Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23004
Сверкание луны перед глазами…
Все тело, как свеча, горит,
И на ветру огонь качается.
Луна в груди моей болит,
Луна в мозгу моем толкается,
Да так болит, что градом пот,
Да так болит, что тело — клочьями.
Должно быть, утро не придет,
Хоть обещало не просрочивать…
Быстро, быстро, перо мечется по бумаге, тени мечутся по углам. Померкла луна в мозгу, замолкли дьявольские голоса, угас огонь… смыкаются темные воды сна, принося долгожданный покой. Ночь пришла. — Нашелся один благоразумный человек, но его, как водится, никто не слушал, — рассказывал Димсдейл. — Матушка своих сотрудников держала в кулаке. Эксперимент закончился катастрофой — взрывом снесло лабораторию, а пожар прикончил то, что уцелело. И единственным человеком, погибшим во время взрыва, оказался тот самый недовольный. Мама чудом спаслась от Азкабана, но с поста ее, конечно, сместили, а имя ее внесли в «черный список».
Гарри неопределенно хмыкнул.
— Вместо нее руководить центром назначили парня по фамилии Блюмкин — а может быть, Рифкин — и он окончательно все развалил. В годы войны с Волдемортом было не до гербологии… А вот уж когда министром сделался Дамблдор, он назначил эту самую Медею Трего. При ней центр, подобно фениксу, возродился из пепла. Так что мамины нападки совершенно необоснованны.
Гарри машинально кивнул. Димсдейл рассказывал что-то еще, но ветер уносил его слова, будто ненужную шелуху.
Хедвиг вернулась под утро, сердитая и без ответа, проухала какое-то совиное ругательство, устраиваясь в клетке, на предложенное Гарри печенье щелкнула клювом и повернулась к хозяину спиной. Из всего этого Гарри сделал неутешительный вывод: посланницу приняли неласково, и Гарри совершенно зря опозорился, выказав недостойную слабость.
Исследовательский центр располагался в долине и походил на гигантское велосипедное колесо, брошенное на газон; ступица — группка зданий — высверкивала стеклом и металлом, между спицами-дорожками буйно росли и цвели сотни растений, издали сливавшихся в единый пестрый ковер. Над центром дрожал и переливался пузырь защитного поля.
На дорожке у ворот авроры столкнулись с Драко Малфоем. Предупрежденный о возможности такой встречи, Гарри был все же неприятно ею удивлен; особенно его смутило выражение тайного превосходства, мелькнувшее в глазах Драко. Малфой посторонился, пропуская авроров, Хмури оглядел его злобно и подозрительно, в ответ на что Драко поклонился с преувеличенной вежливостью.
Медея Трего, высокая, тонкая, узким перехватом талии и ядовитым треугольным лицом напоминавшая осу, встретила их не то чтобы неприветливо, а, скорее, равнодушно.
— Не думаю, что вы узнаете нечто, чего еще не знали. Впрочем, все равно — можете задавать любые вопросы и совершать любые действия, какие считаете необходимыми.
Окна были распахнуты настежь, впуская теплый воздух, напоенный сладкими, пряными ароматами и тяжелой влагой. Гарри снял плащ, но и в мантии было жарко, по хребту потекла струйка пота. Лица авроров покраснели и покрылись испариной.
— Итак, что же вам нужно от меня?
— Я хочу побеседовать с вами наедине, — отрывисто произнес Хмури, всем своим видом показывая, что разговор предстоит неприятный.
Взгляд Трего приобрел несколько юмористический оттенок.
— В таком случае, пойдемте. А вы, господа… и дамы, — Трего склонила голову в сторону Тонкс, — можете быть совершенно свободны в своих действиях, как я уже говорила. Единственное, о чем я прошу вас — не рвать цветов и вообще не прикасаться к растениям.
— Мы не причиним вам ущерба, — сердито отозвалась Тонкс, к которой, собственно, и были обращены слова Трего.
— Я не опасаюсь, что вы причините ущерб центру. Но вы можете причинить вред себе. Большая часть растений ядовита.
С этими словами Трего встала и жестом пригласила Хмури за собой. Остававшиеся в комнате растерянно впились в него глазами, ожидая инструкций, но Хмури вышел, не сказав им ни слова и предоставляя действовать по собственному усмотрению.
— Вернусь, пожалуй, в Инверэри, — Димсдейл снял свой плащ со спинки кресла и отер капли пота со лба. — Как здесь жарко!
Да, подумал Гарри, по сравнению с холодильной камерой, устроенной в его доме, тут просто тропики.
— Я осмотрю сад, — Шеклболт вздохнул. — Хотя заранее знаю, что для расследования это совершенно бесполезно.
Шеклболт и Димсдейл вышли, Тонкс пожала плечами и последовала их примеру.
Тут же появился один из сотрудников центра и, осведомившись, не может ли он оказаться чем-нибудь полезен, подсунул Гарри блокнот для автографа.
— Проводите меня в комнату Невилла Лонгботтома, — попросил Гарри.
Маленькая комната, словно маленькая собачка, печально ждала возвращения больного хозяина.
