Фандом: Гарри Поттер. Гарри приезжает в поместье Минервы и ее супруга расследовать странный случай в заповеднике морских животных. Однако нелепое происшествие и ряд таинственных преступлений оказываются тесно связаны между собой и грозят обернуться подлинной катастрофой для всего магического сообщества. Первобытная магия, которую преступники пытаются обратить себе на службу, загадочные убийства, диверсии оборотней — поможет ли все это забыть Гарри о неурядицах в личной жизни?
Добавить в моё избранное
236 мин, 1 сек 22937
Дракон завис, разглядывая гребнистую поверхность земли, упал камнем, сложив перепончатые крылья, и снова взмыл с отчаянно бьющейся тварью в когтях.
Дамблдор проникновенно улыбался.
Гарри смотрел на дракона и перекатывал, как горошину, мысль: что подумает Люциус, когда узнает (а вопрос в данном случае стоит именно так — «когда», а не «если») о командировке Гарри в Богом забытое захолустье, и об одновременном приезде туда — какое совпадение! — первой любви Гарри, по совместительству — настоящей красавицы, и все это как раз после их сокрушительной ссоры.
На собственном опыте Гарри прочно усвоил две вещи. Первое — Люциус не верит в совпадения. Второе — он никогда и ни о ком не думает хорошо.
Дракон уселся на большой валун как раз напротив окна и принялся азартно, со смаком выдирать внутренности у злополучной твари. Тварь билась, но поделать ничего не могла.
Такая у нее была планида — сдохнуть в муках на глазах у изумленной публики.
— Замок, — с удовольствием сказала Тонкс.
Угрюмое двухэтажное здание из серого камня не так чтобы очень походило на замок, особенно, если вспомнить шпили Хогвартса, но так радостно улыбалась на небе заря, такими чисто вымытыми розовыми пальчиками трогала нелепую круглую башню, что Гарри охотно подтвердил — да, мол, замок.
Солнце невысоко поднялось над горизонтом, и Гарри был уверен, что за гранитными воротами они с Тонкс никого не увидят. Однако во дворе даже в этот ранний час оказалось довольно людно, а над всеми возвышался большой и лохматый, похожий на добродушного медведя Хагрид.
— Гарри! — взревел Хагрид; от его густого хохота суетящиеся вокруг домовые эльфы приседали и закрывали лапками уши в притворном ужасе.
Хагрид сграбастал Гарри и прижал его к своей могучей груди.
— Хагрид! — прохрипел полузадушенный Гарри, — я тоже рад тебя видеть… только отпусти меня, ради Мерлина!
Хагрид с неохотой поставил его на чисто выметенный булыжник, и Гарри с наслаждением впустил воздух в смятые, как два бумажных пакета, легкие.
Тонкс любовалась приветственным ритуалом, предусмотрительно отойдя на несколько шагов.
— Гарри! Нимфадора!
Навстречу уже спешили две женщины, укутанные в яркие пледы. Гарри улыбнулся румяной, оживленно блестевшей глазами Минерве Димсдейл, урожденной МакГонагалл. Она выглядела удивительно моложаво, особенно рядом с сурового вида старухой, величественно вышагивающей у нее в кильватере.
— Так это и есть Гарри Поттер?
Старуха отступила на шаг и критически оглядела Гарри с ног до головы. Осмыслила увиденное и снова оглядела — на этот раз с головы до ног.
Гарри неуверенно улыбнулся, преодолевая желание одернуть мантию.
— Худой какой, — разочарованно хмыкнула старуха.
Гарри немедленно захотелось сделаться таким, каким в старухином представлении надлежало быть победителю Волдеморта: брутальным, основательным мужчиной с героическим взглядом из-под сросшихся бровей. Увы, природа захотела по-другому.
Тонкс чихнула, и старуха перенесла внимание на нее. Тонкс заморгала, старуха вдруг смягчилась и даже улыбнулась слегка, и сразу запахло от нее по-домашнему: корицей и апельсиновой цедрой.
— Добро пожаловать в Инверэри, — торжественно сказала она. — Завтрак на столе. Пойдемте… гости дорогие.
— Дак это, — вмешался Хагрид, — может, сначала зверей моих посмотрим, как они там.
Старуха повела бровью, Хагрид уменьшился в размерах, и даже лохматая шуба на его плечах сделалась смирной и приглаженной.
— Дак это… — пробормотал он. — Я что — я же не против… только коней бы посмотрели, и назад…
— После завтрака, — обронила старуха.
МакГонагалл, блестя лукавыми глазами, сделал широкий жест — идемте, мол.
— Ух, — шепнула Тонкс, и Гарри кивнул — сильна старуха.
Гарри почему-то ожидал увидеть обеденную залу с прокопченными потолочными балками, увешанную ржавым оружием, но столовая оказалась вполне современного вида помещением. Свет, врываясь в окна, с разлету ломался о решетчатые переплеты на десятки острых кусков, и осколками этими был усыпан натертый до зеркального блеска паркет и столовые приборы. Солнечные лучи вились в воздухе, заглядывая в тарелки, а то и вовсе бесцеремонно рассаживаясь на чьем-нибудь носу.
