Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23014
— растерянно спросил Гарри.
Мозг отказывался воспринимать новые загадки. Гарри почувствовал, что до смерти от них устал. Ему захотелось собрать чемодан и немедленно вернуться в квартиру, где никого, кроме него не будет, где все знакомо и все… постыло.
— Джанет, я видел…
Девушка упала в кресло и закрыла лицо руками.
— Ну-ну, не надо плакать, — Гарри неловко погладил ее по плечу. — Я позову мадам Мераль.
— Не надо никого звать, — глухо сказала Джанет. — Никто мне не поможет. Оно все равно будет приходить.
— Оно?
— Я не знаю, что это такое. Оно стало появляться полгода назад. Сначала это была просто тень — легкая, точно дыхание случайно коснулось стекла, и поверхность немного замутилась. Тогда при виде этой тени у меня на душе появлялась какая-то смутная тревога, не больше. Однако с каждым днем тень становилась все гуще, плотнее, оживая там, в зеркале, и чем плотнее она становилось, тем сильнее делались приступы тревоги и тоски, пока наконец я не поняла, что если эта тоска усилится, я умру.
Джанет отняла руки от лица.
— Я попросила, чтобы из моей комнаты и из ванной убрали зеркала, но это стало появляться в оконном стекле, в любой полированной поверхности… Оно смотрит на меня, оно смотрит в меня; само оно шевелится, но взгляд его неподвижен, и я не могу уйти. Вы же видели — я не лгу. Оно там есть. Это от него у меня припадки. Я ведь не помню потом ничего, я точно проваливаюсь куда-то, но знаете что? Мне кажется, когда я не в себе, я делаю что-то очень скверное.
Девушка перешла на лихорадочный шепот. Гарри подумал бы, что Джанет не в своем уме, если бы минуту назад не видел то же, что видела она, и если бы прошлой ночью не умерла на его глазах девушка, которая находилась в то же самое время за сотни миль от побережья.
— Я рассказала об этом бабушке, и дяде, и Минерве, и мадам Мераль. Бабушка засмеялась и сказала, что мне меньше надо читать романов, а дядя и Минерва не сказали ничего, а мадам Мераль назначила мне какое-то зелье — но разве зельем его остановишь?
— Я впервые об этом слышу, — с удивлением заметил Гарри. — Те девушки в Святом Мунго — ведь у них та же болезнь. Как же можно было умалчивать об этом… существе?
— А его никто не видит, — устало ответила Джанет. — Вы первый. От остальных оно прячется. Вот все и думают, что у меня от болезни рассудок помутился.
Гарри наклонился и взял ее маленькие, безвольно сложенные на коленях руки в свои.
— Джанет, — сказал он серьезно. — В этом деле замешано слишком много людей, чтобы можно было пренебречь хотя бы самыми незначительными его деталями. Я не знаю, чем было то, что я видел, но я не считаю себя повредившимся в рассудке. Я поговорю с министром. Он удивительный человек и великий маг. Он поможет тебе.
Джанет всхлипнула и обняла его с невинной благодарностью ребенка. Кто-то кашлянул. Гарри выпрямился. У камина стоял Шеклболт и глядел на него с каким-то странным, непривычным для его спокойного лица выражением. Джанет покраснела и, неловко пробормотав что-то, поспешно вышла.
— Знаешь, — сказал Гарри с напускным воодушевлением, — Джанет сообщила мне кое-какие подробности относительно своей болезни.
— Вот как? — холодно отозвался Шеклболт.
— Да. Это может помочь в расследовании…
— Трогательно видеть, как ты заботишься об общих интересах. Сейчас сюда прибудет Хмури со следственной группой. Наверняка им будет интересно выслушать сведения, которыми ты решишь с ними поделиться. Приготовься к напряженному дню.
Шеклболт отвернулся и стал разглядывать голые ветви жимолости за окном.
— И к напряженной ночи. Хмури хочет, чтобы ты поехал с нами на Соловьиный. Сегодня расцветает этот…
— Klavis Regis.
— Я помню! — Шеклболт обернулся, на скулах запылал темный румянец гнева. — У меня нет проблем с памятью, Гарри!
— Прости, — Гарри смотрел на него во все глаза.
— Дамблдор велел передать, что наутро ждет тебя в Министерстве. И что ты можешь отказаться от поездки.
— Зачем мне отказываться? К министру я успею.
— Да, ты у нас везде успеваешь, — процедил Шеклболт.
Не успел Гарри ответить, как из камина появился Хмури.
— Ни на день нельзя одних оставить! — прогремел он.
Из камина полезли люди, гостиная вмиг наполнилась народом. Пришла Минерва, поглядела на столпотворение и покачала головой.
— Аластор, в аврорате кто-нибудь остался, или вы всех сотрудников сюда привели?
Хмури сурово посмотрел на нее и проговорил:
— Минерва! Ваше легкомыслие меня удивляет!
И прошествовал мимо потрясенной облыжным обвинением Минервы, увлекая за собой толпу экспертов, а также Гарри и Шеклболта.
К шести часам сделалось так темно, что работать стало невозможно. Отбыли эксперты, подтвердив первоначальную версию Минервы и Гарри о заклятии, наложенном на дверь снаружи.
