Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 23016
Кто это сделал и когда — «Следствие покажет», произнес Хмури так важно, будто репетировал речь перед журналистами. Тело Джона Димсдейла забрали в морг аврората для проведения аутопсии.
И снова Гарри сидел в той же самой ледяной столовой, но только сегодня она казалась еще холоднее из-за тьмы за окнами и гробового молчания за столом. Черный оконный переплет оттеняли узкие полоски налипшего снега. Узкая полоска белого воротничка оттеняла траурную мантию старой миссис Димсдейл. Чоу к ужину не спустилась.
— Билл, — Хмури откашлялся, точно слова, которые он намеревался произнести, застревали у него в горле. — Я прошу тебя в ближайшее время из Инверэри не уезжать.
— Вы что, меня обвиняете? — Билл поднялся, отшвырнув стул. — Думаете, это я?!
— Я этого не сказал, — Хмури отвел глаза. — Но сам посуди, Билл: ты единственный, у кого есть хоть какой-то мотив. Больше подозреваемых нет. Если я не приму никаких мер, меня же газеты растерзают.
— А если вы больше никого не найдете, — Билл уперся кулаками в стол, — тогда вы меня и посадите? Как единственного подозреваемого?
— Билл никого не убивал! — крикнула Флер.
— А вы вообще помолчите, — с раздражением бросил ей Хмури. — Меньше надо было хвостом крутить.
— Не смейте так разговаривать с моей женой!
— Замолчите все! — Минерва с лязгом швырнула столовый нож на тарелку. — Все мы знаем, что Билл невиновен.
— Откуда мы это знаем? — медленно проговорила старая миссис Димсдейл.
— Ну все, я уезжаю! — лицо Билла горело.
— Никуда вы не поедете, Уизли! — рявкнул Хмури. — Не забывайтесь!
— А теперь послушайте все меня, — голос Димсдейла прозвучал так, что все посмотрели на него внезапно отрезвевшими и спокойными глазами. — Сядьте и успокойтесь. Мистер Хмури исполняет свой долг. Вы не можете отрицать, Билл, что у него есть основания поступать так, как он поступает. Вы повздорили с моим братом, и сразу вслед за этим его настигла внезапная и насильственная смерть — стоит ли удивляться, если кто-то заподозрит, что вы к ней причастны? Вы и миссис Уизли останетесь в нашем доме, как гости — не как заключенные. Матушка, не следует обвинять человека, пользующегося нашим гостеприимством в таком страшном грехе, как убийство, если вы сами в это не верите. А вы не верите, не так ли?
Старуха вздернула подбородок, однако промолчала.
— И на этом все, — закончил Димсдейл. — Нашу семью сегодня постигло несчастье. Не будем усугублять его ненужной ссорой.
Все помолчали. В камине потрескивали дрова. Горели они точно сами для себя — тепла в столовой не прибавлялось. Гарри обреченно вздохнул и выпил виски. Ему еще предстояло померзнуть на острове.
— Когда вы отправитесь? — нарушила тишину Минерва.
— В десять, — проворчал Хмури. — Нам нужно быть на острове к полуночи.
— Дора осталась в Лондоне? — спросил Гарри.
— Она будет ждать нас на пристани вместе с Драко Малфоем, — Хмури тяжело вздохнул. — Они разбирались с этой книгой, и, кажется, ровным счетом ничего полезного в ней не нашли. Все только пустая болтовня: какое это растение редкое и полезное. А для чего оно нужно и как с ним надлежит обращаться, ни слова не сказано. Думаете, Трего отдала бы нам книгу, если бы в ней была ценная информация?
— Мама, ты что-нибудь знаешь об этом растении? — попытался отвлечь мать от печальных размышлений Димсдейл.
— Нет, — старуха покачала головой: сеть глубоких морщин наброшена на лицо, тьма заполняет глазницы. Сама зима сидела перед ними, седоголовая, в траурном одеянии. — Я ничего не знаю об этом, Джон. Я устала. Мне надо прилечь.
Димсдейл начал было вставать, но она повелительным жестом остановила его.
— Я не так стара, чтобы не дойти до своей спальни, — сказала она сурово и вышла.
Гарри поймал себя на том, что вздыхает с облегчением. Кажется, остальные почувствовали то же, не принуждаемые больше к натужной скорби. Гарри осторожно приглядывался к Флер. Она не выказывала скорби по Джону Димсдейлу; смерть мгновенно вычеркнула его из списка лиц, важных для нее.
«Неужели она и вправду так бессердечна? — задумался Гарри. — С глаз долой — из сердца вон, так что ли?»
— Цветок и в самом деле расцветет сегодня? — с любопытством спросила Минерва.
— А что тут такого удивительного? — с набитым ртом проговорил Хмури и чуть не подавился.
— То, что зима на дворе, — пожала плечами Минерва.
Хмури почесал за ухом и ничего не ответил.
— Вы вправду собираетесь отправиться на остров сегодня ночью? — Джанет посмотрела на Шеклболта с каким-то беспомощным ужасом. — Нет, не делайте этого! Я прошу вас!
— А что такое? — Хмури требовательно уставил на девушку искусственный глаз. — Если вы знаете что-то, говорите.