Гарри отродясь не бывал в Арктике, однако первое, что пришло ему на ум, когда он сбросил плащ на руки резво подскочившему эльфу: «арктическая стужа».
Дамблдор проникновенно улыбался.
Гарри смотрел на дракона и перекатывал, как горошину, мысль: что подумает Люциус, когда узнает (а вопрос в данном случае стоит именно так — «когда», а не «если») о командировке Гарри в Богом забытое захолустье, и об одновременном приезде туда — какое совпадение! — первой любви Гарри, по совместительству — настоящей красавицы, и все это как раз после их сокрушительной ссоры.
На собственном опыте Гарри прочно усвоил две вещи. Первое — Люциус не верит в совпадения. Второе — он никогда и ни о ком не думает хорошо.
Дракон уселся на большой валун как раз напротив окна и принялся азартно, со смаком выдирать внутренности у злополучной твари. Тварь билась, но поделать ничего не могла.
Такая у нее была планида — сдохнуть в муках на глазах у изумленной публики.
3
Ветер налетел со стороны моря, покрутился, с любопытством рассматривая горожан со всех сторон, нагляделся — ничего особенного — и умчался обратно в океан, оставив привкус соли на губах и ощущение свободы в сердце. В городе совсем не то: воздух пахнет мерзлым железом, и обломок луны висит в небе, как разбитый фонарь.— Замок, — с удовольствием сказала Тонкс.
Угрюмое двухэтажное здание из серого камня не так чтобы очень походило на замок, особенно, если вспомнить шпили Хогвартса, но так радостно улыбалась на небе заря, такими чисто вымытыми розовыми пальчиками трогала нелепую круглую башню, что Гарри охотно подтвердил — да, мол, замок.
Солнце невысоко поднялось над горизонтом, и Гарри был уверен, что за гранитными воротами они с Тонкс никого не увидят. Однако во дворе даже в этот ранний час оказалось довольно людно, а над всеми возвышался большой и лохматый, похожий на добродушного медведя Хагрид.
— Гарри! — взревел Хагрид; от его густого хохота суетящиеся вокруг домовые эльфы приседали и закрывали лапками уши в притворном ужасе.
Хагрид сграбастал Гарри и прижал его к своей могучей груди.
— Хагрид! — прохрипел полузадушенный Гарри, — я тоже рад тебя видеть… только отпусти меня, ради Мерлина!
Хагрид с неохотой поставил его на чисто выметенный булыжник, и Гарри с наслаждением впустил воздух в смятые, как два бумажных пакета, легкие.
Тонкс любовалась приветственным ритуалом, предусмотрительно отойдя на несколько шагов.
— Гарри! Нимфадора!
Навстречу уже спешили две женщины, укутанные в яркие пледы. Гарри улыбнулся румяной, оживленно блестевшей глазами Минерве Димсдейл, урожденной МакГонагалл. Она выглядела удивительно моложаво, особенно рядом с сурового вида старухой, величественно вышагивающей у нее в кильватере.
— Так это и есть Гарри Поттер?
Старуха отступила на шаг и критически оглядела Гарри с ног до головы. Осмыслила увиденное и снова оглядела — на этот раз с головы до ног.
Гарри неуверенно улыбнулся, преодолевая желание одернуть мантию.
— Худой какой, — разочарованно хмыкнула старуха.
Гарри немедленно захотелось сделаться таким, каким в старухином представлении надлежало быть победителю Волдеморта: брутальным, основательным мужчиной с героическим взглядом из-под сросшихся бровей. Увы, природа захотела по-другому.
Тонкс чихнула, и старуха перенесла внимание на нее. Тонкс заморгала, старуха вдруг смягчилась и даже улыбнулась слегка, и сразу запахло от нее по-домашнему: корицей и апельсиновой цедрой.
— Добро пожаловать в Инверэри, — торжественно сказала она. — Завтрак на столе. Пойдемте… гости дорогие.
— Дак это, — вмешался Хагрид, — может, сначала зверей моих посмотрим, как они там.
Старуха повела бровью, Хагрид уменьшился в размерах, и даже лохматая шуба на его плечах сделалась смирной и приглаженной.
— Дак это… — пробормотал он. — Я что — я же не против… только коней бы посмотрели, и назад…
— После завтрака, — обронила старуха.
МакГонагалл, блестя лукавыми глазами, сделал широкий жест — идемте, мол.
— Ух, — шепнула Тонкс, и Гарри кивнул — сильна старуха.
Гарри почему-то ожидал увидеть обеденную залу с прокопченными потолочными балками, увешанную ржавым оружием, но столовая оказалась вполне современного вида помещением. Свет, врываясь в окна, с разлету ломался о решетчатые переплеты на десятки острых кусков, и осколками этими был усыпан натертый до зеркального блеска паркет и столовые приборы. Солнечные лучи вились в воздухе, заглядывая в тарелки, а то и вовсе бесцеремонно рассаживаясь на чьем-нибудь носу.
Гарри отродясь не бывал в Арктике, однако первое, что пришло ему на ум, когда он сбросил плащ на руки резво подскочившему эльфу: «арктическая стужа».
Страница 6 из 69