Мозг отказывался воспринимать новые загадки. Гарри почувствовал, что до смерти от них устал. Ему захотелось собрать чемодан и немедленно вернуться в квартиру, где никого, кроме него не будет, где все знакомо и все… постыло.
— Джанет, я видел…
Девушка упала в кресло и закрыла лицо руками.
— Ну-ну, не надо плакать, — Гарри неловко погладил ее по плечу. — Я позову мадам Мераль.
— Не надо никого звать, — глухо сказала Джанет. — Никто мне не поможет. Оно все равно будет приходить.
— Оно?
— Я не знаю, что это такое. Оно стало появляться полгода назад. Сначала это была просто тень — легкая, точно дыхание случайно коснулось стекла, и поверхность немного замутилась. Тогда при виде этой тени у меня на душе появлялась какая-то смутная тревога, не больше. Однако с каждым днем тень становилась все гуще, плотнее, оживая там, в зеркале, и чем плотнее она становилось, тем сильнее делались приступы тревоги и тоски, пока наконец я не поняла, что если эта тоска усилится, я умру.
Джанет отняла руки от лица.
— Я попросила, чтобы из моей комнаты и из ванной убрали зеркала, но это стало появляться в оконном стекле, в любой полированной поверхности… Оно смотрит на меня, оно смотрит в меня; само оно шевелится, но взгляд его неподвижен, и я не могу уйти. Вы же видели — я не лгу. Оно там есть. Это от него у меня припадки. Я ведь не помню потом ничего, я точно проваливаюсь куда-то, но знаете что? Мне кажется, когда я не в себе, я делаю что-то очень скверное.
Девушка перешла на лихорадочный шепот. Гарри подумал бы, что Джанет не в своем уме, если бы минуту назад не видел то же, что видела она, и если бы прошлой ночью не умерла на его глазах девушка, которая находилась в то же самое время за сотни миль от побережья.
— Я рассказала об этом бабушке, и дяде, и Минерве, и мадам Мераль. Бабушка засмеялась и сказала, что мне меньше надо читать романов, а дядя и Минерва не сказали ничего, а мадам Мераль назначила мне какое-то зелье — но разве зельем его остановишь?
— Я впервые об этом слышу, — с удивлением заметил Гарри. — Те девушки в Святом Мунго — ведь у них та же болезнь. Как же можно было умалчивать об этом… существе?
— А его никто не видит, — устало ответила Джанет. — Вы первый. От остальных оно прячется. Вот все и думают, что у меня от болезни рассудок помутился.
Гарри наклонился и взял ее маленькие, безвольно сложенные на коленях руки в свои.
— Джанет, — сказал он серьезно. — В этом деле замешано слишком много людей, чтобы можно было пренебречь хотя бы самыми незначительными его деталями. Я не знаю, чем было то, что я видел, но я не считаю себя повредившимся в рассудке. Я поговорю с министром. Он удивительный человек и великий маг. Он поможет тебе.
Джанет всхлипнула и обняла его с невинной благодарностью ребенка. Кто-то кашлянул. Гарри выпрямился. У камина стоял Шеклболт и глядел на него с каким-то странным, непривычным для его спокойного лица выражением. Джанет покраснела и, неловко пробормотав что-то, поспешно вышла.
— Знаешь, — сказал Гарри с напускным воодушевлением, — Джанет сообщила мне кое-какие подробности относительно своей болезни.
— Вот как? — холодно отозвался Шеклболт.
— Да. Это может помочь в расследовании…
— Трогательно видеть, как ты заботишься об общих интересах. Сейчас сюда прибудет Хмури со следственной группой. Наверняка им будет интересно выслушать сведения, которыми ты решишь с ними поделиться. Приготовься к напряженному дню.
Шеклболт отвернулся и стал разглядывать голые ветви жимолости за окном.
— И к напряженной ночи. Хмури хочет, чтобы ты поехал с нами на Соловьиный. Сегодня расцветает этот…
— Klavis Regis.
— Я помню! — Шеклболт обернулся, на скулах запылал темный румянец гнева. — У меня нет проблем с памятью, Гарри!
— Прости, — Гарри смотрел на него во все глаза.
— Дамблдор велел передать, что наутро ждет тебя в Министерстве. И что ты можешь отказаться от поездки.
— Зачем мне отказываться? К министру я успею.
— Да, ты у нас везде успеваешь, — процедил Шеклболт.
Не успел Гарри ответить, как из камина появился Хмури.
— Ни на день нельзя одних оставить! — прогремел он.
Из камина полезли люди, гостиная вмиг наполнилась народом. Пришла Минерва, поглядела на столпотворение и покачала головой.
— Аластор, в аврорате кто-нибудь остался, или вы всех сотрудников сюда привели?
Хмури сурово посмотрел на нее и проговорил:
— Минерва! Ваше легкомыслие меня удивляет!
И прошествовал мимо потрясенной облыжным обвинением Минервы, увлекая за собой толпу экспертов, а также Гарри и Шеклболта.
К шести часам сделалось так темно, что работать стало невозможно. Отбыли эксперты, подтвердив первоначальную версию Минервы и Гарри о заклятии, наложенном на дверь снаружи.
Страница 22 из 69
