Соловьиный остров

— После смерти Джона ты решила расправиться и с Флер. Благоразумнее было бы выждать какое-то время, но ты боялась, что она уедет; тогда тебе так и не представится удобного случая отмстить. К тому же, ты просто не могла видеть ее торжество. Ты отравила вино Флер, но твои планы разрушила нелепая случайность. Так ты стала убийцей не только сына, но и матери.

— Когда ты поймешь, как сильно ошибаешься, Гарри, ты будешь стыдиться нашего сегодняшнего разговора, — губы Чоу тряслись. — Я докажу тебе…

— Отдай мне палочку, Чоу, — несмотря на сознание собственной правоты, Гарри было трудно смотреть в это лицо, искаженное страданием. — Ты докажешь мне свою невиновность завтра. Утром я получу у Дамблдора санкцию на применение Веритасерума, и…

— Нет! — Чоу вскочила.

— Почему? — Ну не выдавай же так себя, глупая. — Если ты невиновна, бояться тебе нечего. Извинюсь перед тобой, и инцидент будет исчерпан.

— Не нужны мне твои извинения! Я невиновна, и я не хочу… могут же быть вещи, о которых я просто не желаю рассказывать. С Уизли вы так не поступали!

— Билла никто не подозревал всерьез. В его характере разбить противнику нос, но никак не подстраивать хитроумную ловушку. Это была женская ловушка, Чоу. Пойдем.

— Куда?

— Мне придется поместить тебя под домашний арест.

— Нет.

— Это не обсуждается. Прости, но придется тебя обыскать.

— Гарри!

— Я должен убедиться, что пузырька из-под яда у тебя нет.

— Ты сам будешь меня обыскивать? — Чоу дрожала от унижения.

— Стой здесь, — холодно сказал Гарри. — Не пытайся никуда уйти.

Тонкс, нетерпеливо притопывая, ожидала его у дверей библиотеки.

— Ну, где ты ходишь? — набросилась она на него. — Кингсли и мадам Мераль уже отправились в Лондон, а ты все занимаешься неизвестно чем!

— Я нашел убийцу обоих Димсдейлов, — с достоинством ответил Гарри.

— Когда? Кто это?

— Чоу. Пойдем, нужно ее обыскать.

Чоу стояла на прежнем месте. Тонкс неуверенно к ней приблизилась.

— Отвернись, — тихо сказала она Гарри.

Он отошел к окну и через некоторое время услышал:

— Ничего нет.

Чоу поправляла одежду, в лице ее не было ни кровинки.

— Подожди меня здесь, Дора, — велел Гарри, взял Чоу за запястье и вывел из комнаты.

Сгорбившись, Чоу шла рядом с ним по узким коридорам. Она больше не протестовала, вообще не говорила ни слова. Молча вошла в свою спальню и стояла в углу, скрестив на груди руки, пока Гарри проверял, не подключен ли камин к сети, и творил антиаппарационные чары. Это не заняло много времени.

Гарри запер дверь, наложил запирающие заклинания и прислушался. В комнате было тихо. Ни криков протеста, ни рыданий. Он вздохнул и пошел вниз.

С одним делом — теперь уже, впрочем, с двумя, — было покончено. Если бы только и ситуация с Соловьиным разрешилась так же легко!

— Как-то не верится, что это она, — робко заметила Тонкс. — Ведь тогда она и вправду чуть не разбилась.

— Разумеется, она предусмотрела, что будет делать, если мы не успеем со «спасением».

— А где же тогда пузырек из-под яда?

— В библиотеке, а может быть, где-то здесь. Узнаем, когда обыщем дом.

Они миновали библиотеку. В приоткрытую дверь Гарри увидел Димсдейла, скорчившегося на краешке дивана, рядом с телом матери.

— Может, зайти, сказать ему? — предложила Тонкс, но выражение ее лица явственно говорило, как она не хочет, чтобы это предложение было принято.

— Сейчас это ничего не изменит. Ему не станет легче оттого, что он узнает имя убийцы. К тому же, я мог ошибиться.

— Но ты не думаешь, что ошибся?

— Нет, — Гарри вздохнул. — Думаю, я прав.

Пурга улеглась. Над белыми холмами засиял узкий серп умирающего месяца, ковш Большой Медведицы опрокинулся прямо над Центром. Аромат цветов во влажном воздухе можно было разливать по флаконам и продавать модницам в качестве изысканных духов. Стеклянные поверхности зданий отражали искаженный, нездешний свет. В одном окне горел яркий желтый огонек: какой-то полуночник работал, все остальные уже видели десятый сон.

— Почему они не установили защиту? — рассерженно сказал Гарри. — У этой женщины, должно быть, с головой не в порядке, если она надеется напугать Сивого своими банками и склянками.

Тонкс кусала губы и заглядывала за каждый куст, должно быть, надеясь обнаружить за ним Ремуса.

Гарри прошел к окну прямо по клумбе (под ногой захрустели стебельки) и постучал в стекло. Раздался испуганный возглас, чье-то бледное лицо мелькнуло за стеклом. На крыльцо выскочил рассерженный молодой человек. Гарри узнал в нем того парня, что провожал его в комнату Лонгботтома.

— Да, он был здесь, — сказал парень, когда его спросили о Люпине. — Потом он зашел в лабораторию, и больше я его не видел.