Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 22936
— Хмури и Кингсли уже занимаются этим делом, — заметил Гарри.
— Да, но начальство волнуется, а когда начальство волнуется, ты тоже не останешься равнодушен… А в чем собственно дело, Гарри? Отличная перспектива — выехать на пару дней за город. Морской воздух, дивные пейзажи, никаких Упивающихся с «Авадами» и мерзких культов. Пообщаемся с МакГонагалл, отдохнем.
— Если бы это было так, то это еще ничего, — пробормотал Гарри. — Если бы ничего, то так бы оно и было. А так как оно не так, так оно и не эдак — такова логика вещей.
— Эээ, — ответила озадаченная Тонкс, и Гарри понял, что произведений Льюиса Кэрролла на ее книжных полках нет.
Рон встретил их в приемной, радушно улыбаясь от уха до уха. Вообще же выглядел он бледно, полосатый жилет сидел идеально на похудевшей фигуре. Девочка у них с Гермионой уродилась горластая, с отличными легкими оперной певицы, и отчего-то очень нервно реагировала на применение заглушающих чар, так что счастливые родители превратились в тени, страдающие вечным недосыпанием и вздрагивающие от малейшего шороха. Близнецов пришлось отправить к деду с бабкой. Гарри как-то по наивности согласился остаться у молодых Уизли на выходные, и ночевка эта заставила его особенно остро прочувствовать прелести безбрачия. Люциус же, наткнувшись в одном из стихотворений Гарри на строчку «А дети, вы знаете сами, — кричат!», засмеялся и сказал, мол, Драко младенцем орал так, что приходилось накладывать заклинания на дверь детской и на дверь спальни, но уснуть все равно было невозможно: крики записывались на подкорку и продолжали звучать у вас в ушах даже после того, как сам источник звука оказывался надежно изолирован; и что первые полгода он ненавидел своего наследника всеми фибрами души.
А Гарри тогда сказал…
— Мальчик мой дорогой!
Дамблдор широко распахнул руки, обозначив безмерность своей радости от этой встречи, однако обниматься не стал, а быстренько уселся в кресло. Тонкс намек на объятия не полагался, и она удостоилась лишь лучезарной приветственной улыбки.
Всю дальнюю стену кабинета занимало магическое окно. За огромным панорамным стеклом простиралась плоская, немыслимо яркая пустыня, на горизонте громоздились обглоданные ветром скалы. Во все небо полыхал кровавый закат. Пейзажа красивее и страшнее Гарри еще не видал.
Дамблдор поворошил пергаменты на столе. Пылающее небо отражалось в его очках, из-под кустистых седых бровей рассыпались багровые искры.
— Чаю?
Тонкс с энтузиазмом согласилась, Гарри вежливо кивнул.
Он ожидал увидеть Рона, однако с тяжело груженым подносом вошла прехорошенькая юная ведьмочка в мантии, строгий покрой которой искупался прозрачными вставками, расположенными в стратегических местах.
«Ого!» — подумал Гарри.
Ведьмочка сверкнула белыми хищными зубками в улыбке, очень похожей на Дамблдорову, и удалилась.
— Вы, наверное, теряетесь в догадках, для чего я вас пригласил, — интригующим тоном начал Дамблдор.
Тонкс изобразила на лице чрезвычайную заинтересованность. Гарри зачарованно наблюдал, как огромная птица парит за окном на фоне плоского алого солнца. Птица опустилась ниже и оказалась драконом. Краски заката преломлялись в зеркально-гладких чешуйках, и дракон сверкал подобно огненному облаку или падучей звезде.
— Восхитителен, не правда ли? — Дамблдор поглядел на дракона с гордостью сродни отцовской. — Рубеус был от него в восторге.
Очки Дамблдора вновь сверкнули красным, и Гарри понял, что министр переходит к делу.
— Минерва посоветовала ему обратиться в министерство за помощью после того, как на берег выбросился четвертый морской конь. Последний случай подобного рода описан в анналах шестнадцатого века. Минерва и Рубеус подозревают, что кто-то — или что-то — выгоняет морских коней на скалы.
— Это невозможно! — воскликнула Тонкс.
— Нет, дорогая Нимфадора, — поправил ее Дамблдор, — это всего лишь маловероятно. Но возможно. Невозможных вещей на свете вообще немного. Вам может показаться, что это происшествие незначительное, но сдается мне, за ним скрывается нечто большее. Займитесь этим, друзья мои.
Вот и отлично. Уехать в Шотландию, сменить обстановку, заняться настоящим делом, наконец, вместо нудных отчетов и писанины, так любезной сердцу чиновников… и не слоняться по пустой квартире, бросаясь в гостиную всякий раз, как в камине треснет уголек.
— Минерва и ее супруг пригласили вас пожить у них, пока будет продолжаться расследование.
— У них собралось большое общество, — улыбаясь, сказала Тонкс. — Аластор, Кингсли, семья Димсдейла, мадам Мераль…
— И еще приезжает младший брат Ангуса Димсдейла с супругой, — подхватил Дамблдор. — Кстати, Гарри, ты с ней хорошо знаком. Ты ведь помнишь эту милую девушку, Чоу Чанг? Минерва пишет, она превратилась в настоящую красавицу. Жаль только, с мужем у нее нелады.