Все тело, как свеча, горит,
И на ветру огонь качается.
Луна в груди моей болит,
Луна в мозгу моем толкается,
Да так болит, что градом пот,
Да так болит, что тело — клочьями.
Должно быть, утро не придет,
Хоть обещало не просрочивать…
Быстро, быстро, перо мечется по бумаге, тени мечутся по углам. Померкла луна в мозгу, замолкли дьявольские голоса, угас огонь… смыкаются темные воды сна, принося долгожданный покой. Ночь пришла. — Нашелся один благоразумный человек, но его, как водится, никто не слушал, — рассказывал Димсдейл. — Матушка своих сотрудников держала в кулаке. Эксперимент закончился катастрофой — взрывом снесло лабораторию, а пожар прикончил то, что уцелело. И единственным человеком, погибшим во время взрыва, оказался тот самый недовольный. Мама чудом спаслась от Азкабана, но с поста ее, конечно, сместили, а имя ее внесли в «черный список».
Гарри неопределенно хмыкнул.
— Вместо нее руководить центром назначили парня по фамилии Блюмкин — а может быть, Рифкин — и он окончательно все развалил. В годы войны с Волдемортом было не до гербологии… А вот уж когда министром сделался Дамблдор, он назначил эту самую Медею Трего. При ней центр, подобно фениксу, возродился из пепла. Так что мамины нападки совершенно необоснованны.
Гарри машинально кивнул. Димсдейл рассказывал что-то еще, но ветер уносил его слова, будто ненужную шелуху.
Хедвиг вернулась под утро, сердитая и без ответа, проухала какое-то совиное ругательство, устраиваясь в клетке, на предложенное Гарри печенье щелкнула клювом и повернулась к хозяину спиной. Из всего этого Гарри сделал неутешительный вывод: посланницу приняли неласково, и Гарри совершенно зря опозорился, выказав недостойную слабость.
Исследовательский центр располагался в долине и походил на гигантское велосипедное колесо, брошенное на газон; ступица — группка зданий — высверкивала стеклом и металлом, между спицами-дорожками буйно росли и цвели сотни растений, издали сливавшихся в единый пестрый ковер. Над центром дрожал и переливался пузырь защитного поля.
На дорожке у ворот авроры столкнулись с Драко Малфоем. Предупрежденный о возможности такой встречи, Гарри был все же неприятно ею удивлен; особенно его смутило выражение тайного превосходства, мелькнувшее в глазах Драко. Малфой посторонился, пропуская авроров, Хмури оглядел его злобно и подозрительно, в ответ на что Драко поклонился с преувеличенной вежливостью.
Медея Трего, высокая, тонкая, узким перехватом талии и ядовитым треугольным лицом напоминавшая осу, встретила их не то чтобы неприветливо, а, скорее, равнодушно.
— Не думаю, что вы узнаете нечто, чего еще не знали. Впрочем, все равно — можете задавать любые вопросы и совершать любые действия, какие считаете необходимыми.
Окна были распахнуты настежь, впуская теплый воздух, напоенный сладкими, пряными ароматами и тяжелой влагой. Гарри снял плащ, но и в мантии было жарко, по хребту потекла струйка пота. Лица авроров покраснели и покрылись испариной.
— Итак, что же вам нужно от меня?
— Я хочу побеседовать с вами наедине, — отрывисто произнес Хмури, всем своим видом показывая, что разговор предстоит неприятный.
Взгляд Трего приобрел несколько юмористический оттенок.
— В таком случае, пойдемте. А вы, господа… и дамы, — Трего склонила голову в сторону Тонкс, — можете быть совершенно свободны в своих действиях, как я уже говорила. Единственное, о чем я прошу вас — не рвать цветов и вообще не прикасаться к растениям.
— Мы не причиним вам ущерба, — сердито отозвалась Тонкс, к которой, собственно, и были обращены слова Трего.
— Я не опасаюсь, что вы причините ущерб центру. Но вы можете причинить вред себе. Большая часть растений ядовита.
С этими словами Трего встала и жестом пригласила Хмури за собой. Остававшиеся в комнате растерянно впились в него глазами, ожидая инструкций, но Хмури вышел, не сказав им ни слова и предоставляя действовать по собственному усмотрению.
— Вернусь, пожалуй, в Инверэри, — Димсдейл снял свой плащ со спинки кресла и отер капли пота со лба. — Как здесь жарко!
Да, подумал Гарри, по сравнению с холодильной камерой, устроенной в его доме, тут просто тропики.
— Я осмотрю сад, — Шеклболт вздохнул. — Хотя заранее знаю, что для расследования это совершенно бесполезно.
Шеклболт и Димсдейл вышли, Тонкс пожала плечами и последовала их примеру.
Тут же появился один из сотрудников центра и, осведомившись, не может ли он оказаться чем-нибудь полезен, подсунул Гарри блокнот для автографа.
— Проводите меня в комнату Невилла Лонгботтома, — попросил Гарри.
Маленькая комната, словно маленькая собачка, печально ждала возвращения больного хозяина.
Страница 13 из 69