— Нет, я не могу, — пролепетала Джанет.
— Чушь! Почему это вы не можете?
И снова Гарри сидел в той же самой ледяной столовой, но только сегодня она казалась еще холоднее из-за тьмы за окнами и гробового молчания за столом. Черный оконный переплет оттеняли узкие полоски налипшего снега. Узкая полоска белого воротничка оттеняла траурную мантию старой миссис Димсдейл. Чоу к ужину не спустилась.
— Билл, — Хмури откашлялся, точно слова, которые он намеревался произнести, застревали у него в горле. — Я прошу тебя в ближайшее время из Инверэри не уезжать.
— Вы что, меня обвиняете? — Билл поднялся, отшвырнув стул. — Думаете, это я?!
— Я этого не сказал, — Хмури отвел глаза. — Но сам посуди, Билл: ты единственный, у кого есть хоть какой-то мотив. Больше подозреваемых нет. Если я не приму никаких мер, меня же газеты растерзают.
— А если вы больше никого не найдете, — Билл уперся кулаками в стол, — тогда вы меня и посадите? Как единственного подозреваемого?
— Билл никого не убивал! — крикнула Флер.
— А вы вообще помолчите, — с раздражением бросил ей Хмури. — Меньше надо было хвостом крутить.
— Не смейте так разговаривать с моей женой!
— Замолчите все! — Минерва с лязгом швырнула столовый нож на тарелку. — Все мы знаем, что Билл невиновен.
— Откуда мы это знаем? — медленно проговорила старая миссис Димсдейл.
— Ну все, я уезжаю! — лицо Билла горело.
— Никуда вы не поедете, Уизли! — рявкнул Хмури. — Не забывайтесь!
— А теперь послушайте все меня, — голос Димсдейла прозвучал так, что все посмотрели на него внезапно отрезвевшими и спокойными глазами. — Сядьте и успокойтесь. Мистер Хмури исполняет свой долг. Вы не можете отрицать, Билл, что у него есть основания поступать так, как он поступает. Вы повздорили с моим братом, и сразу вслед за этим его настигла внезапная и насильственная смерть — стоит ли удивляться, если кто-то заподозрит, что вы к ней причастны? Вы и миссис Уизли останетесь в нашем доме, как гости — не как заключенные. Матушка, не следует обвинять человека, пользующегося нашим гостеприимством в таком страшном грехе, как убийство, если вы сами в это не верите. А вы не верите, не так ли?
Старуха вздернула подбородок, однако промолчала.
— И на этом все, — закончил Димсдейл. — Нашу семью сегодня постигло несчастье. Не будем усугублять его ненужной ссорой.
Все помолчали. В камине потрескивали дрова. Горели они точно сами для себя — тепла в столовой не прибавлялось. Гарри обреченно вздохнул и выпил виски. Ему еще предстояло померзнуть на острове.
— Когда вы отправитесь? — нарушила тишину Минерва.
— В десять, — проворчал Хмури. — Нам нужно быть на острове к полуночи.
— Дора осталась в Лондоне? — спросил Гарри.
— Она будет ждать нас на пристани вместе с Драко Малфоем, — Хмури тяжело вздохнул. — Они разбирались с этой книгой, и, кажется, ровным счетом ничего полезного в ней не нашли. Все только пустая болтовня: какое это растение редкое и полезное. А для чего оно нужно и как с ним надлежит обращаться, ни слова не сказано. Думаете, Трего отдала бы нам книгу, если бы в ней была ценная информация?
— Мама, ты что-нибудь знаешь об этом растении? — попытался отвлечь мать от печальных размышлений Димсдейл.
— Нет, — старуха покачала головой: сеть глубоких морщин наброшена на лицо, тьма заполняет глазницы. Сама зима сидела перед ними, седоголовая, в траурном одеянии. — Я ничего не знаю об этом, Джон. Я устала. Мне надо прилечь.
Димсдейл начал было вставать, но она повелительным жестом остановила его.
— Я не так стара, чтобы не дойти до своей спальни, — сказала она сурово и вышла.
Гарри поймал себя на том, что вздыхает с облегчением. Кажется, остальные почувствовали то же, не принуждаемые больше к натужной скорби. Гарри осторожно приглядывался к Флер. Она не выказывала скорби по Джону Димсдейлу; смерть мгновенно вычеркнула его из списка лиц, важных для нее.
«Неужели она и вправду так бессердечна? — задумался Гарри. — С глаз долой — из сердца вон, так что ли?»
— Цветок и в самом деле расцветет сегодня? — с любопытством спросила Минерва.
— А что тут такого удивительного? — с набитым ртом проговорил Хмури и чуть не подавился.
— То, что зима на дворе, — пожала плечами Минерва.
Хмури почесал за ухом и ничего не ответил.
— Вы вправду собираетесь отправиться на остров сегодня ночью? — Джанет посмотрела на Шеклболта с каким-то беспомощным ужасом. — Нет, не делайте этого! Я прошу вас!
— А что такое? — Хмури требовательно уставил на девушку искусственный глаз. — Если вы знаете что-то, говорите.
— Нет, я не могу, — пролепетала Джанет.
— Чушь! Почему это вы не можете?
Страница 23 из 69