— Да, но начальство волнуется, а когда начальство волнуется, ты тоже не останешься равнодушен… А в чем собственно дело, Гарри? Отличная перспектива — выехать на пару дней за город. Морской воздух, дивные пейзажи, никаких Упивающихся с «Авадами» и мерзких культов. Пообщаемся с МакГонагалл, отдохнем.
— Если бы это было так, то это еще ничего, — пробормотал Гарри. — Если бы ничего, то так бы оно и было. А так как оно не так, так оно и не эдак — такова логика вещей.
— Эээ, — ответила озадаченная Тонкс, и Гарри понял, что произведений Льюиса Кэрролла на ее книжных полках нет.
Рон встретил их в приемной, радушно улыбаясь от уха до уха. Вообще же выглядел он бледно, полосатый жилет сидел идеально на похудевшей фигуре. Девочка у них с Гермионой уродилась горластая, с отличными легкими оперной певицы, и отчего-то очень нервно реагировала на применение заглушающих чар, так что счастливые родители превратились в тени, страдающие вечным недосыпанием и вздрагивающие от малейшего шороха. Близнецов пришлось отправить к деду с бабкой. Гарри как-то по наивности согласился остаться у молодых Уизли на выходные, и ночевка эта заставила его особенно остро прочувствовать прелести безбрачия. Люциус же, наткнувшись в одном из стихотворений Гарри на строчку «А дети, вы знаете сами, — кричат!», засмеялся и сказал, мол, Драко младенцем орал так, что приходилось накладывать заклинания на дверь детской и на дверь спальни, но уснуть все равно было невозможно: крики записывались на подкорку и продолжали звучать у вас в ушах даже после того, как сам источник звука оказывался надежно изолирован; и что первые полгода он ненавидел своего наследника всеми фибрами души.
А Гарри тогда сказал…
— Мальчик мой дорогой!
Дамблдор широко распахнул руки, обозначив безмерность своей радости от этой встречи, однако обниматься не стал, а быстренько уселся в кресло. Тонкс намек на объятия не полагался, и она удостоилась лишь лучезарной приветственной улыбки.
Всю дальнюю стену кабинета занимало магическое окно. За огромным панорамным стеклом простиралась плоская, немыслимо яркая пустыня, на горизонте громоздились обглоданные ветром скалы. Во все небо полыхал кровавый закат. Пейзажа красивее и страшнее Гарри еще не видал.
Дамблдор поворошил пергаменты на столе. Пылающее небо отражалось в его очках, из-под кустистых седых бровей рассыпались багровые искры.
— Чаю?
Тонкс с энтузиазмом согласилась, Гарри вежливо кивнул.
Он ожидал увидеть Рона, однако с тяжело груженым подносом вошла прехорошенькая юная ведьмочка в мантии, строгий покрой которой искупался прозрачными вставками, расположенными в стратегических местах.
«Ого!» — подумал Гарри.
Ведьмочка сверкнула белыми хищными зубками в улыбке, очень похожей на Дамблдорову, и удалилась.
— Вы, наверное, теряетесь в догадках, для чего я вас пригласил, — интригующим тоном начал Дамблдор.
Тонкс изобразила на лице чрезвычайную заинтересованность. Гарри зачарованно наблюдал, как огромная птица парит за окном на фоне плоского алого солнца. Птица опустилась ниже и оказалась драконом. Краски заката преломлялись в зеркально-гладких чешуйках, и дракон сверкал подобно огненному облаку или падучей звезде.
— Восхитителен, не правда ли? — Дамблдор поглядел на дракона с гордостью сродни отцовской. — Рубеус был от него в восторге.
Очки Дамблдора вновь сверкнули красным, и Гарри понял, что министр переходит к делу.
— Минерва посоветовала ему обратиться в министерство за помощью после того, как на берег выбросился четвертый морской конь. Последний случай подобного рода описан в анналах шестнадцатого века. Минерва и Рубеус подозревают, что кто-то — или что-то — выгоняет морских коней на скалы.
— Это невозможно! — воскликнула Тонкс.
— Нет, дорогая Нимфадора, — поправил ее Дамблдор, — это всего лишь маловероятно. Но возможно. Невозможных вещей на свете вообще немного. Вам может показаться, что это происшествие незначительное, но сдается мне, за ним скрывается нечто большее. Займитесь этим, друзья мои.
Вот и отлично. Уехать в Шотландию, сменить обстановку, заняться настоящим делом, наконец, вместо нудных отчетов и писанины, так любезной сердцу чиновников… и не слоняться по пустой квартире, бросаясь в гостиную всякий раз, как в камине треснет уголек.
— Минерва и ее супруг пригласили вас пожить у них, пока будет продолжаться расследование.
— У них собралось большое общество, — улыбаясь, сказала Тонкс. — Аластор, Кингсли, семья Димсдейла, мадам Мераль…
— И еще приезжает младший брат Ангуса Димсдейла с супругой, — подхватил Дамблдор. — Кстати, Гарри, ты с ней хорошо знаком. Ты ведь помнишь эту милую девушку, Чоу Чанг? Минерва пишет, она превратилась в настоящую красавицу. Жаль только, с мужем у нее нелады.
Страница 5 из 69
