна, выпустив облако встревоженных голосов. Домовый эльф с какой-то склянкой в руках внезапно соткался из воздуха прямо перед носом авроров, заставив их вздрогнуть, и тут же исчез снова.
С крыльца спустилась Минерва и пошла через двор, беспокойно оглядываясь.
— Что-то случилось? — спросил Гарри, когда она поравнялась с ним.
— У Джанет снова приступ. А мадам Мераль запропастилась куда-то, как на грех, — с досадой сказала Минерва.
— Я должен это видеть, — заявил Хмури.
— Простите, Аластор, я не могу вам позволить, — Минерва решительно заступила ему дорогу.
— Вы что же думаете, я собираюсь развлечься подобным образом? — вспыхнул Хмури. — Я тут не в игрушки играю — я веду расследование, и должен убедиться, что племянница вашего мужа не имеет отношения к происшествию с Лонгботтомом.
— Вот уже месяц, как Джанет не выходит дальше этих ворот.
— Я видел ее лицо так же отчетливо, как вижу ваше сейчас, — Хмури воинственно выпятил челюсть; искусственный глаз проделал в глазнице сальто-мортале.
— Хорошо, хорошо, — сдалась Минерва. — Но, ради Мерлина, Аластор, не прикасайтесь к ней.
— За каким дьяволом мне к ней прикасаться? — буркнул Хмури и направился к дверям, увлекая за собой слабо сопротивляющегося Шеклболта.
Из-за длинного сарая, крытого серым шифером, показалась мадам Мераль. Минерва бросилась к ней и проговорила что-то неслышное; мадам Мераль серьезно кивнула, успокаивающим жестом коснулась плеча Минервы и вместе с ней проследовала в дом.
Один только взгляд Снейпа, когда Драко пошатнулся в дверях и уцепился за косяк, должен был привести его в чувство. Однако не привел. И когда на бледных скулах запылали красные пятна, Драко должен был понять, что позволил себе недопустимое. Однако не понял.
Хмельная удаль несла его на волне, и окрыляло ощущение невиданной свободы, и всплывали какие-то давно истлевшие обиды, а к ним приплеталась уже совершенная ахинея, и в краткий миг просветления Драко сам поразился околесице, несомой его бестолковым языком. Волна напоследок подняла Драко на гребень, а затем с размаху шмякнула о каменно-жесткую действительность. Драко до сих пор корчился от стыда и бессильного гнева, вспоминая унизительную сцену, последовавшую за этим. Заточенный яростью взгляд Северуса разом рассек жизнь на две половины: «до» и«после».
— Я живу в аду, — пробормотал Драко. — Я живу в аду. Я проклят.
Пола мехового плаща зацепилась за ветку. Драко остановился и очень аккуратно освободил плащ. После чего достал палочку и превратил куст, так некстати выросший у дороги, в огромный гриб-дождевик. Примерившись, Драко ткнул палочкой в губчатую, туго натянутую поверхность. Послышалось негромкое «пуф!», тонкие белые лохмотья разлетелись в разные стороны. Драко стало немного легче. Можно повернуть обратно и разговаривать с Медеей Трего тоном сугубо деловым и спокойным. Ведь и сама она — деловитая и спокойная, и Северус бывает в этом центре только по необходимости. А вовсе не потому, что у Медеи Трего походка пантеры и мохнатые ресницы. Она же старая, черт возьми — они учились вместе, и когда это было!
Холм круто уходил к небу, вниз с его гребня стекал ветер, и Драко брел по грудь в воздушном потоке, словно в быстрой реке. Наконец, Драко очутился на макушке холма и поглядел вниз: мир лежал под его ногами пестрой и плоской картой, а у подножия, там, где изгибалась тропинка, обнимались два человека. Драко пригляделся и понял, что с этими людьми он знаком. По крайней мере, одного из них он знал очень хорошо, а относился к нему очень плохо.
— Отец, тебя ждет небольшой сюрприз, — пробормотал он, и впервые за несколько тяжелых, изматывающих недель на губах его появилась улыбка. — Я тебе говорю, это была она, — хрипло убеждал Шеклболта Аластор Хмури.
— Да ведь она лежала в постели, под наблюдением мадам Мераль и Минервы, — рассудительно отвечал Шеклболт. — Что же, она перенеслась на остров по воздуху, подобно фее?
Хмури тяжело задумался, собрав кожу на лбу в складки.
— О чем вы? — поинтересовался Гарри.
— О племяннице Димсдейла, — охотно объяснил Шеклболт. — Аластор утверждает, что видел ее на Соловьином, и что это она напугала упавшего со скалы матроса.
Поистине, сегодня день открытий и прозрений, усмехнулся про себя Гарри.
Тем временем в доме началась непонятная беготня, хлопнули створки окна, выпустив облако встревоженных голосов. Домовый эльф с какой-то склянкой в руках внезапно соткался из воздуха прямо перед носом авроров, заставив их вздрогнуть, и тут же исчез снова.
С крыльца спустилась Минерва и пошла через двор, беспокойно оглядываясь.
— Что-то случилось? — спросил Гарри, когда она поравнялась с ним.
— У Джанет снова приступ. А мадам Мераль запропастилась куда-то, как на грех, — с досадой сказала Минерва.
— Я должен это видеть, — заявил Хмури.
— Простите, Аластор, я не могу вам позволить, — Минерва решительно заступила ему дорогу.
— Вы что же думаете, я собираюсь развлечься подобным образом? — вспыхнул Хмури. — Я тут не в игрушки играю — я веду расследование, и должен убедиться, что племянница вашего мужа не имеет отношения к происшествию с Лонгботтомом.
— Вот уже месяц, как Джанет не выходит дальше этих ворот.
— Я видел ее лицо так же отчетливо, как вижу ваше сейчас, — Хмури воинственно выпятил челюсть; искусственный глаз проделал в глазнице сальто-мортале.
— Хорошо, хорошо, — сдалась Минерва. — Но, ради Мерлина, Аластор, не прикасайтесь к ней.
— За каким дьяволом мне к ней прикасаться? — буркнул Хмури и направился к дверям, увлекая за собой слабо сопротивляющегося Шеклболта.
Из-за длинного сарая, крытого серым шифером, показалась мадам Мераль. Минерва бросилась к ней и проговорила что-то неслышное; мадам Мераль серьезно кивнула, успокаивающим жестом коснулась плеча Минервы и вместе с ней проследовала в дом.
Страница 11 из 69
